Минуты между нами - Гордеева Алиса - Страница 16

– Нас кормить будут? – доносится с последнего ряда сидений бас Косолапова.

– Лёша, ну ты чем слушаешь?! – вздыхает классная. – База давно не работает.

– Ну вы сами заикнулись про столовую! – ржёт бугай. – Я вас за язык не тянул, Ирина Григорьевна! А теперь рассчитываю на первое, второе и десерт!

– Лёш, ну сказали же, – произносит поучительным тоном Колупаева. – Перекус и чай в термосах брать с собой.

– Я не взяла! – испуганно вскрикивает Егорова.

– Я тоже, – обречённо басит Лёша.

– Ну, здорово! Ирина Григорьевна, ну почему вечно за чужую безответственность отдуваться приходится тем, кто всё делает на совесть?!

– Ребята, поднимите руки, кто взял с собой термос! —повышает голос классная, перекрикивая гул чужих разговоров, а я лениво прикрываю глаза и позволяю себе провести остаток пути в сладкой дреме.

«Старый химик» встречает нас моросящим дождём, пронырливым ветром и раскисшей грязью под ногами. Стоит нам выползти из «пазика», как сразу попадаем в плен вековых сосен и елей. Они угрожающе окружают нас мощными ветвями с нанизанными на иголки искристыми каплями дождя и своими верхушками уходят в самое небо, такое серое и низкое, что, кажется, ещё немного, и оно придавит нас своей моросящей безнадёгой.

– Все вышли? Никого не забыли? – Григорьевна по обыкновению суетится, торопливо пересчитывая каждого из нас, а потом по узкой тропе, засыпанной мокрой хвоей и опавшими листьями, ведёт за собой к базе.

Нехотя ступаю за всеми, отчаянно не понимая, какого лешего нужно было забираться в непролазную глушь ради обычного квеста. Впрочем, судя по кривым лицам одноклассников, подобного мнения придерживается каждый второй из нас.

Минуты через две мы выходим к деревянному забору, заметно посеревшему и покосившемуся от времени. Трухлявый, местами сгнивший, он ни черта не скрывает, зато придаёт некой жути этому и без того мрачному месту, а старые ворота, изрядно проржавевшие, так и освежают в памяти кадры из советских фильмов о пионерлагерях.

– Нам только галстуков красных не хватает! – бубню себе под нос, беспрестанно поправляя воротник толстовки. Мне холодно. И с каждым новым порывом ветра всё больше хочется вернуться в город.

– И звёздочек октябрятских! – заливисто хохочет Косолапов, толкая меня в плечо. Я и не заметил, когда он успел меня догнать.

– Куда тебе звёздочку-то, пионер-переросток? – передразниваю верзилу, а сам исподлобья поглядываю на Лихачёва.

Егор, как и я, не испытывает щенячьего восторга от окружающей нас атмосферы, да и вообще со своей кислой рожей всё больше напоминает грозовую тучу. Я даже немного скучаю по тем временам, когда считал его другом. Как ни крути, но в таких пропитанных ужасом местах человеку нужен рядом человек, я же, походу, остался совсем один.

– Тишина! – командует учительница, в очередной раз выдёргивая меня из пучины переживаний.

– Ну чего вы растянулись, как дождевой червяк на асфальт?! —Укрывшись от непогоды за широким капюшоном ветровки, Ирина Григорьевна машет руками и подгоняет нас жестами. – Живее! Живее! Уля, лицо попроще сделай! Лера, шевелись! Хватит уже в мобильном зависать: связи здесь нет, а интернета и подавно!

Заявление классной сродни удару молнии – все тут же начинают шуметь и возмущаться. Одни тянутся за гаджетами, чтобы лично удостовериться в подлинности слов Григорьевны, другие проклинают день, когда согласились сюда приехать. Я же непроизвольно оборачиваюсь. Я был уверен, что Ильина ухватила счастливый билет и вовремя смылась, даже немного завидовал ей, но, глядя на то, как понуро она замыкает нашу компанию и шмыгает веснушчатым носом, понимаю, что выхода нет – нам придётся пройти этот чёртов квест вместе, чтобы вернуться.

Глава 8. Клоун

Лера

Падать всегда больно, и не важно, споткнулся ты и приземлился голыми коленками на неровный асфальт или, как я, в очередной раз сел в лужу.

