Пылающая для Древнего. Пламя (СИ) - Тит Лаура - Страница 12

— Не отпущ-щ-щу-у… Не отдам. Со мной будеш-ш-шь… Рядом-м-м-м… — повторял зверь в моей голове, неразборчиво переходя на звериное шипение

— Зачем вы меня звали? — раздался мелодичный голос девушки. От ее голоса в груди завибрировало сильнее. Зверь внутри взверел, поднимая морду к небу, хотел накрыть ее своим телом, вжать хрупкое тело в свое и слиться в буйном экстазе, заклеймить каждый кусочек ее кожи. Сдерживаюсь. Всматриваюсь в ее лицо, впитывая каждую эмоцию, возникающую на нем. Ее любопытство сменилось тревогой, пониманием своего положения. Кажется, начала понимать, зачем она здесь, и что обратной дороги уже не будет.

Вот и захлопнулась золотая клетка.

Холодная ухмылка проскочила на моем лице.

— Ты так еще и не поняла, А-ма-ра?.. — раскатал ее имя на языке, всматриваясь в лицо: как свела брови, хмурясь; сощурила глаза, прикусывая свой язычок, сжимая маленькие кулачки, впиваясь в свои мягкие ладони ногтями. Нервничает. Выпрямилась, словно в струну, расправляя плечи, вздернув подбородок. Вот только взгляд проходил сквозь меня. От легкого ветра легкая струящаяся ткань ее штанов обрисовывала ее длинные и стройные ноги, обволакивая их при каждом дуновении ветра. Черные волосы слегка покачивались в такт движениям головы: легкие наклоны, незначительные повороты в сторону. Оголенный плоский живот с маленьким камушком в соблазнительном пупке — драгоценный изумруд ярко сверкал, затмевая глаза. Дикая и необузданная. Высокая и гибкая.

Делаю мягкие шаги к ней, как хищник подкрадывается к своей добыче.

Расстояние между нами постепенно сокращалось. Я мог бы поймать ее дыхание своими губами, подавшись вперед. Я был выше этой стройной девушки на целую голову.

Пока она обдумывала свое положение, утонув в своих мыслях, сама неосознанно подалась чуть вперед. Улыбнулся. Она подняла на меня свои сияющие глаза, затем опустила взгляд на мои губы. Задержалась на них. Ресницы слегка дрогнули, а губы приоткрылись, выпуская тонкую струйку горячего воздуха. В ее глазах промелькнуло безрассудное желание поцеловать меня.

От этой догадки животный жар прокатился вдоль позвоночника. Но, прежде чем она осознает, что я понял всё о ее желании и о ее жгучем влечении ко мне, притянул к себе за талию. Резко. Рывком, как трэпт впивается своей пастью в свою жертву. Намертво. Обжигаясь о ее горячую обнаженную шелковистую кожу. Я сорвался. Плевать я хотел на обычаи. Запустил руку в копну ее волос, сжимая на затылке, потянулся к ее губам и намеренно застыл в паре сантиметров от них, опаляя ее своим горячим дыханием, заставляя дрожать в моих руках и сгорать в нахлынувшей похоти. Дразнил ее, чтобы сама сорвалась и поцеловала меня. Ее хрупкое тело задрожало сильнее в кольце моих сильных рук. В нос ударило ее пьянящее возбуждение…Сдавленный стон вырвался из ее груди.

Не удержалась, потянулась сама к моим губам, поднимаясь на носочки, цеплялась за шелковую ткань камзола маленькими пальчиками, как умирающий цепляется за жизнь. Мы, будто две песчаные бури, столкнулись в бескрайней пустыне, разнося все вокруг своей разрушительной силой. Она неумело впивалась в мои губы так как могла, как получалось, и от этого меня штормило сильнее, разрывало на мелкие искры.

От самого осознания, что я первый, что эти нежные губы не могли еще никого целовать, начинаю сминать ее губы, жестко, яростно, властно, словно сумасшедший, потерявший рассудок, мной двигали животный инстинкты. Я пил ее блаженные стоны. Рычал ей в губы. Мы потеряли голову от страсти друг к другу: ударялись зубами от нетерпения, горячие руки блуждали по обнаженной спине, под ее лифом, сжимали ее шелковые волосы на затылке. Она впилась своими пальцами в мои плечи, вжимаясь своим телом сильнее в мое.

