Глаза Сатаны (СИ) - Волошин Константин - Страница 58

– Приготовиться положить руль направо. Солт, поворот направо, приготовиться! Канониры, готовьсь!

Судно оказалось левым бортом к городу. Прозвучала команда. Кулеврины содрогнули судно, дым заволок борт, а ядра с шипением унеслись в город.

– Поворот налево! На брасах! Тяни! Приготовиться правым бортом! Пошёл на брасы!

Уже вблизи пристани, «Миньон» стал бортом к городу. Пушки опять дали залп. Тотчас загрохотали пушки «Хохотушки» и остальных кораблей. В двадцать минут небольшая казарма с двумя десятками солдат превратилась в дымящиеся развалины.

Шлюпки, полные вооружённых людей, уже неслись к причалам. Матросы стремились первыми высадиться и завоевать дополнительные доли. Это удалось двум шлюпкам с «Миньона».

Сорок весёлых матросов, опередив остальных на целую сотню саженей, вывалились на пристань и ринулись к самым богатым домам города. Никакого сопротивления оказано не было. Лишь в одном месте пожилой испанец отчаянно отбивался от наседавших Патрика и одного долговязого матроса.

Том с Ивасём бросились на помощь.

– Руби его, Патрик! – Том отчаянно кричал, видя, как Пат покатился от крыльца с раной в боку. – Испанская сволочь! Получай! – и выстрелил в испанца из пистолета.

Испанец упал, так и не выпустив из руки шпагу. Но рана была серьёзной – пуля раздробила ключицу, и двигать левой рукой он не мог.

Долговязый бросился добить испанца. Он уже замахнулся саблей, как Ивась отбил клинок, закричав:

– Брось его, чего добивать отчаянного?. Пусть живёт! Он смел и не испугался нас. Это стоит уважать!

– Сдурел ты, Джон! Это же враг! Он Пата приколол!

– Пусть живёт, не тронь его! Пошли в дом, там будет к чему приложить руки. Том, скажи ему!

– Пошли, этот испанец и сам подохнет! Что нам стоит. Оставь, Геб!

Тот плюнул в сторону испанца, Том склонился над Патом. У того была рана в боку, но не очень опасная.

Том поискал глазами, подозвал одного из матрасов посильнее:

– Арт, возьми Пата, а то он кровью изойдёт. Оттащи к шлюпке. Пусть перевяжут. Мы тебе оставим твою долю!

Из дома выскочила сеньора с негритянкой. Они бросились к испанцу, а англичане с Ивасём поспешили в дом, где тут же принялись отбирать ценности и искать деньги.

Испанка сама, вернувшись в дом с мужем, как пираты поняли, отдала все драгоценности и деньги, благодаря Ивася за заступничество. Тот смутился, поостыл. Оглядевшись по сторонам, определил, что дом действительно богат, а испанка сняла с себя золотой крестик с изумрудами, протянула Ивасю со словами:

– Пусть вам благоволит Христос и Дева Мария, сеньор! Возьмите в знак благодарности, прошу вас!

Ивась понял женщину, в недоумении глядел в её светло-карие глаза. Смущение охватило его всего, а она ещё сняла с пальца один перстень, другой и ещё сказала взволнованным голосам:

– Сеньор, всё равно это отберут, так пусть будет у вас! Вы проявили сострадание к страждущему, раненому, отвели руку убийцы! Возьмите, пожалуйста!

– Сеньора, это я обязан всё сдать в общую кучу, – пролепетал, сбиваясь, Ивась. – Лучше спрячьте себе.

– Джон, что ты тут делаешь? – пробегая крикнул Том. – Бери вещи и гони к причалу! Брось ты эту бабу!

Сеньора всё же успела сунуть два перстня в руку Ивася. Тот показал их Тому, спросил растерянно:

– Это куда, Том? Возьми, а то ещё потеряю. Давай узел!

Ивась поспешил выйти из дома, мельком увидел, что женщина проводила его глазами и удалилась за негритянкой, отведшей испанца в другую комнату.

Юноша испытывал двойственные чувства. Ему было стыдно за свой поступок, и в то же время благодарность женщины, её стойкость в этой трагической обстановке, изумила Ивася. Всё это не выходило у него из головы весь день.

Город переживал трагедию. Вопли и плач не смолкали. Две церкви города горели, из них выносили ценные предметы под вопли верующих и стенания священников. Все они были изрядно избиты, но продолжали молить пиратов не осквернять святыни.

