Мятежный наследник (ЛП) - Мичелс Элизабет - Страница 6

Она выпрямила спину, отказываясь от дальнейших размышлений на эту тему, и попыталась сосредоточиться на витринах магазинов, мимо которых они проходили. Ускользнув из дома этим утром, пока ее мать встречалась с их экономкой, Эванджелина отправилась на поиски Изабель и Виктории. С ее матерью случился бы припадок, как только она обнаружила, что Эванджелина ушла из дома, оставив только записку о том, что она ходила за новыми перчатками для следующего бала. Ее оправдание в любом случае позволило бы ей на несколько часов вырваться из своей жизни, а она обнаружила, что этим утром ей нужно немного дополнительного времени. Эванджелина оглянулась через плечо, когда они шли по улице, чтобы убедиться, что они одни. Припадок матери был бы еще сильнее, если бы она услышала новость о том, что они втроем идут в гости к своей новой подруге Розалин Грей. Но Изабель заявила, что сегодня слишком жарко для закрытых экипажей, и Эванджелина согласилась.

Эванджелин познакомилась с Розалин, когда впервые приехала в город. Это был первый сезон ее подруги, и бедняжка начала не лучшим образом, учитывая недавнюю кончину ее жениха. Обстоятельства его смерти и их недолгой помолвки, конечно, держались в секрете, но Эванджелина знала печальную правду о сестре герцога Торнвудского. Она была уверена, что Розлин, как и многим другим леди, в первый сезон ей пришлось проглотить отвратительное блюдо. Имея за плечами еще один сезон, Эванджелин была не намного в лучшем состоянии.

Проходя мимо небольшого магазинчика, заполненного перчатками, веерами и лентами всех цветов радуги, она остановилась, и ее взгляд упал на витрину с витиеватыми шпильками для волос. Они казались крепкими, несмотря на перламутровые, гагатовые и блестящие кончики. Возможно, эти заколки удержали бы ее волосы на месте прошлой ночью. Тогда ее мать не увидела бы, как это выскользнуло из ее рамок.

То, что Эванджелине стало известно об истинной причине выпадения волос и о том, что это не имело никакого отношения к бедной горничной, которая их укладывала, сделало новость об увольнении горничной с первыми лучами солнца этим утром еще более болезненной для нее. Но Эванджелина не могла рискнуть высказаться по этому поводу, к сожалению, она привыкла нести бремя этой ситуации. Все, что Эванджелина могла сейчас сделать, чтобы помочь делу, - это прислать блестящую рекомендацию для горничной без ведома своей матери, и она это сделает. Если бы только он не коснулся ее волос, когда они целовались, но он коснулся. И, к стыду своему, ей это понравилось.

Эванджелина прикусила нижнюю губу, воспоминание о прикосновении его светлости осталось там, как ожог от обжигающего чая на языке на следующий день. Действительно, ожог. Жар этого поцелуя опалил ее до глубины души. Его руки в ее волосах, на ее коже были тем, о чем она мечтала с тех пор, как впервые встретила его. Закрыв глаза, она пожалела, что не может заново пережить прошедший день, хотя и с некоторыми отличиями — джентльмен, о котором идет речь, вспомнил бы ее, например.

Следовать за ним было ужасной идеей. О чем она думала? Вся череда произошедших событий была так непохожа на нее. Она была правильной, с безупречным поведением, той, на чье благоразумие все могли рассчитывать… Она должна была быть такой. Но теперь прошлое не переписать. Сам вид этого человека заставил ее действовать импульсивно и отправиться туда, где ей не следовало быть, куда она никогда больше не пойдет. Прошлой ночью она не была идеальной леди, и теперь, как и в то ужасное лето в детстве, ей придется расплачиваться за свое плохое поведение.

Я надеюсь, что тот поцелуй стоил твоих нынешних сожалений, Эванджелина.

Да помогут ей Небеса, так оно и было. Она никогда бы не признала этого вслух, но лорд Кросби — или как он там себя теперь называл — был порочным джентльменом во всех отношениях, которые имели значение. Именно поэтому ей нужно было держаться от него подальше. При условии, что он еще не исчез в очередной раз.