Я отрываюсь от ее губ, припухших и горящих от моих ласк. Мягко оттягиваю ее волосы назад, чтобы заглянуть ей в глаза. Жутко хотелось увидеть в них то же, что и я чувствую сейчас к ней… нет, это не любовь, это неистовая и животная страсть… В отражении ее зеленых глаз я не увидел главу правящей семьи, правителя, расчетливого, контролирующего эмоции свои и других; мэрна, которому подчиняются и никогда не отказывают.

Нет, в их отражении был незнакомый мне мужчина, обезумевший от похоти к этой женщине, готовый на все ради этих губ, дрожащих пальчиков на его лице и рваных стонов из ее груди. Взъерошенные черные волосы, сумасшедшие медовые глаза с вытянутыми звериными зрачками, вспыхивающие ярким золотом, даже заостренные черты лица были не похожи на эрна, они были как у хищника: опасного, ненасытного, алчного.

С ее губ сорвался желанный стон, а с дрожащих темных ресниц невольно сорвались кристальные слезы от нахлынувших чувств. Я просто убираю мокрые дорожки с ее щек подушечками пальцев. Мягко стираю их, она опускает глаза, глубоко вздохнув. Припадаю снова к ее губам, рваные поцелуи-укусы, прикосновения к ней были горячими, жаркими, но ей было этого мало, она пыталась содрать с меня шелковую накидку, цепляясь своими кольцами за золотую ткань, шипя. Я помог освободиться от нее, не отрывая от нее поцелуя, вдавливая в свое разгоряченное тело, соприкасаясь с торчащими вершинками ее груди, через ее тонкую ткань.

Я подготовлю самые прочные путы для тебя, моя дорогая. Закрою в свою золотую клетку. Не освободишься никогда. Смерть — вот что будет ждать тебя, если коснешься своими ласковыми губами, хоть кого-нибудь…

Рычал ей в рот только от одной мысли об этом. Казню вместе с ним… будь это подруга или родной человек… Никто.

Эти! Губы! Никто! Не тронет!

Зверел, теряя контроль. Зарычал ей в рот. Адские муки покажу тебе, клянусь Древними. Татуировку на груди люто зажгло. Мысли разбегались, путаясь в голове. Голодного Зверя, вот кого она пробудила во мне. Утратил контроль над эмоциями. Как крышка с забродившего вина отскочила. Разлетелось белой пеной. Пузырилось, оседая тихим штилем на дно золотого кубка.

То, что происходило со мной, не поддавалось никаким объяснениям, словно загнанный зверь, не знающий, куда бежать и что ему делать. Лишь сейчас я смог понять трэптов в полной мере. Та сила, что управляла ими, заставляя сходить с ума без своей пары, сносила все на своем пути мощным шквалом, и от этой силы не скрыться, она затмевала безумием разум. Эта девушка была моим сумасшествием, песчаным ураганом в моем привычном оазисе. Она разнесла все мои устои, в дребезги, в леденящие брызги.

Поток моей силы вырвался наружу разрушительным смерчем, взрывной воздушной волной. Нас накрыло с головой моей силой. Ее тело задрожало в моих руках, я сильнее сжал ее тонкую талию, опуская руку ниже, на бедро, другой рукой зарылся сильнее в черный шелк ее волос, не прерывая нашего поцелуя.

Клубы золотой пыли с песчаных улиц взметнулись вихрем снизу вверх, срывая белые воздушные ткани с высоких потолков моей спальни. Влетая через открытую террасу, они окутывали нас песчаным облаком. Мелкие песчинки закручивались вокруг наших фигур песчаной спиралью. Кружились. Мерцали. Переливались. Оторвался от ее распухших после нашего поцелуя губ. Стал наблюдать за тем, что она сделала со мной. Вытянул открытую ладонь к закручивающейся воронке песка, что словно мелкий сахар просачивался врассыпную сквозь мои пальцы, медленно рассыпаясь и зависая в воздухе от моих прикосновений к нему. Разлетался по спальне, оседая мелкими драгоценными крупицами на гладкий светлый пол золотым полотном.

Перевел взгляд на нее. Полуоткрытые распухшие губы. Растерянный взгляд из-под густых ресниц, подведенных жидкой черной краской, нижние и верхние веки чуть смазались. Она не отводила удивленный взгляд от меня, все это время прожигала зеленью своих глаз. Стиснул железной хваткой своих ладоней ее лицо, припадая к манящим губам. Сочный цитрус — вот какие ее губы на вкус. Я не мог ею насытиться. Раздвинул губы своим языком, жадно вбирая ее. Поцелуй затяжной, настойчивый, требовательный. Так только с ней будет, больше ни с кем. Она плавилась в моих руках, как масло под лучами палящего солнца. И я балдел от того, что мог с ней сотворить.