Дети богов - Фарутин Антон - Страница 14

Придерживаясь левой рукой за перила, Джек приготовился на цыпочках подняться по ступеням, когда сверху послышался грохот, чей-то стон и затем грубый голос с немецким акцентом отчетливо произнес:

– Я спрашиваю в последний раз… Где она?

– У м-меня ничего нет… Прошу! Не бейте меня…

– Время разговоров прошло, и тратить его на побои я больше не собираюсь. У тебя есть ровно три секунды, чтобы сказать, где она! Айн… Цвай…

Джек ворвался в кабинет Морония ровно в тот самый момент, когда послышался щелчок взводимого курка. Мощным ударом ноги Стоун на ходу вышиб пистолет из руки бандита и врезался всей своей тушей в противника, стараясь сразу же повалить его на пол. Впрочем, уже в полете Джек осознал, что это было его ошибкой – в комнате находился кто-то еще.

Тело соперника напоминало каменную глыбу, и несмотря на отличные навыки и силу, Стоуну не удалось с ходу одолеть соперника. Его пистолет с грохотом отлетел к краю комнаты, но светловолосый гигант сумел моментально перегруппироваться и встретил прыжок Джека встречным ударом в голову. От сильного сотрясения в глазах заплясали звездочки, однако Джек не напрасно тренировался всю свою жизнь. Уже падая на пол, он сумел захватить врага за полы его короткой куртки и резким рывком утянул его за собой вниз.

Оказавшись на полу, Джек, зрение которого еще не восстановилось, наотмашь ударил рукой с зажатым в ней револьвером туда, где, как ему казалось, должна была находиться голова блондина. Очевидно, рукоятка оружия попала тому в лоб или в висок, потому что по руке протекла теплая струйка крови, и гигант охнул. Его огромное тело на секунду отпрянуло в сторону, а пальцы руки, которыми он успел схватить Джека за горло, ослабли. Этой секунды было вполне достаточно, чтобы, сделав рывок ногами в сторону, Джек сумел вырваться из смертоносной хватки.

Сквозь пот, смешавшийся с чужой кровью, Джек увидел рядом с собой связанного антиквара, лежащего на опрокинутом на пол стуле. Тот ошалело мотал головой из стороны в сторону и что-то кричал Джеку, но детектив и сам уже все понял. Вскочив на ноги, он тут же оказался лицом к лицу с другим противником, в руках которого было оружие, снаряженное ядовитыми дротиками. Последствия их применения Джек знал хорошо и не хотел повторить судьбу покойного Тревиса. Уходя с линии выстрела, детектив Стоун нырнул в ноги стрелка в тот самый миг, когда в комнате отчетливо послышались два коротких выстрела из пневматики. Один из дротиков с ядом прошил воздух в считаных миллиметрах от его лица и впился стальной иглой в деревянный паркет кабинета. Джек сбил нападавшего с ног, и когда тот упал на него сверху, полицейский, не глядя, выстрелил в ответ. Затем еще и еще раз. Тело обмякло, придавив Джека к полу.

Комната наполнилась сизым пороховым дымом. Сбоку послышались торопливые шаги, и Джек поспешил вновь высвободиться из-под преступника. В тот самый миг, когда он сбросил с себя тушу врага, одновременно удерживая его кисть на болевом приеме, блондин подскочил к окну и выбил ботинком изящный тонкий переплет. Стекло со звоном рассыпалось на сотни осколков, и Джек поспешно выстрелил в спину светловолосого громилы. Бежевая куртка быстро мелькнула за окном, снизу послышался мягкий шлепок и топот ног, быстро удаляющихся по мостовой.

Джек резко огляделся по сторонам, убеждаясь, что нападавших было только двое. Затем он с силой нажал на кисть противника, которую не отпускал с того самого момента, как заметил на ней перекрещенные семерки. Ярость захлестнула его сознание. Перевернув бандита на спину, Джек резко ударил его кулаком в лицо и заорал:

– Кто ты?! Слышишь меня? Говори, сволочь, кто ты такой!

Джек вновь ударил лежащего. Противник не издал ни единого звука, и тогда Стоун что есть силы стиснул его руку в болевом изгибе. Захлебываясь от ярости, он вновь прокричал:

– Где ваша база?! Кто главный?

В комнате воцарилась полная тишина. Джек схватил лежащего обеими руками, готовясь встряхнуть его как следует, но раздавшийся сбоку голос остановил его.

– Он умер… – тихо произнес все еще лежащий на полу Мороний.

