"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Абрахам Дэниел "М. Л. Н. Гановер" - Страница 613

Для него, как и для многих детей палубы, вода была чем-то обычным и одновременно символом смерти, ведь стоило в ней оказаться, как ты становился жертвой морских существ, ненавидящих тех, кто обитал на суше, но более всего – женщин и мужчин. Мало кто умел плавать, и лишь немногие решались войти в воду.

Слишком скоро он услышал негромкий свист, открыл глаза и увидел в воде Нарзу.

– Серин, – произнесла она, и он кивнул, подтверждая, что Нарза назвала кодовое слово. – Теперь твоя очередь, хранитель палубы. Правила те же.

Джорон спустился по скользкой стене, ахнул, когда ледяная вода сомкнулась на здоровой ноге, и еще раз, когда в нее опустилась культя. Он попытался вдохнуть воздух, когда оказался в воде целиком.

– Это пройдет, – сказала Нарза. – Просто дыши.

Он кивнул. Сосредоточился на вдохах и выдохах, а вода понемногу менялась от ледяной до несущей онемение.

– Готов? – спросила Нарза, глаза которой были черными, как вода. Он кивнул, она развернула его, положив руку под подбородок, оба погрузились в воду, и он спиной ощутил тепло ее тела. – Пять глубоких вдохов, и мы поплывем, – сказала она. – Будешь сопротивляться, утонешь.

Один.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

Джорон закрыл рот и почувствовал, как Нарза шевельнулась, увлекая его в воду, мир над ним стал мерцать и меняться, изгибаться и искажаться, и он почувствовал желание начать сопротивляться. Это не его стихия, не его место. Все неправильно. Неправильно.

Не сопротивляйся, не сопротивляйся…

Он снова оказался в ящике и задыхался, чувствуя поврежденные голосовые связки. В ловушке под горой камня. Вот сейчас его отнесут на корабль вместе с больными и умирающими, и хранительница палубы Гесте его там оставит. Как темно. Как холодно. И неправильно. Кто-то крепко его держал. Он оказался в ловушке. Его наполнил ужас. Снова в ящике. Он задыхался. Под горой. Он знал, что не должен шевелиться, чтобы остаться в живых. Но паника, словно прилив, заполняла его, сильная, не поддававшаяся здравому смыслу, и он не мог ее контролировать. Джорон почувствовал, как в его конечностях зарождается энергия, в мозгу вспыхивали искры. Ему отчаянно хотелось начать отбиваться.

Не сопротивляйся, не сопротивляйся…

Но некоторыми вещами он не мог управлять. Иногда ужас оказывался сильнее здравого смысла. Иногда память нереального побеждала настоящее, а в ящике царил непроглядный мрак. Ужас этого места вызывал у него желание кричать и петь…

Петь.

Слышать песню, которая разливалась в воде и у него в голове. Чувствовать, что вода перестала нести ужас, а стала приятной, тем, о чем он мечтал, чего хотел. В чем нуждался. Энергия покинула его мышцы, потребность в воздухе отошла куда-то на задний план – быть может, он тонул? Ему было все равно. Теперь его вела песня. По глубинам, возле могучего тела, что несло его сквозь толщу воды…

– Очнись! – Джорон почувствовал пощечину, открыл глаза. Ему в лицо смотрела Квелл. – Ты пришел в себя? – спросила она, и он попытался ответить, но не сумел, пока не сумел. – Очнись уже! – Она снова ударила его по щеке, теперь уже сильнее, он полностью пришел в себя и закашлялся. Квелл обернулась через плечо. – Радуйся, что он жив, – прорычала она в темноту.

Ответа не последовало. Он снова закашлялся, изо рта полилась вода.

– Это тебе следует радоваться. – Голос Нарзы донесся из темноты, и Джорон скорее почувствовал, чем увидел, как рука Квелл потянулась к рукояти ножа.

– Я рад, что остался жив, – сказал Джорон, – рад, что Нарза сумела протащить меня под водой. Вы нужны мне обе, так что, если хотите померяться сиськами, вам придется этим заняться после того, как мы освободим супругу корабля.

Квелл рассмеялась.

– Так говорят на нижней палубе, – усмехнулась она. – Похоже, плавание повлияло на тебя больше, чем я думала.

– Где мы? – спросил Джорон.