Вечером на борту судна долговязый матрос не забыл обвинить Ивася в предательстве.

– Братва, этот сопляк посмел мне запретить прикончить испанца! Позор!

Мак-Ивен с любопытством посмотрел на долговязого, потом на Ивася, втянувшего голову в плечи. Усмехнулся угрюмо, спросил:

– Это верно, Джон?

Ивась обречённо кивнул головой. Ответить он не осмелился.

– С чего это ты так сделал, Джон?

Ивась долго молчал. Толпа с любопытством взирала на этот суд, ожидая, что предложит капитан. А тот повторил вопрос более жёстко, прикрикнул.

– Да уж больно понравился мне этот испанец, капитан! Храбро бился! Никто больше не осмелился, а он бился! Жалко стало такого храброго...

– Видали, братцы?! Вот какой у нас имеется благородный малый, – капитан усмехнулся, и в этой усмешке уже не было угрозы. – А ты, Длинный, чего ж не врезал этому утёнку по шее? Наука б была ему!

Длинный встрепенулся, а из толпы матросов кто-то выкрикнул:

– Кишка тонка у нашего Длинного! Испробовал бы он схватиться с мальцом!

Хохот покрыл эти слова.Улыбнулся даже капитан. Оглядел толпу.

– Кто был рядом? Выходии скажи слово!

Том сделал шаг вперёд.В лице ещё на остыла улыбка.

– Ну я был, капитан. Всё так и было. Я сам не стал наказывать Джона.

– Дружки с ним? – Мак-Ивен строго посмотрел на боцмана.

– Не то, что дружки, капитан, но тут другое. Парень уж очень близко принял храбрость и решительность этого испанца. Я и подумал, что беды не будет от того, что бы спасти храбреца.

– Он Пата почти прикончил! – вставил слово Длинный.

– Пат сам виноват, Длинный! – раздался ещё один голос. – Мог бы и пистолетом сразиться, а он его забыл прихватить! А Том показал, как легко было справиться даже с таким храбрецом!

– Джон, да у тебя защитники имеются! – улыбнулся капитан. – Но это не дело, когда матрос играет в благородного рыцаря! Придётся тебя лишить твоей доли. Вы согласны, братья? – Повернулся Мак-Ивен к матросам.

Крики одобрения пронеслись над головами, а первый голос закричал:

– Не горюй, Джон! Мы сбросимся для тебя! А твоя доля пусть пополнит казну капитана! Он у нас бедный!

Мак-Ивен чуть не подпрыгнул от ярости. А матросы разразились хохотом, довольные столь смелым выпадом товарища.

Мак-Ивен отыскал глазами обидчика, пристально пригляделся к нему, но от угроз отказался. Парень был слишком популярен на судне. Но все обратили внимание на этот мстительный взгляд и обеспокоились.

Омелько подошёл к этому матросы, сказал, подбирая слова:

– Спасибо, друг! Мы молчали, боялись перечить. Ты смело сказал.

– Давно надо было это сказать, Ом! – бросил Хоун, как звали матроса. – Мы всё прощаем да стесняемся, словно сеньорита. И пусть знает, что он тут не Бог! Мы тоже имеем какие-то права. Не посмотрим, что он владелец судна!

– Он может мстить, Ай, – подошёл Том к говорившим. – Остерегись его.

– В гробу я его видел, нашего капитана! Гребёт под себя, словно он один здесь! Ты как-то намекал, Том, что кто-то мыслит похоже. Так я с этими, можешь не сомневаться!

– Да что я? – испугался Том. – Я ничего такого...

– Брось ты вилять! Я уже приметил тебя... и не одного тебя, Том. Можешь на меня рассчитывать. А Джон достойно поступил. Молодец! Люблю смелых и честных людей!

Солт, услышав обо всём, что говорил Хоун, обрадовался.

– У этого матроса два друга есть. Один вроде к нам клонится, а другой в нейтралах ходит, как и Айво. Теперь наши силы возросли значительно. Можно готовить выступление. Подождём малость, и выберем момент.

Том утвердительно качал головой, соглашаясь с помощником.

– Я вот и ключ запасной выточил от склада оружия, – и показал своё изделие. – Неделю втихаря точил. Попробуешь, как подходит?

– Обязательно, Том! Это ты хорошо сделал. Кому только доверить его? Тебе нельзя. В случае неудачи, нас первых обыщут. Ладно, придумаем потом. Я должен ещё его испробовать.