Красавица и босс мафии (ЛП) - Беллучи Лола - Страница 37

Луиджия открывает первую дверь слева от нас и машет мне рукой. Хотя я знаю, что это коридор с комнатами, я все равно удивляюсь, когда захожу в одну из них. В качестве наказания я ожидала больше работы, но вскоре пришло понимание, и мои глаза расширились.

— Синьора Луиджия...

— Твои вещи уже принесли сюда. — Она прерывает меня. — Одежда в шкафу, а твои конспекты на столе. — Я моргаю с открытым ртом в течение нескольких секунд, прежде чем мне удается что-то сказать. Выражение лица Луиджии ничего не говорит, но это и не ее традиционное выражение недовольства.

— Почему? Это потому, что я вчера попала в беду? — Я не хочу верить во что-то подобное, но никакой другой возможности мне не приходит в голову. — Синьора, я...

— В том, что случилось вчера, нет твоей вины. — Она прерывает меня заявлением, которое невозможно оспорить. Я чувствую, что впервые делаю полный вдох с тех пор, как она пришла за мной на кухню. Ее мнение действительно было очень важно. — Ничего из того, что случилось вчера, деточка, не было твоей виной, — повторяет она, и я моргаю еще несколько раз, чувствуя, как горят глаза.

— Тогда почему?

— Я лишь выполняю приказы, девочка. Только это. — Между нами воцаряется молчание, словно экономка дает мне время обработать информацию. Мне понадобится гораздо больше, чем несколько минут, чтобы сделать это. Однако она снова заговорила. — И сегодня был твой последний день в качестве прислуги там.

Мои глаза из немигающих и водянистых превращаются в широкие.

— Мне поменяли место, но я же смогу…? — Спрашиваю я, хотя знаю ответ на этот вопрос.

— Нет, девочка. Отныне ты будешь находиться только в этом крыле.

— Но как же мои уроки? Рафаэла? Но как же... — Вопросов сразу возникает так много, что осознание того, что мне вдруг стало нечего терять, заставляет меня замолчать. Не знаю, что ошеломляет меня больше - сама потеря или понимание.

— Мне жаль, Габриэлла, — говорит Луиджия, и мне кажется, что я впервые слышу, как она извиняется за что-либо перед кем-либо.

— За что, синьора Луиджия? — На ее губах появляется грустная улыбка. Еще один первый раз и никакого ответа на мой вопрос.

— Комната Дона в конце коридора. — В ее тоне звучит предостережение, и я понимаю, что в нем скрыто предупреждение: ни при каких обстоятельствах я не должна туда идти. Я медленно киваю, не представляя, что делать, что может означать эта внезапная перемена. — Спокойной ночи, деточка.

— Спокойной ночи, Луиджия, — говорю я на прощание, и женщина выходит из комнаты, даже не притронувшись к двери.

Экономка оставляет проход открытым - прекрасная метафора того, что должно произойти с черным ящиком, который я похоронила глубоко в своей груди. Ведь я хранила его не под землей, а под бесконечностью повседневных дел, банальных предметов, хаоса кухни и уроков итальянского. Но в одиночестве, будучи единственной, кому нужно разобраться с пустотой в собственной голове, я не знаю, сколько времени понадобится, чтобы все, что я игнорировала и прятала, просто взорвалось изнутри.

***

Открыв пятую дверь, я поняла, что это крыло не так уж сильно отличается от остальных. Я вышла из комнаты прежде, чем успела начать думать.

Комната даже больше, чем та, в которой я была раньше. Кровать больше, узорчатый ковер плюшевый, люстра на потолке похожа на гигантскую медузу, и если от предыдущего вида у меня захватывало дух, то этот невозможно описать.

Сверху виноградные лозы, уже наполненные движением урожая, еще красивее, чем с уровня глаз, и, к моему удивлению, когда я вошла в ванную, то обнаружила там ту же святую, что и в другой. Тот же утешительный взгляд и те же протянутые руки встретили меня из окна. Но после всех своих ежедневных ритуалов, накрыв пол и приготовившись ко сну, я перекатывалась с одной стороны мягкого ковра на другую и никак не могла заснуть. Стали возникать неудобные вопросы, и я решила, что риск столкнуться с Витторио, раз уж я намеренно прогуливаюсь по его дому, гораздо менее проблематичный сценарий, чем хаос в моей собственной голове.

