(не)ваша девочка (СИ) - Арская Арина - Страница 14

— Спички на кухне в верхнем ящике у холодильника, — стараюсь улыбаться ему томно, а не испуганно и натужно, а затем перевожу взгляд на Рому, — свечи в тумбе у вешалки в прихожей.

— Ты опять тянешь время? — самодовольно хмыкает Тимур.

О, знал бы ты причину, почему я хитрю, то рассмеялся бы. Я очень ревностно отношусь к особым трусам и никто не должен их видеть. Никто. Даже если сейчас сюда ввалятся полицейские, я кинусь их прятать и буду драться.

—Свечи так свечи, — Тимур выходит, пожав плечами.

— А ты за спичками, — взираю на Рому, который закусывает нижнюю губу.

— Романтики захотелось?

— А куда же без нее? — тихо и томно отвечаю я. — Я имею право на каприз?

— Имеешь, — обнажает зубы в улыбке и следует за Тимуром, а я торопливо перекатываюсь к краю кровати.

Сажусь и встаю. Ногу почти не тянет. Хватаю особые трусы и запихиваю их в верхний ящик тумбочки.

— Я не могу найти свечи, — доносится недовольный голос Тимура.

— А я передумала, — задвигаю ящик и падаю на кровать, — не нужны мне свечи.

Широко раскидываю ноги на матрасе, чтобы при возвращении мои гости поняли, что я тут не намерена с ними больше тянуть. Пусть берут свой трофей.

— Тим! Я их нашел, — громко отвечает Рома. — Целый пакет.

— Где?! — охаю я.

Откуда у нас свечи? Или это соседка постаралась.

— В ящике под столом.

— Анечка, ты меня обманула? — Тимур смеется. — А то я кроме шнурков, крема для обуви и дубликата ключей не нашел.

В комнату возвращается Рома. Реально с пакетом свечек. Плоскими такими в плотной в тонкой металлической оболочке.

— Откуда… — прикусываю язык и улыбаюсь, позабыв, что я лежу, широко раздвинув ноги.

Рома скользит взглядом от груди, к животу, а затем останавливает взор на моей промежности.

— Красиво лежишь, Анюта, — с ухмылкой достает несколько свечей из пакета.

— Поддерживаю, — к косяку приваливается Тимур. — Глаз не отвести.

Я не поддамся смущению, не побоюсь немигающих похотливых взглядов и устою под голодными улыбками. Пусть смотрят. Они за это заплатили.

— У тебя очень аккуратная и красивая киска, — говорит Тимур, склонив голову набок, и Рома согласно кивает, расставляя на комоде свечи.

От его комплимента я готова себе язык откусить и захлебнуться кровью, но я лишь улыбаюсь. Рома чиркает спичкой, поджигает фитили, но Тимур не торопится выключать свет. Смотрит и смотрит, как оголодавший кот на мышь. И даже сглатывает.

— Свет, мальчики, — со лживым спокойствием говорю я, и Рома щелкает выключателем.

Расставляет свечи на подоконнике, тумбочке, небольшом рабочем столе:

— У тебя уютно.

— Очень по-девичьи, — Тимур закрывает дверь.

Встают с двух сторон кровати и в бликах свечей походят на демонов, которым принесли в жертву глупую девственницу. Перевожу взгляд с Тимура на Рому и шепчу:

— Начинайте, мальчики.

Глава 25. Свечи и крики

— Начинайте? — со смехом переспрашивает Тимур.

— Да, — я лежу себе и в потолок пялюсь. — Начинайте.

Рома тоже смеется. Мне, конечно, неловко, но вида не подаю. Да, совсем нет интимной томности, пусть и свечи горят, и тени танцуют на стенах и потолке.

— Анечка, как всегда, в своем репертуаре, — Тимур медленно стягивает футболку.

Кошу взгляд на его напряженный пресс, грудные мышцы и крепкие руки. Улыбается, а я сглатываю и перевожу взгляд на Рому, который скидывает пиджак и расстегивает рубашку. Пуговица за пуговицей.

Ладони потеют, и от макушки до пальцев ног прокатывается волна жара, когда он отбрасывает рубашку, небрежно поигрывая мышцами. Выразительный рельеф его торса будит во мне смущение. Когда он расстегивает ремень, тихо клацнув пряжкой, я медленно выдыхаю через нос.

Мне бы закрыть глаза, абстрагироваться и уйти в своим мысли, но не могу. Нагое мужское тело завораживает четкими линиями мышц, темными сосками и аккуратным пупком и я ловлю себя на мысли, что хочу прикоснуться к Роме и Тимуру, чтобы почувствовать их кожу и тепло.

