(не)ваша девочка (СИ) - Арская Арина - Страница 20

— Зачем ты так?

— Затем, что могу, — щурится, — но если тебе так жаль подругу и ты не хочешь ставить ее перед сложным выбором, то мое предложение все еще в силе.

Мне до него не достучаться, а его предложение отработать за Наташу, которая останется в итоге при деньгах, абсурдное. Не настолько я жертвенная идиотка, чтобы за соседку, что не держит язык за зубами, вступаться. Да, пусть сама решает, готова ли она за деньги перешагнуть через свои принципы, но мне в душе гаденько, будто я ее подставляю.

— Под стариков не лягу, — на кухню врывается решительная Наташа.

— Ты не в том положении, чтобы тут условия выдвигать, — Тимур переводит на нее скучающий взгляд. — Что это еще за капризы? Я тебе двести штук предлагаю.

— Я должна на них посмотреть, иначе…

— Иначе ты идешь нахрен, Наташа,— Тимур понижает голос и ухмыляется. — Как принято? Еще одно слово и сделка аннулируется.

— Я хочу приличных мужчин…

Тимур сгоняет меня с колен и встает. Подходит к Наташе и тихо говорит:

— Приличные мужчины, милая, не будут одну женщину трахать, — щелкает ее по носу, — а приличные женщины не торгуются. Что же, придется двести штук спустить в казино, как и планировал.

— Но…

— Я тебе не мальчик, чтобы ты мои слова мимо ушей пропускала. Что я тебе сказал до твоих приличных мужчин?

— Я согласна.

— Этого я не говорил.

— Мне нужны деньги.

— И этого я тебе не говорил.

Наташа всхлипывает, а Тимур, довольный своей выходкой, покидает кухню:

— Пошли, Одинцова, мы и так задержались.

Глава 34. Минутка откровения

— Анют, твой брат вторую машину раскурочил? — на крыльце дома нас встречает Рома с небольшой черной и спортивной сумкой, которую всучивает Тимуру в руки.

— Они уже без надобности, — тот размашисто шагает прочь. — Социальный эксперимент и без денег удался.

— Не понял, — Рома провожает его взглядом.

— Он пытался купить Наташу для своих друзей.

— У него нет друзей, — рома хмыкает. — А мне Наташа не приглянулась.

— Он хотел подложить мою соседку под двух мужиков, — глухо поясняю я. — за двести тысяч долларов.

— Но она надеялась, что это будем мы, — Тимур с улыбкой оглядывается. — Очень оскорбилась, кстати.

— Это все лирика, — беспечно отмахивается Рома и в следующую секунду целует меня.

Я безропотно и без инициативы принимаю его губы и наглый язык. Он отстраняется и вглядывается в глаза:

— Все еще дуешься?

— Нет.

— Тогда скажи, что соскучилась.

— Но это будет неправдой.

— Я согласен на ложь, — улыбается и с ожиданием вскидывает бровь.

— Я соскучилась, — отвечаю я, глядя в глаза.

— Нет, Анюта, — Рома щурится. — Я же должен поверить в твою ложь.

Отворачиваю лицо, закусываю губы и закрываю глаза, медленно выдохнув. Один мою соседку провоцирует на глупости, второй тоже дурит, но иначе. Делаю очередной вдох и выдох и, всматриваясь в надменные и холодные глаза, проникновенно шепчу:

— Я соскучилась.

И невесомо целую Рому в губы, чтобы заполировать ложь вынужденной лаской. Продажным женщинам платят не кислую мину и правду. Душит в объятиях, пожирая мой рот голодным зверем, и отстраняется с ласковой улыбкой.

— И я соскучился, Анюта, — выдыхает в губы.

Его тихий и вибрирующий голос отдается глухим ударом в сердце. Таким шепотом в фильмах признаются в любви после долгой разлуки. Я сглатываю, встряхиваю волосами, прогоняя морок. Что это за фокусы от ехидного Чернова?

— Так, голубки, поехали, — фыркает Тимур в стороне.

— Ревнует, — подмигивает и увлекает за собой, приобняв за плечи. — Тим, под кого ты планировала Наташу подложить?

— Я планировал, что Одинцова за нее вступится, но увы, — тот легко и беззлобно смеется. — Видимо, они не подруги.

— Надо сказать, что план у тебя был так себе, — Рома усмехается, — одно дело за брата и мать-дуру вступится, а другое за соседку.