Я снова прячусь от мира за капюшоном толстовки в самом дальнем углу «пазика». Уже не плачу. Наоборот, улыбаюсь своей чёртовой глупости. Я идиотка! Мало того, что ради этой поездки я окончательно испортила отношения с предками, так ещё и поссорилась с Джо. Он меня предупреждал, что так не бывает, бился головой об толстый лёд моего влюблённого сердца, до последней минуты отговаривал от глупой поездки, словно чувствовал, чем она обернётся для меня. Но разве я услышала?

Перед выходом и ему, и отцу наговорила лишнего, и что теперь?

– Поднимите руки, кто взял термос! —Голос Ирины Григорьевны настолько громкий, что заглушает собой дребезжание старенького автобуса и бесконечный гул чужой болтовни.

У меня с собой два – для себя и Егора, а ещё бутерброды с ветчиной, сухарики и пауэрбанк для мобильного, но я молчу. Какой от всего этого теперь толк? Мне не нужен ни чай, ни еда, ни квест… Всё, чего я хочу – вернуться домой или, по крайней мере, туда, где ловит связь, чтобы попросить прощения у Джокера. Но разве удача меня любит? Ответ очевиден: нет.

Прислонившись лбом к прохладному окну, я бессмысленно смотрю вдаль. Старые деревеньки, голые поля, узкие речки и дорожные знаки сменяются бесконечными лесами. Вот оно, моё наказание! Я так боялась ехать с отцом за грибами, столько обидного наговорила ему утром, а теперь мне и самой светит провести целый день среди ёлок и абсолютного игнора.

Позорная слезинка всё же спешит скатиться по щеке. Хорошо, что никто не видит… Мои слёзы – как мёд для озверевшей души Кротова, а я не хочу кормить хищника. Ненавижу его, как никогда раньше! А ещё… ещё совершенно не чувствую былой любви к Лихачёву. Как отрезало. Впервые мне противно смотреть на его длинную чёлку, да и в голубых глазах Егора отныне вижу лишь пустоту и гниль. Спорить на живого человека – низко и подло! Этому нет объяснений и оправданий! Да и вина всецело лежит не на том, кто предложил, а на том, кто согласился на проклятый спор – на Егоре…

Lera [06.09 09:45]: Прости. Ты был прав, я – глуха. Мне так больно, Джо, не представляешь! Они просто поспорили. Просто на меня. Клоун предложил, а Он согласился. Видел бы ты, как легко Он отказался от меня, стоило правде вплыть, небрежно столкнул в чан с дерьмом, как крошки со стола на пол! Ты верно сказал: любовь – это порок сердца, ОРЗ души. Кажется, я излечилась, Джо… мне ампутировали и то, и другое…

Lera [06.09 09:54]: Ты просил тебе писать, но здесь не ловит. Совсем. Мои сообщения зависают где-то между мной и тобой. Но я, если ты не против, всё равно буду писать. Иначе сойду с ума в этом аду.

Lera [06.09 09:58]: За окном дождь, и вообще сегодня очень холодно. Но тут, в салоне автобуса, душно – от трели чужих голосов, дебильных шуток и бесконечного равнодушия. Ты знаешь, как я ненавижу лес, но поверь, сейчас я бы с радостью заблудилась в самой его глуши, лишь бы не здесь, со всеми!

Lera [06.09 10:11]: Мне хочется выть, Джо! Боль не отпускает. Внутри всё трещит по швам, стоит взглянуть на них. Клоун спит как ни в чём не бывало, а Он смотрит на Машу, которая сидит в компании Ведьмы, и улыбается – не мне. Ей. Помнишь, ты рассказывал, как отчим бьёт твоего брата. Что ж, поверь, меня тоже только что избили. Правда, ссадины не на коже, а куда глубже…

Lera [06.09 10:19]: Кажется, мы приехали. Здесь жутко. Джо. Если к вечеру не вернусь, знай: меня сожрали медведи.

Lera [06.09 10:23]: Дурацкая связь! Впрочем, неудивительно: нас привезли в главную дыру этого мира. Здесь даже не слышно пения птиц, и такая разруха вокруг. Жизнь ушла из этих мест лет тридцать назад, а нас зачем-то привезли.

Я делаю несколько снимков и прикрепляю их к сообщению. Но какой смысл, если оно всё равно не уходит?

Брезгливо переступаю ногами по размякшей от дождя хвое и сгнившим листьям. С ужасом смотрю на проржавевшие ворота и такую же надпись над ними «Красный Химик». Хочу закричать, что нас привезли не туда, но мерзкий скрип калитки меняет планы.