– Глубоко под горой, под Великим Жилищем, – ответила Квелл.

Но он уже и сам это понял, чувствуя, как дышит остров, чувствуя спавшего в нем зверя.

32

И они встретились однажды, поздним вечером

Туннели были узкими и пронизывали остров сбоку. Довольно часто они оказывались на пересечении двух туннелей, и Нарза изучала стену. Очевидно, она оставляла какие-то значки, но Джорон смотрел туда же и ничего не видел. Он не успевал что-то разглядеть, а Квелл уже тянула его дальше.

– Уже близко, – сообщила им Нарза, – мы выберемся наружу возле арсенала.

– Хорошо, – сказала Квелл. – Мы сможем подобрать тебе меч.

– Мне нужны только мои ножи, – ответила Нарза.

– Если дело дойдет до схватки, – вмешался Джорон, – мы отсюда не выберемся. Наша цель совсем в другом.

Квелл усмехнулась в ответ.

– А если Тиртендарн призовет охрану?

– Этого не случится, – негромко сказал он, – Тиртендарн ни с кем больше не станет говорить после того, как мы с ней закончим.

Женщины переглянулись, и Джорон почувствовал, как что-то у него внутри сжалось. Они были убийцами – верными ему и Миас – но убийцами. Они не знали ни милосердия, ни жалости, их мало интересовал кто-то другой. Но и он стал таким же – сколько людей умерло от его руки? А когда он думал о Тиртендарн, в нем поднималась такая волна гнева, что он сжигал все мысли о сострадании для других или для себя, и теперь шагал по узкому коридору, мрачный, полностью сосредоточившись на своей цели. Они остановились у двери с висячим замком. Нарза достала ключ, отперла его, приоткрыла дверь и заглянула в щель. Затем поманила их за собой, и они оказались в более широких коридорах Великого Жилища, однако гораздо ниже тех мест, где бывал Джорон.

– У тебя есть ключ? – спросила Квелл. – Это странно.

– Мой замок, – ответила Нарза. – Чтобы не пускать других.

Квелл посмотрела на нее и кивнула.

– Идем дальше, – сказал Джорон.

И они двинулись вперед.

Они шли дальше, и Джорон вдруг почувствовал волнение и тревогу, мысли перескакивали с одной на другую, тело переполняла энергия, и он понимал, что жаждет действия. Он так долго ждал, вынужденный играть чужую роль. Но теперь снова стал Черным Пиратом, который совершает неслыханные поступки: пробирается в места, где неприятель имеет огромное численное превосходство, всех обманывает и с триумфом покидает логово врага. Он хорошо знал эти истории, сам придумал многие, даже платил певцам и музыкантам, чтобы они их распространяли. Ложь, конечно, – он никогда сознательно не шел туда, где противник имел преимущество. Он не был глупцом. Тем, кто так поступал, рано или поздно изменяла удача, и они погибали.

Несмотря на то что его переполняла энергия и он был готов к схватке, он знал правду. Понимал, какой курс выбрал и что почти наверняка для него все здесь закончится.

– Квелл, – сказал он, – Нарза. – И остановился. Они тоже остановились и повернулись к нему. – Возвращайтесь обратно, уходите, – сказал он, – вам… – ему не хватило слов. Он не знал, что сказать, точнее, не хотел произносить это вслух. Но он должен был. Слова, которые рвались из него. – Вам нет нужды здесь умирать. – Квелл шагнула вперед, не спуская с него взгляда.

– Приговор вынесен, хранитель палубы, – сказала она, – только день казни не определен. – Она положила руку ему на плечо. – Я пойду туда, куда идешь ты.

Он посмотрел на Нарзу.

– Я должна супруге корабля, – сказала Нарза, повернулась и пошла по коридору пустого здания, а Джорон не мог поверить, что это то самое место, где он уже бывал.

Тогда повсюду было полно охраны, жриц Старухи, избранников и дарнов, все они о чем-то говорили, все искали власти. А теперь он попал в склеп, в воспоминания, место, слишком большое для людей, которые здесь находились.

– Здесь должен кто-то быть, – сказал Джорон, когда они вышли в главный коридор, в котором сходились спиральные лестницы, ведущие на верхние уровни, где днем находились сотни хорошо одетых людей.

И даже ночью он ожидал увидеть тех, кто спешил по своим делам, – но только не такую абсолютную тишину.