Призрачный свет - Уинтл Уильям Джеймс - Страница 38

Странным было то, что он испытывал это странное чувство неладного каждый раз, когда входил в комнату наверху, окно которой выходило на его дом. Это была комната скромных размеров, и, вероятно, мельник использовал ее в качестве гостиной в те дни, когда мельничное колесо вращалось, и огромные жернова мололи зерно для соседей. Как ни странно, кое-какая мебель все еще оставалась в комнате; вероятно, она была слишком старая, чтобы ее убирать. Кроме стула и стола, у стены стояло старое развалившееся бюро, которое, казалось, развалится на куски, если его сдвинуть. Рядом с камином стоял большой шкаф, дверца которого, по всей видимости, была заколочена гвоздями, так как Синклер не смог ее открыть. И именно пытаясь открыть этот шкаф, он испытывал странное чувство надвигающейся опасности.

Он все еще был озадачен случившимся, когда понял, что его трубка погасла. Он пощупал в кармане серебряную зажигалку, которую всегда носил с собой, но не нашел. Потом он вспомнил, что положил ее на стол в старой мельнице после того, как днем раскурил там трубку. Это было досадно, но не стоило оставлять ее там. Какой-нибудь бродяга мог бы укрыться на мельнице на ночь; в таком случае, он мог бы попрощаться с этой серебряной зажигалкой. Поэтому Синклер неохотно поднялся со стула, вошел в дом, чтобы раскурить трубку, а затем направился к старой мельнице.

Здесь его ожидал сюрприз. Поднявшись по шаткой лестнице, ведущей в верхнюю комнату, он обнаружил, что зажигалка лежит на полу у самой двери, а рядом с ней — букетик полевых цветов, которые он собрал во время прогулки и тоже забыл, когда уходил. Но он был совершенно уверен, что оставил их на столе в комнате. Как же тогда они оказались снаружи?

Войдя в комнату, он сразу заметил, что стол и стул, которые он отодвинул, пытаясь открыть шкаф, вернулись точно на прежние места. Очевидно, кто-то убрал их за ним. Но кто это мог быть? В доме никто не жил, и никто за ним не присматривал. Насколько ему было известно, никто не проявлял к нему никакого интереса, и в него редко заходили. Любой случайный посетитель либо положил бы серебряную зажигалку в карман, либо оставил бы ее на прежнем месте. Он не взял бы на себя труд убрать ее и цветы за дверь. Синклер ничего не мог понять. А потом снова пришло странное чувство опасности, которое теперь приняло форму ощущения, будто за ним наблюдает кто-то не очень дружелюбный.

Он попытался призвать на помощь здравый смысл, но здравый смысл подумал, и прийти отказался. Он попытался выбросить эту мысль из головы, но она отказывалась уходить. Он был очень расстроен, а затем опять появилось ощущение опасности, но на этот раз с силой, которая, казалось, парализовала его.

Целую минуту он стоял, содрогаясь; потом, сделав над собой неимоверное усилие, собрал все свои силы и бросился прочь. Как только он вышел из здания, ужас покинул его, и к нему вернулось самообладание. Потом он вспомнил, что трость его осталась наверху. Должен ли он вернуться и забрать ее? Весь его здравый смысл говорил ему вернуться и взять ее, но все его страхи вернулись, чтобы запретить это сделать. Он заколебался, а потом что-то просвистело мимо его головы и упало на землю в нескольких футах перед ним. Это была его трость!

Случившееся сразу привело его в себя. Кто-то, должно быть, бросил эту трость, и этот кто-то напрашивался на неприятности. Синклер был не из тех, кто уклоняется от подобного вызова. Поэтому он бросился обратно на мельницу и поднялся в комнату, где оставил трость. Но там было пусто: никого не было! И никто не мог убежать. На это не было времени, и не было другого выхода, кроме как через дверь, через которую он только что вошел, или через окна, которые он видел все время. Он поспешно обыскал все углы, но никого не нашел.

И тут снова пришло то ужасное ощущение, что за ним наблюдает что-то злое и злобное; ему почти почудилось, что он слышит где-то рядом издевательский смех. И он просто убежал, и не останавливался, пока снова не оказался в своем собственном доме.