Я не чувствую гнева. Мою маму обозвали дурой, а никак не реагирую. Рома удивленно косит на меня взгляд. Ну, дура же.

— Похоже, и за мать уже не вступится, — Тимур оборачивается через плечо. — Многих, Одинцова, настигает разочарование в родителях. Они тоже могут предавать.

— Я так понимаю, мама твоя после прошлого раза не показывалась? — тихо спрашивает Рома, и мне кажется, что я слышу в его голосе озабоченность и сочувствие.

Незаметно щипаю себя за бедро. Никто из этих двух не способен на сочувствие.

— К чему эти вопросы?

— Я беспокоюсь о тебе.

Я останавливаюсь и поднимаю лицо на Рому:

— Мне лгать не стоит. Я предпочитаю правду.

— Это правда.

— Если бы это была правда, — я мило улыбаюсь, мысленно напоминаю себе, что я должна быть ласковой и доброжелательной, — то тебя бы здесь не было.

— Как она тебя? — насмешливо отзывается Тимур.

Глаза Тимура вмиг становятся стальными и недобрыми.

— И нет, мама не появлялась, — я приглаживаю лацканы его пиджака и потуже затягиваю галстук под воротом рубашки, — но и сама я не навязываюсь. Желания в общении резко поубавилось после прошлой встречи.

— У меня еще один вопрос, Анюта.

— Какой?

— Где ваш с Андреем отец?

— Когда я удовлетворю твое любопытство, то мы больше не будем обсуждать мою семью? — я смахиваю с его плеча пушинку.

— Не будем.

Тимур в нескольких замирает, вслушиваясь в нашу тихую беседу. Ему тоже очень интересно: а где папуля Одинцовой.

— Развелись, когда мне было пять лет, — тихо и спокойно отвечаю я. — Последующие несколько лет мама и папа пребывали в непонятных отношениях. Когда он женился во второй раз, мама забеременела Андреем, а он после этой радостной новости женился на другой женщине, а мы по боку.

— Ясно, — Рома медленно кивает. — Вопросов больше не имею.

— Замечательно, — очаровательно улыбаюсь.

Если я и обижалась на отца, то в детстве и в подростковом возрасте. Лет в семнадцать я осознала, что моя злость на него неконструктивна. Что сделаешь с человеком, если он мудак? Ничего. Мысленно похоронить его, кинуть на воображаемую могилу цветы и жить дальше. И, похоже, тот же сценарий ждет и мою маму. Я уже погрузила лопату в сырую землю.

— Поехали уже, — Рома шагает к черной, низкой и хищной тачке, что припаркована почти у выезда со двора. — Невежливо опаздывать на встречу.

Глава 35. Кружева и шелка

— Доброго вечера, — улыбается нам девушка с прямым каре. — Меня зовут Карина и я ваш персональный консультант.

Тимур и Рома притащили меня не куда-нибудь, а в магазин нижнего белья. Элитный магазин. Очень элитный, потому что в огромном главном зале, что утопает в интимном полумраке можно устроить вечеринку для мажоров и никто из них не возмутится тому, что по углам стоят позолоченные манекены в кружевах, а на стенах развешаны трусики с бюстье. И развешаны с выдумкой и не скопом, как в обычных магазинах для простых смертных. Угадывается сложная композиция.

— Кофе, чай, шампанское, господа?

— Виски, — Тимур усаживается на софу, обитую черным бархатом, и вытягивает ноги, откинувшись назад.

— А мне кофе, — Рома ослабляет галстук, — но с коньяком.

Карина нисколько не смущена и щелкает пальцами, и в проеме за незаметной стойкой в глубине зала шевелится тень.

— А вы со мной, — девица вежливо улыбается и грациозно плывет прочь.

Я оглядываюсь на Тимура и Рому, а они мне в ответ строгое:

— Иди.

Начинаю подозревать, что они увидели мои трусы на батарее, но вслух спрашивать не буду. Стыдно. Я незамедлительно краснею, а Тимур и Рома синхронно вскидывают брови. Удивительно. Даже у братьев нет такой связи, как у этих двух.

— Что?

— Ничего, — я мило улыбаюсь и следую за Кариной, которая заводит меня в другой зал, но поменьше.

Тут тоже царит полумрак, но на стенах уже не бюстгальтеры с трусиками висят, а отрезы кружев и шелка разных цветов. Они так хитро декорированы, что волнами друг друга переходят и не видно швов и узлов.