“Ты пользуешься румянами, которые мы нашли в том магазине в прошлом году?” Спросила Изабель, вглядываясь в отражение Эванджелины в стекле витрины.

“Конечно, нет. Я не собираюсь вступать в театральную труппу, Изабель”.

“Значит, ты сегодня восхитительно румяная без всякой на то причины”.

“Правда?” Эванджелина вздернула подбородок и продолжила идти по улице, надеясь, что у нее будет минутка, чтобы румянец на ее щеках успокоился.

Изабель, однако, прибавила шагу к своим и без того дерзким шагам и догнала ее. “Ты не настолько розовощекий, чтобы в твоем будущем была жизнь в театре, но утренний воздух тебе подходит. Хотя разве театральная жизнь не была бы великолепной? Путешествуя по городам повсюду...”

“Останавливаться в сомнительных заведениях и петь за еду?” Добавила Эванджелина. “Я не вижу в этом привлекательности”.

“О, Эви, неужели ты должна видеть ужасную реальность каждой ситуации?”

“Извини, Изабель. Я обнаружил, что сегодня утром не в духе. Пожалуйста, продолжай романтизировать в остальном убогую форму занятости. Я нахожу это освежающим ”. Определенно, это было лучшее место для ее разума, чем то, где оно находилось со вчерашнего вечера. Даже после того, как мать отругала ее за ее исчезновение и состояние ее волос, не говоря уже о чувстве вины за увольнение еще одной горничной, ее мысли продолжали возвращаться к его светлости и его грешному рту.

“Она что, опять говорит о представительницах полусвета?” Спросила Виктория, догнав их, когда дамы переходили маленькую улочку. “Сколько раз я должен повторять тебе, Изабель, что в жизни есть нечто большее, чем скандальная одежда и маски на вечеринках?”

“На этот раз это театр”, - поправила Эванджелина, слегка улыбнувшись своей кузине.

“О”. Виктория покачала головой в знак согласия. “Очень хорошо. Рада видеть, что твои мечты сделали шаг к респектабельности”.

“Я не планирую становиться актрисой или содержанкой, да будет тебе известно”, - ответила Изабель, ее обычный мечтательный вид исчез достаточно надолго, чтобы она посмотрела на свою сестру-близнеца. “Я просто нахожу эту идею интригующей”.

Виктория закатила глаза.

Близнецы продолжали свою дискуссию, пока шли по улице. Изабель была красавицей до мозга костей. Ей всегда удавалось найти изящество, волнение и романтику в любой ситуации, какой бы сложной она ни была. Некоторые— а именно Виктория, думали, что она живет в мечте, созданной ею самой. Но на самом деле она предпочла видеть окружающий мир в прекрасном свете, и Эванджелине скорее нравилось разделять точку зрения своей кузины.

Виктория, с другой стороны, была более склонна растоптать романтическую идею и немного потанцевать над ней, чем признать, что согласна со своей сестрой. Она была в полном смысле слова хойден, и Эванджелина любила ее за это. Ей очень повезло, что в ее жизни были такие замечательные дамы. Их присутствие может просто сделать этот сезон терпимым - ее второй и, надеюсь, последний сезон…

Ее мать занялась бы тем, чтобы сделать Эванджелину ярким примером леди. Ее отец хмурился из глубин своей библиотеки каждый раз, когда она проходила мимо его двери. Она будет танцевать с большим количеством титулованных и состоятельных джентльменов, таких как чрезмерно накрашенный лорд Уинфилд. И если бы она вот так выставляла носочки, когда они танцевали, и улыбалась, как положено, он или кто-то вроде него сделал бы ей предложение. Она была бы чьей-нибудь женой. И у нее наконец-то будет возможность начать все сначала.

Побег из ее нынешних обстоятельств был единственным, чего она хотела, а брак был средством, которое увезет ее далеко. Но было ли спасение от гнева матери ее единственным желанием в жизни?

Прошлой ночью в служебном зале желание иного рода заставило ее стремиться к большему. В тот момент она делала то, что ей нравилось, вместо того, что должна была делать. Там, в темном зале, она проигнорировала все, кроме собственного желания к мужчине, которого, как она знала, считала распутником.