"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Абрахам Дэниел "М. Л. Н. Гановер" - Страница 574

Вот почему, когда Глаз Скирит появился над горизонтом – хотя заметить его оказалось совсем не просто, такими темными и густыми были тучи Западного Шторма, – «Дитя приливов» превратился в измученный, мокрый, промерзший корабль с деморализованной командой, которая смотрела за корму, щурясь сквозь потоки дождя.

– Там! – закричала Фарис, в противном случае ее бы никто не услышал.

Она указывала в сторону левого борта, и Джорон увидел «Ярость клювозмея». Ночью вражеский корабль отстал, но не слишком сильно, и Джорон знал, что сегодня их догонят: вражескому кораблю помогал вес, позволявший ему быстро пробиваться сквозь огромные волны, что было не по силам «Дитя приливов». Джорон чувствовал, что «Ярость клювозмея» набирает скорость и сокращает расстояние.

– Где второй? – покачнувшись, спросил Джорон, когда в борт «Дитя приливов» ударила очередная волна и корабль сделал неожиданный, крайне неприятный рывок в сторону.

Он услышал треск за спиной, обернулся и увидел, что флюк-лодка, привязанная к главной и передней мачте, переместилась.

– Прикрепите лодку как следует, ленивые любители полежать на сланце! Если я потеряю одного из вас из-за плохо затянутого узла, сегодня вечером Серьезный Муффаз сдерет кожу с ваших спин.

Женщины и мужчины бросились выполнять приказ, прорываясь сквозь яростные потоки воды, которые обрушивались на палубу, и скоро лодка была надежно привязана. Джорон вглядывался в шторм, веревки скрипели на ветру.

– На пять румбов к правому борту, за кормой, хранитель палубы, – прокричала Фарис. – Я думаю, это «Пика кейшана».

Джорон поднял подзорную трубу и оглядел неспокойный горизонт, потом снова протер линзы, стараясь защитить конец подзорной трубы от воды.

– Да, и, похоже, Старуха немного нам улыбается, они потеряли верхнюю часть такелажа, и теперь им не удастся продолжить преследование.

– Ты думаешь, «Ярость клювозмея» станет их ждать? – спросила Фарис.

Джорон еще раз протер линзы и продолжил изучать вражеские корабли. Он увидел «Ярость клювозмея», его супруг корабля с мечом в руке указывал в сторону «Дитя приливов».

– Нет. – Затем вражеский корабль исчез, «Дитя приливов» взлетел на волну, а на Джорона навалилась усталость.

Он постарался ее отбросить, сейчас было не до этого.

– Хран-пал. – Он обернулся.

Рядом снова стоял Эйлерин, промокший и несчастный.

– Да, курсер?

– Я подумал, что для того, чтобы сбросить бочки и веревки, нам придется подпустить вражеский корабль очень близко, в противном случае он успеет уйти в сторону и наша работа пропадет даром.

– Да, я знаю, курсер. – Он замолчал, недовольный, что курсер мог подумать, будто он это не учел. – Извини, Эйлерин, – прокричал он в ветер, пытаясь смягчить свои слова. – Мне не следовало так резко отвечать. Просто я устал.

– Как и все мы, хранитель палубы, – сказал Эйлерин, – а вы работаете без передышки. Но у меня появилась идея.

– Говори, курсер. – Он почувствовал, как дрогнул его голос, поврежденные голосовые связки не выдерживали. – Спустимся в мою каюту, там спокойнее. – Он повернулся и крикнул так громко, как только смог: – Фарис! Позови меня, когда огромная штука за нами окажется на расстоянии выстрела! – Она ответила, но шторм унес ее слова.

Внизу, в его каюте с заколоченными окнами, источником освещения были только тусклосветы, будто глазницы черепов, испускавшие приглушенное сияние.

– И что ты придумал, Эйлерин?

– Это риск, если честно, но я внимательно наблюдал за тем, какие водовороты возникают вокруг нас, они поют собственную песню, но для ветра это не важно. Мне кажется, что враг увидит, как мы спускаем бочки с кормы, – однако существует другой способ. Мы можем сбросить их за борт возле клюва. Если я правильно прочитаю течение и мы удачно выберем момент, возможно, они их не заметят, просто подумают, будто мы снова освобождаемся от груза. – Джорон посмотрел на курсера, Эйлерин снял капюшон, почесал бритую голову и улыбнулся. – Что вы думаете, хран-пал?