— Ты права, — Рома расстегивает ширинку и неторопливо стягивает брюки, явив моему взору вздыбленную плоть в переплетении вздутых вен, — свечи настраивают на нужный лад.

— Знает толк в соблазнении, — Тимур перешагивает через сброшенные джинсы.

Рома с улыбкой укладывается рядом, а у меня дыхание обрывается сиплым выдохом и сердце подпрыгивает к горлу. Обнимает горячими руками, привлекает к себе, вынуждая перевернуться на бок к нему лицом и пробегает пальцами по скуле, вглядываясь в глаза, а затем целует. Его член прижимается к лобку и низу живота.

Меня пьянит его жадный рот и язык, и я тону под волнами дрожи. Его ладонь скользит по талии к бедру. Скрип матраса и сзади прижимается Тимур, покрывая шею и плечо поцелуями. Разум плавится воском и растекается лужей.

Рома подхватывает мою ногу под коленом и накидывает ее на себя. Проводит головкой члена по клитору и набухшим и влажным складкам, и я мычу в его губы, вздрогнув под искрой слабой и сладкой конвульсии.

— Мне остановиться? — шепчет в мой приоткрытый рот, а губы Тимура обжигают плечо поцелуями.

Вместо ответа я глухо постанываю под ласками. Резкий и решительный толчок, и Рома затыкает мой вскрикнувший рот жадным языком.

— Тише, Анечка, — хрипло шепчет Тимур, прижимаясь ко мне всем телом и его ладонь скользит по бедру.

Мне не вырваться. Я зажата с двух сторон. На выдохе Рома медленной фрикцией проникает глубже. Легкая боль отступает под его поцелуем и поглаживаниями Тимура, чье естество я чувствую поясницей. Мне нечем дышать, между ног пульсирует и горит желанием, что переплелось со стыдом и тянущим дискомфортом.

Толчки Ромы ускоряются. Он врывается в меня все глубже и напористее, стиснув мое бедро стальными пальцами. Тимур прижимается сзади и прикусывает резцами мочку, шумно выдыхая в ухо.

Комната и кровать покачиваются в стонах, вибрирует и растягивается под вспышкой оргазма. Истерзанное лоно обхватывает спазмами плоть Ромы, который с рыком вторгается в меня и вновь пожирает мой рот, содрогнувшись всем телом. Заполняет меня горячим трепетом, вторя моим частым и пронизывающим конвульсиям, и резко выскальзывает.

Не успеваю даже охнуть, как в меня глубоким и бескомпромиссным рывком берет Тимур, стискиваю в удушающих объятиях. Лоно под его толчком мягко сокращается, и он влажно целует в шею:

— Моя очередь.

Он нетерпелив, резок и входит на всю длину, разгоняя кровь по нутру, что продолжает вспыхивать спазмами. Они вновь нарастают и сжигают дотла мышцы и кости острыми судорогами. Рома одурманенными глазами всматривается в мое лицо и вдыхает стоны, которые рвутся из меня истеричными и визгливыми птицами.

Тимур последними несдержанными и рваными толчками вжимается в меня, и заполняет теплой спермой, шепча на ухо неразборчивые пошлости, которые гулом вибрируют в голове. На несколько секунд ныряю в темноту, из которой меня вырывает Тимур, мазнув губами в небрежном поцелуе по шее.

Со стоном валится на спину и одобрительно похлопывает по бедру, а Рома улыбается. Спазмы между ног затихают, уступая место тянущей и липкой боли, а грудь оплетают нити стыда и паники, но вскинуться и сбежать нет сил, поэтому я закрываю глаза, с трудом перевернувшись на спину.

Нам троим тесно на кровати, но ни Рома, ни Тимур не спешат оставить меня, а через несколько минут их дыхание выравнивается. В тишине слушаю их сонное сопение и хочу возмутиться их наглости. Как они посмели после такого еще и заснуть? Вздрагиваю, когда Тимур закидывает на меня ногу, а Рома руку. Самое время обрушиться потолку или разверзнуться порталу в ад.

Глава 26. Почему мы тебе не нравимся?

Я опять просыпаюсь от визга. Подрываюсь с кровати и озираюсь по сторонам в панике с учащенным сердцебиением. Кто кричит? И почему? Комната, залитая солнцем, пуста, и я торопливо семеню к двери, едва заметно прихрамывая. Неужели соседка вернулась.