Большие Надежды (СИ) - Оськина Варвара - Страница 17

Впрочем, о многом Флор догадалась сама. Например, она знала, что их первый ребёнок погиб ещё у Джуди в утробе и что только это спасло тогда Льюиса от немедленной казни. Хант никому не прощал нарушения правил, и этих двоих неизбежно ждала бы «инъекция смерти», но в нужный момент Герберта нашла Руфь и предложила довольно циничную сделку. Мессерер не давала гарантий, что сам он выживет, но обещала позаботиться и спрятать Джу в обмен на нужные сведения. Льюис согласился и с риском для жизни стал ценным шпионом их небольшого Сопротивления. Ну а Джуди, как и обещала Мессерер, по всем документам была вот уже пару лет как мертва.

Был ли такой выбор приемлемым? Флор не бралась судить этих двоих. Она ещё никогда никого не любила, чтобы поставить себя на их место и попробовать поразмышлять. Ей вообще часто казалось, что найденная у неё мутация гена так и осталась где-то в зачатке, не развившись до полноценного сострадания. Впрочем, именно это помогало ей без подозрений вот уже несколько лет работать в самом центре Канцеляриата, добывая нужные сведения.

– У меня есть новости о «Тифоне», – неожиданно проговорил Герберт, и Флор подняла на него взгляд.

– Это отлично. Потому что у меня тоже есть несколько новостей, – мрачно отозвалась она.

– Судя по твоему тону, ничего хорошего ждать не стоит.

– Когда было иначе? – хмыкнула Флор и перевела взгляд на Джуди. Следующие слова вырвались сами: – Ей больше не безопасно сюда приходить.

– Я знаю.

– Это место слишком близко к Щиту, если сейчас объявят тревогу, плохо будет всем. Но ей особенно.

– Я. Знаю.

– У неё слишком большой срок. Нельзя так рисковать и…

– Я. ЗНАЮ! – не выдержал Герберт. Он стиснул зубы и упрямо наклонил вперёд голову, с такой силой сжав за спиной руки, что кожа перчаток испуганно затрещала. Флор смотрела на него несколько долгих мгновений, прежде чем покачала головой и отвернулась. Вот дура!

– Прости, я… Мне… – Флоранс хотелось дать себе хорошего тумака, чтобы перестать наконец заикаться, но холодный взгляд Льюиса, от которого по спине побежали мурашки, не настраивал на разговоры. Так что она прикусила до боли язык и ровным голосом проговорила: – Идём, мне надо вам кое-что рассказать.

К тому моменту, как они добрались до Стивена, толпа вокруг него поредела. Возможно, этому поспособствовало упрямое выражение лица Флор, но, скорее, огромная фигура Льюиса, что возвышалась у неё за спиной. Герберта здесь не очень любили. Вернее, не доверяли. Он это понимал и относился к подозрениям весьма философски, отвечая фирменным взглядом на все вопросы недоброжелателей. К счастью, Стивен, который взял на себя бремя лидерства, хоть и был склонен к излишним предубеждениям, но смог трезво оценить ту удачу, какой оказался для них Льюис. Поэтому, стоило им только приблизиться, он немедленно оборвал разговор и повернулся.

– Флор! – зашипел Стивен и попробовал было то ли обнять, то ли что-то ещё, но вовремя остановился, заметив её недобрый взгляд. – Где тебя носит? Я уже думал отправлять на твои поиски Герберта…

Несмотря на всё своё здравомыслие, Стивен был слишком категоричным. Особенно его почему-то всегда беспокоило поведение Флор, которая не находила ни одной дельной причины для такого внимания и невольно морщилась, когда, по её мнению, он хватал через край. Но сегодня волнение было оправдано, так что она поспешила его успокоить. Ну… насколько это было возможно в их весьма непростой ситуации.

– Всё в порядке. Просто пару раз нарвалась на патруль, – пробормотала она и осторожно взяла Стива под локоть, чтобы отвести в сторону.

– Слышал. Похоже, уродец Хант окончательно рехнулся на почве своей подозрительности, – процедил Стивен, а потом повернулся к шедшему следом Льюису. – Напомни, почему ты не можешь просто свернуть ему шею?

– Потому что он успеет свернуть мою мгновением раньше, – сухо откликнулся Герберт и вдруг добавил. – Приказ Верховного Канцлера.