– Насколько ты уверен, что сможешь правильно прочитать течение? – спросил Джорон.

– Не полностью, – улыбка на губах курсера дрогнула, – может быть, мне не следовало…

– Нет, ты все правильно сделал. – Джорон заговорил тише. – Если один крылатый болт пролетит мимо Ветрогона в такую погоду и… Ну, если он попадет в такелаж и уничтожит мачту или его часть, нам конец. Я не особенно рассчитывал на успех своего плана. Просто это хоть какая-то возможность что-то сделать, когда «Ярость клювозмея» будет находиться так близко, что сможет причинить нам реальный урон. Но если то, что ты говоришь, верно, у нас появится шанс уцелеть, бочки в море не вызовут у них беспокойства, пока не будет слишком поздно. – Он встал и задумался. – Насколько ты уверен? И без ложной скромности, Эйлерин.

– Во время шторма я бросал в воду кусочки дерева, окрашенные в красный цвет, и в тех случаях, когда мне удавалось отследить их движение – или это делал Гавит, которого я взял в помощники, – в четырех случаях из пяти мне удавалось предсказать направление.

– Этого для меня достаточно, чтобы рискнуть, Эйлерин. Так у нас будет больше шансов, чем подпускать «Ярость клювозмея» слишком близко.

Он собрался вернуться наверх, но Эйлерин остановил его, коснувшись руки.

– Хранитель палубы, я не хочу лгать. Многие кусочки дерева мы просто потеряли в кипевшей воде.

– Эйлерин, – тихо сказал Джорон, – я также не стану тебе лгать. Никому об этом не говори. Каждый день, когда я просыпаюсь, меня удивляет, что мы еще не проиграли. И, если вражеский корабль приблизится так сильно, что Ветрогон не сможет нам помочь, нас всех ждет огонь Старухи. – И он быстро направился к двери, не в силах выносить сочувствия в глазах курсера.

Из всей команды корабля курсер лучше всех знал, что такое одиночество. Однажды Миас сказала, что командование – это самое одинокое ремесло, и сейчас он понял, что она была права.

13

Медленный и полный достоинства ужас

– Что это? Что такое?

Ветрогон висел на задних поручнях «Дитя приливов», пронзительно кричал, щелкал клювом и повторял одно и то же между каждой холодной волной, которая на него обрушивалась, а Джорон никак не мог понять, что имело в виду странное существо. Ветрогон спрашивал не про дуголук, подготовленный к стрельбе, говорящий-с-ветром был прекрасно с ними знаком. И не корабль врага, нависавший над «Дитя приливов», то поднимавшийся, то падавший вниз на волнах – и тогда становились видны только верхушки мачт, – Ветрогон был прекрасно знаком с кораблями.

– Что это? Что такое? – восклицал Ветрогон и возбужденно дергался из стороны в сторону, его разноцветные одеяния метались в воздухе, и к ним не прикасались ни ветер, ни ледяной дождь, ни волны. – Что это! Что такое? – верещал он, запрыгивая на поручни и соскакивал на палубу, продолжая вращаться на месте.

Черный Оррис слетел вниз, точно черная дыра в воздухе, кусочек яростных туч, паривших над ними, и слабое эхо голоса птицы металось в завывавшем воздухе.

– Задница! – каркнул ворон и снова взлетел.

– Пожалуйста, Ветрогон! – Из-за ревущего ветра Джорону постоянно приходилось кричать. – О чем ты спрашиваешь?

Ветрогон повернул к нему лицо в маске, разноцветные перья намокли от дождя и топорщились на ветру, в них отражался свет Глаза Скирит, лучики от которого с трудом пробивались сквозь мчавшиеся тучи.

– О чем ты? О чем ты? – Ветрогон снова и снова продолжал вращаться.

– Что все это значит, Ветрогон, твои безумные крики и недостойные прыжки? – спросил Джорон.

– Это гнев, ярость, – последовал ответ.

– На меня?

Ветрогон замер, открыв клюв и превратившись в статую под струями дождя на фоне вздымавшихся и опускавшихся волн и громады белого костяного корабля, который продолжал их преследовать.

– Почему ты? – спросил Ветрогон, в недоумении склонив голову набок.

– Я не вижу других объектов для твоего гнева, – ответил Джорон.