– Что?! – в гневе, не понимая, переспросил его Джек.

– Умер. Человек, которого вы трясете – мертв. Он не сможет ответить на ваши вопросы.

– А ты, старый хрен?! – Рассвирепевший Джек повернул лицо к Моронию.

– А что я?

– Ты-то пока еще жив! – Стоун сделал отчетливый акцент на слове «пока» и повернул слегка дымящееся дула револьвера в его сторону. – Ты-то явно сможешь прояснить мне кое-что.

Мороний растерянно заморгал глазами и сощурился. Его излюбленные желтые очки валялись разбитыми на полу, а губы с левой стороны лица были изрядно разбиты умелым ударом. Неожиданно антиквар нервно рассмеялся.

– Что здесь смешного? А?!

– Я смеюсь потому, что сначала меня избивали и запугивали одни бандиты, а теперь я, кажется, оказался в руках других. Это действительно смешно, вы не находите?

Он вновь засмеялся, глядя на револьвер Стоуна, но улыбка вышла кривой, и гримаса боли исказила его лицо. Внезапно он стал абсолютно серьезен, видя, как детектив спрятал револьвер в кобуру и навис прямо над ним. Такой ярости в глазах человека Моронию еще видеть не доводилось. Резким рывком сильные руки подняли его с пола вместе со стулом и с грохотом поставили на паркет. Голова антиквара безвольно мотнулась в сторону, и от этой силы повеяло ужасом. Молча пододвинув стул вплотную к Моронию, Джек опустился на него, и старику впервые стало по-настоящему страшно. Предыдущие визитеры тоже были не особенно деликатны в обращении с ним, но этот обезумевший человек, хоть и спас его, но был гораздо страшнее. Посмотрев сначала на лежащий сбоку труп, а затем на перепачканное кровью лицо Стоуна, он понял, что время шуток давно прошло и его ждет большой разговор.

– В-вы… вы меня развяжете? – заикаясь, промямлил антиквар.

– Что?

– Р-руки… руки очень б-болят… Вы бы не могли меня развязать? – жалобно попросил он и тут же быстро добавил: – Я… я вам все расскажу… вы же знаете… у меня от вас никаких тайн нет… Ох-х-х!

Джек резким движением развернул стул со связанным пленником на сто восемьдесят градусов, затем дернул за конец веревки, ослабляя узел, и ловко спустил несколько петель с завязанных за спиной рук антиквара. Затем он вновь развернул стул лицом к себе и посмотрел прямо в лицо перепуганного старикашки.

– Лучше? – коротко спросил он.

– Д-д-да… Спасибо…

– Тогда рассказывай!

– Что именно вы бы хотели узнать? – витиевато спросил антиквар, хитрые глазки которого бегло пробежались по лицу Джека в поисках ответа на вопрос.

– Книга у тебя – это я уже понял.

– Нет! Что вы?! Я ведь говорил вам, что…

– Она меня не интересует! – резко отрезал Джек.

– Тогда что? – Мороний недоуменно посмотрел на полицейского. – Все охотятся только за ней…

– Прежде всего я хочу знать, кто эти люди?

Стоун указал рукой на труп, лежащий всего в метре от них, и старик скривился, не желая без надобности смотреть в ту сторону.

– Я не уверен… – Мороний начал ерзать на стуле, на ходу пытаясь придумать какую-то версию. – Быть может, это просто грабители… Знаете, в моем магазине все же немало ценных вещей.

– Вы нацист? – перебил его Джек.

– Нет. С чего вы это взяли?

Джек встал со стула, прошел через кабинет Морония и снял с одной из полок массивную золотую статуэтку с отчетливо оттиснутой на ней свастикой. Затем он вернулся к столу и громко поставил ее на поверхность, словно припечатав золотым слитком свое утверждение. Потом молча посмотрел на хозяина кабинета.

– Ах, это! – Мороний вновь заискивающе заулыбался, кривя левой стороной рта, на которой уже наливался огромный синяк. – Это довольно типичное заблуждение! Свастика, на которую вы, очевидно, намекаете, не имеет к нацизму ровно никакого отношения. Не считая, конечно, периода Гитлера, который активно использовал ее в своих пропагандистских целях. Знаете, ведь даже само название «свастика» было введено в обиход совсем недавно. Этот древний символ означал у многих народов абсолютно разные вещи. Изначально он был символом движения, жизни, Солнца, света, вселенского благополучия. Например, греки называли этот знак тетраграмма, так как видели в свастике комбинацию из четырех букв гамма – Г.