День святого Валентина (ЛП) - Монкомбл Морган - Страница 2

— Ты упомянул что-то о неудачном свидании. Мне просто любопытно. Каким было твоё худшее первое свидание?

Выбрать несложно. У меня было несколько катастроф на свиданиях, это правда, но одно свидание выделяется среди всех остальных. Я не уверен, что хочу, чтобы она это услышала.

— Ты хочешь посмеяться надо мной?

— Этого не будет, я обещаю. Для протокола я расскажу тебе в ответ о своём худшем свидании в жизни. Как это звучит?

— Договорились, — сказал я, прежде чем сделать глубокий вдох. — Всё шло хорошо, мы ужинали в хорошем ресторане, она была милой, классной. Я заметил, что она часто ходит в туалет, но я не из тех, кто судит о проблемах с кишечником у людей.

— Это неприятно, — комментирует она, кивая.

— Я знаю. Потом она снова ушла, и один из официантов подошёл ко мне и сказал: Вы знаете, что она за другим столиком с мужчиной, да?

Поппи расширяет глаза, прикрывая рот рукой.

Я не могу не улыбнуться.

— Не может быть!

— Да, я знаю.

— Но это же ужасно.

— Любовь — это ужасно.

— И что ты сделал? — спрашивает она меня.

Я вспоминаю ту ночь и хмурюсь. Это не самый гордый момент для меня.

— Ничего. Я что-то пробормотал, потом она вернулась, и я ничего не сделал. Я абсолютно ничего не сделал. Я был так ошеломлен, что она сделала что-то подобное... В конце свидания я расплатился, как джентльмен, а затем отвез её домой. Она предложила нам встретиться снова.

— Какая наглость! — воскликнула она, чем рассмешила меня.

— Я знаю, это абсурд.

— И?

— И я рассмеялся больше чем когда-либо в своей жизни. Это было не очень красивое зрелище. Я не мог остановиться; вот что происходит, когда я нервничаю. Я смеялся на похоронах моего дяди Жака, — добавил я, прежде чем вернуться к первоначальному разговору. — В общем, я сказал ей, что это не очень хорошая идея, и мы оставили всё как есть.

Поппи хмурится, выглядя обеспокоенной.

— Ты должен был сказать ей.

— Честно говоря, мне было всё равно. В течение первых пяти минут свидания я понял, что она не та женщина, которая мне нужна. Я предпочел оставить всё как есть.

Она кивает, обдумывая мою логику. Я допиваю свой первый бокал и прошу её рассказать мне свою историю, чтобы я мог забыть свою. Она закатывает глаза и опускает их на свои отполированные ногти.

— Это еще болеё унизительно, чем у тебя.

— Меньше дразнилок, больше рассказов!

Она слабо улыбается.

— Мальчик, о котором шла речь, пригласил меня в ресторан. Всё шло довольно хорошо, пока мы не сели за стол и не узнали, что официантка на самом деле его бывшая.

Она смеется, а я смотрю направо и вижу — барабанная дробь — нашу официантку.

— О, да. Дерьмо.

Она смотрит на меня так, как будто хочет ударить меня в промежность. Я почти вижу это в её глазах и дрожу от страха.

— Я так не думаю, — холодно говорит она, уходя, оставляя хлеб на столе.

Поппи смеется от души, поэтому мне удается натянуто улыбнуться. Я начинаю серьезно беспокоиться; я уверен, что она планирует плюнуть в мою тарелку.

— То есть ты хочешь сказать, что официантка была его бывшей. Это ужасно.

— Это ещё не самое худшее, — вздохнула Поппи, качая головой. — Когда он увидел её, он разрыдался...

— О нет.

— Это тоже не самое худшее, — повторяет она. — Он разрыдался и умолял её принять его обратно.

Я прячу свою нервную улыбку в кулак, поразительно.

— Но неужели у людей нет сдержанности? Неужели она не видела женщину, с которой он сидел за столом? Никто вообще не видел?

— Меня? Да за ним весь ресторан наблюдал, про меня и не вспомнил никто.

— Что произошло дальше?

— Это был самый неловкий момент в моей жизни. Она отвергла его, и мне пришлось потом утешать его, говоря, что это не его вина, что он заслуживает лучшего.

— О, Боже, Поппи...

— Я знаю. Моя сестра говорит, что я слишком добрая. В конце концов он перестал плакать. Он поблагодарил меня, а затем спросил, что я хочу — лосося или курицу.