Но это было не последнее из загадочных происшествий дня. Когда Синклер лег спать, он случайно глянул из окна в сторону заброшенной мельницы и был поражен тем, что в окне верхней комнаты горел свет. Из этого довольно ясно было видно, что кто-то проводит там ночь, и мысли его тотчас же устремились в сторону бродяг. Он был более чем наполовину склонен отправиться туда сразу же и проверить свое предположение, но дневные впечатления заставили его отказаться от идеи отправиться туда после наступления темноты; и он удовольствовался тем, что решил установить дверь в пустом дверном проеме мельницы и держать ее запертой. В настоящее время это место вполне могло служить прибежищем нежелательным гостям — если уже не стало таковым.

Утром он снова отправился на мельницу, чтобы посмотреть, не найдет ли он следов незваного гостя с фонарем, который, по-видимому, использовал это место для бесплатного ночлега. Но не было ни малейшего следа того, что кто-то посещал это место с тех пор, как он покинул его накануне. Однако ему снова показалось, будто он слышит этот язвительный смех, когда повернулся, чтобы уйти.

Он предпринял одну предосторожность. Выходя из комнаты, он положил поперек дверного проема соломинку и приложил к ней пару сухих листьев так, чтобы любой человек, вошедший в комнату, нарушил порядок их расположения; в то же время эта конструкция выглядела просто как случайная соломинка, которую принес ветер, и поэтому на нее вряд ли кто-то обратит внимание.

В течение трех дней ничего не происходило, а потом он снова увидел свет в окне, когда ложился спать. Утром он отправился на мельницу и обнаружил, что соломинка и листья не тронуты. На следующий день дверь была установлена на место и заперта самим Синклером, который также установил деревянные решетки на окнах нижнего этажа, но в ту ночь на мельнице снова горел свет!

Но на этот раз имелась разница. Пока Синклер смотрел на свет, он заметил, что его затмило что-то, на мгновение появившееся в окне. Это повторилось трижды, и в третий раз он был почти уверен, что видит тень человека. Как ни странно, такое развитие событий успокоило Синклера. Таинственные и необъяснимые огни и тому подобное вызывали тревогу даже у человека, свободного от всяких глупостей; но тень человека означала, что должен быть человек, отбрасывающий тень, — а Синклер не боялся ни одного живого человека. Боится ли он какого-нибудь мертвого человека, — этого вопроса он себе не задавал. Поэтому он решил немедленно пойти и поговорить с человеком, отбросившим тень.

Он взял с собой фонарь и направился к мельнице. Он нашел дверь запертой, а окна нетронутыми; войдя, он обнаружил, что все как обычно, при отсутствии каких-либо следов того, что там кто-то был. Он обыскал каждый угол, и был совершенно уверен, что место было совершенно безлюдным. Но, возвращаясь домой, он случайно оглянулся, входя в дом, и снова увидел свет в окне старой мельницы!

На следующее утро он провел еще одно расследование, на этот раз, взяв с собой собаку. Животное было чистокровной ищейкой, и у него мелькнула мысль, что если там кто-то был, то собака может выйти на след и привести к тому, кто его оставил. Но животное категорически отказалось входить. Никакие уговоры и угрозы не имели ни малейшего эффекта. Обычно собака была самым послушным животным, но сейчас ее охватил ужас. Каждый раз, когда ее подводили к дверям мельницы, она убегала назад, жалобно повизгивая; а когда приказали войти, она просто легла и заскулила. Наконец, она вдруг встрепенулась, на мгновение взглянула на окно, а потом со всех ног помчалась прочь, поджав хвост.

С собакой явно ничего нельзя было поделать, поэтому Синклер вошел на мельницу один. Дверь была заперта, как он и оставил ее прошлой ночью, а окна не были повреждены. Он поднялся наверх, в комнату, где горел свет, и там встретил нечто новое. Дверца шкафа, которую он тщетно пытался открыть, была приоткрыта! Он без труда открыл ее. Замка не было, не было и следа гвоздей или шурупов, которыми можно было бы запереть ее раньше.