В этом была ещё одна ещё одна странность Льюиса, которую не понимали все остальные, но очень ценила Флор. Он никогда не говорил плохо об Артуре Ханте. Какое бы бесчинство, по мнению Стивена, тот ни творил, у Герберта всегда был один ответ – приказ. Хант жил по инструкции, потому что действительно искренне верил в правильность буквы закона. Лишённый, кажется, даже обычных человеческих чувств, не говоря уж о сострадании, он подменял их преданностью Канцлеру и видел своей единственной целью служение Городу. Хант был, как инструмент: острый, прочный, безжалостный, но… не уникальный. Стоит ему лишь слегка затупиться, как его тут же заменят другим. Флор не сомневалась, что он это знал. И эта фанатичная жертвенность, вопреки здравому смыслу, вызывала если не одобрение, ввиду полной бесчеловечности главы Карательной службы, то хотя бы толику уважения. Ну а Герберт, который до недавнего времени был точно таким же, прекрасно понимал мотивацию Ханта.

– Ах, главный психованный выродок этого гадюшника, – прорычал Стивен, видимо, о Канцлере, и Флор брезгливо передёрнула плечами. На это возразить было нечего да, в общем-то, и не хотелось. – Ничего. Скоро мы до него доберёмся, и он за всё ответит.

– Кстати, о Канцлере, – тихо пробормотала она, огляделась и потащила Стивена в самый дальний и тёмный угол этого полуподвального помещения. Льюис молча последовал за ними и своей широкой фигурой загородил от возможных любопытных взглядов остальных. Убедившись, что их не подслушивают, Флор заговорила, глядя прямиком Стиву в глаза: – Сейчас я тебе кое-что покажу, но пообещай мне не кричать, не возмущаться и не ругаться. Хорошо?

– Что за бред?

– Обещай.

– Я никогда…

– Обещай, Стив!

– Ладно. Обещаю, конечно… – оскорблённо было фыркнул Стивен, но осёкся, услышав за спиной хмыканье Льюиса. – Что? Это так ужасно?

– Само по себе нет, – замялась Флор. – Но в ближайшее время я не смогу приходить на собрания. Это больше не безопасно.

– Да в чём дело? Бет говорила, у вас всё по-прежнему. Она успела передать тебе запис…

Стивен резко замолчал, когда одним плавным движением Флор стянула с головы капюшон, затем едва слышно присвистнул и окончательно затих. Кажется, он не верил свои глазам, настолько непонимающим был его взгляд. Он смотрел на чуть сероватую кожу на голове Флор, где алел обновлённый идентификационный номер живорождённой, и едва заметно шевелил губами, словно не мог подобрать слов. Наконец, он ожил, потянулся было, чтобы дотронуться до выжженных на коже символов, но одёрнул себя и тихо спросил:

– Что это?

– Это досмотр, – ответил за Флор невозмутимый Герберт. – Не знаю, для чего именно, но это стандартная процедура проверки живорождённых.

– Брить налысо?

– Сверять и обновлять идентификационные номера, если для живорождённого оформляется специальный допуск, – невозмутимо кивнул Льюис, чем заслужил подозрительный взгляд от Стивена. – Это один из обязательных пунктов.

–Один из?Значит, есть что-тоещё?

– Так. Ладно. Не будем углубляться в детали, – вклинилась Флор, которая не хотела обсуждать то самое «что-то ещё», но Стивена было не остановить.

– Нет-нет, подожди. Что ты имел в виду?

Он посмотрел на Герберта, который вопросительно взглянул на Флор, словно спрашивал разрешения. Но ответить она не успела. Стивен, кажется, сам обо всём догадался.

– Ты сказал досмотр? Я правильно понял?

– Да. Каратель должен проверить каждый миллиметр.

– Миллиметр чего? – прищурился Стив.

– Тела. Иногда осматривают ещё ротовую полость, носоглотку, ушные проходы и… остальные отверстия.

Герберт замолчал, давая Стивену возможность додумать подробности, а Флор отвернулась и закусила губу. Ох, ладно. Подумаешь! Унижением больше, унижением меньше. Не в том сейчас суть… Однако на плечо опустилась чья-то рука, и Флор оглянулась.

– Прости, – мягко сказал Льюис. – Но иногда полезно знать, какую приходится платить цену.

Флор хотела было сказать, что понимает, но в этот момент послышалась ругань, а в следующий миг от пинка Стивена на пол полетели полуразложившиеся коробки из-под каких-то деталей. Послышался грохот, затем звон, и гул голосов вокруг на мгновение стих, из-за чего в уши немедленно впился звук разнёсшейся над Городом сирены. Она какое-то время надрывно выла в полной тишине, прежде чем люди вновь зашумели, возвращаясь к своим разговорам.