На этот раз я не могу удержаться от смеха. Она качает головой, следуя его примеру. У людей действительно много нервов.

— Надеюсь, ты его там потом отшила?

— Я может хороший человек, но не идиотка. Конечно, я оставила его, в "Good Place" с пиццей, и в конце концов это был отличный вечер.

Я улыбаюсь и киваю.

У "Good Place" действительно есть такая магическая сила.

Мы разговариваем всего несколько минут, но я уже забыл о тревоге. Она обладает такой естественностью и детским смехом, который, как атлас, скользит по моему сердцу. Я хочу знать больше.

— Хорошо, теперь расскажите мне о себе, — говорю я, чтобы сменить тему. — Мне нужно как прекрасное, так и безобразное, как хорошее, так и плохое. Время вышло.

Ну, Поппи с радостью подыграла ему. Во время разговора она постоянно заправляет прядь волос за ухо, что завораживает меня. Я узнаю, что ей двадцать четыре года, она не намного моложе меня, и что она живёт одна в маленькой парижской квартире. У неё есть старшая сестра, но она — любимый ребенок своего отца. Её отец — француз, а мать родом из Ливерпуля, Англия. Они познакомились, когда она училась в Париже. Это была любовь с первого взгляда.

— Чем ты зарабатываешь на жизнь? — спрашиваю я её после того, как мы заказали еду.

Она, кажется, колеблется, потом улыбается.

— Я работаю воспитателем в детском саду. Я люблю детей.

Я знаю её всего несколько минут, и все же я нисколько не удивлен.

Она излучает мягкость и терпение, в которые мне трудно поверить. Когда я спрашиваю её, танцует ли она, она смотрит на меня странно, немного забавно.

— Нет, но я занималась гимнастикой двенадцать лет.

Бинго.

В конце концов, она отправляет мои вопросы обратно мне.

— У меня четыре брата; я средний ребенок. Большую часть времени я не уверен, что мои родители вообще помнят о моем присутствии, — пошутил я, прежде чем увидеть её страдальческое выражение лица. — Но я люблю их! У меня было очень счастливое детство, правда. Я покинул гнездо в очень юном возрасте. Я живу в квартире в Париже с голландским студентом. Мы вообще не можем общаться, что приводит к очень неловким ситуациям. Я избавляю нас от них.

Она улыбается, делая ещё один глоток вина, а затем спрашивает меня, учусь ли я ещё в университете.

— Нет, я писатель. Вообще-то я журналист. Но не заносчивый, не снобистский, а скорее безденежный, но страстный.

Слышишь, Николя?

Да, я немного обидчив.

— Вау. Это впечатляет.

— Не очень впечатляет.

Она задает мне несколько вопросов о моей работе, глядя очень заинтересованным взглядом. Я доволен, независимо от того, хочет она этого или нет. Мы так много разговариваем, что я не замечаю, как проходит время.

В течение часа я понял, какая она милая, щедрая, скромная и умная. Ещё я бы сказал, забавная. С детским, немного озорным юмором, который заставляет меня вздрагивать.

— Знаешь что? Давай сыграем в игру, — предлагаю я, откладывая столовые приборы в сторону.

— Я люблю игры. Рассказывай.

Она наклонилась над столом, алкоголь придал её щекам красивый оттенок. Я тоже придвигаюсь ближе, моё лицо в нескольких сантиметрах от её лица. Похоже, она осознает мою близость, так как сильно краснеет. Однако я замечаю, что она не отступает ни на шаг.

— Я задам тебе несколько совершенно бесполезных и глупых вопросов, а ты должна будешь ответить на них очень честно.

Она хмурится, забавляясь, но соглашается. Я не знаю, откуда это взялось, но это лучшая идея, которая когда-либо приходила мне в голову. Потому что следующий час мы проводим, открывая друг друга в весёлой и спокойной обстановке. Я не думал, что ей это покажется смешным, но вместо этого Поппи тут же вскочила и зачитала рэп о моей глупости.

— Назови хоть одну вещь, которая заставляет людей, которые это делают, выглядеть глупо, — говорю я с победной улыбкой.

Поппи размышляет, её розовый язык прижимается к зубам. Я почти вижу ответ в её глазах; её лицо загорается, и она прикусывает губу, чтобы не рассмеяться.