Надев брюки из легкой ткани и футболку, я вошла в еще одну прекрасную, классически оформленную гостиную. Мебель в стиле прованс, резное дерево и позолоченные рамы для картин. Обои цвета слоновой кости с арабесками, а диваны и кресла, темные, в основном кожаные. Я провожу пальцами по поверхностям, ощущая на коже, какова каждая из них на ощупь.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — Спрашивает глубокий голос на итальянском, пугая меня настолько, что я вскрикиваю и прижимаю руку к груди. Я оборачиваюсь с расширенными глазами и вижу Витторио, стоящего в дверях комнаты.

Метры и метры расстояния, между нами, не мешают моему дыханию зависнуть в воздухе, когда мой взгляд падает на него. Мужчина, молчаливый, как пантера, смотрит на меня со своим, как всегда, ничего не выражающим лицом.

— Мне нравится, — наконец отвечаю я, когда снова обретаю голос.

— Я вижу, ты уже устроила себе экскурсию?

— Могу я спросить вас кое о чем?

— Второй вопрос, ты имеешь в виду. — Я закатываю глаза от каламбура, на который у меня никогда не хватало терпения. В одном из своих редких проявлений эмоций Витторио поднимает бровь.

— Можно?

— Теперь уже третий. — Добавляет он, похоже, получая удовольствие от того, что раздражает меня. Я сужаю глаза.

— Почему я здесь? — Витторио улыбается, видимо, его забавляет мой вопрос, а может, это моя дерзость. Скорее всего, второе. — Вы сказали, что я могу спросить.

— Я никогда этого не говорил. Я также не говорил, что отвечу.

— Тогда могу я попросить о чем-нибудь?

— Четвертый вопрос, ты имеешь в виду. — Мои ноздри раздуваются, и весь воздух, который был в моих легких, вырывается через них.

— Могу ли я продолжать работать по хозяйству?

— Нет. — Я открываю рот, чтобы возразить, но его взгляд становится таким же решительным, как и единственное слово, которое слетает с его губ.

— А как насчет моих занятий итальянским? Могу я продолжить?

— А что ты дашь мне взамен?

— Что?

— Ты обращаешься ко мне с просьбой, а я думал, мы уже выяснили, что я не щедрый человек, Габриэлла. Если ты хочешь, чтобы я разрешил тебе продолжать занятия итальянским, ты должна дать мне что-то взамен.

— Но у меня нет ничего, что могло бы вас заинтересовать.

— Тогда я предлагаю тебе найти что-нибудь, и сделать это быстро, иначе моя готовность торговаться может пропасть, — просто заявляет он, и я смотрю на дверь, куда он уходит, не попрощавшись.

Что я могу дать такому человеку, как он?

***

Дом полон.

Я чувствую себя как на закрытом реалити-шоу, в то время как вокруг меня разворачивается гораздо худшая версия того, что произошло в гостиничном номере, и я ничего не могу сделать, только оставаться неподвижной, как кукла.

Ткани прикладывают к моей коже, что-то говоря об определении цветовой палитры. Что это значит? Кто-то поднимает концы моих волос и с ужасом говорит, что никогда не видел ничего в таком плачевном состоянии. Как будто хаос на кухне умножился в тысячу раз, и я нахожусь в самом его центре.

Вскоре после обеда здесь появилась Луиджия, а за ней толпа профессионалов, которые принесли с собой бесконечные стеллажи с одеждой, коробки и чемоданы. С тех пор здесь появился человек, заботящийся обо всех нуждах, о которых я и не подозревала, и я могу только наблюдать, потому что даже понять все, что говорят, - задача невыполнимая. Они говорят все вместе и громко. Я, наверное, закончу день с головной болью.

Когда парикмахерша протягивает коробку с краской для блондинок, я практически кричу "нет" по-итальянски, присоединяя свой голос к какофонии звуков, раздающихся вокруг меня. Я так хочу, чтобы Рафаэла была здесь. Одно желание пробуждает другое. Черный ящик в своем традиционном танце возможностей вибрирует.

Ракель бы здесь не понравилось. Она будет жаловаться на все, спрашивать, зачем ей все это, только чтобы кто-то сказал ей, что она красива. Слишком поздно я понимаю, что приоткрыла маленькую щель, чтобы заглянуть внутрь коробки. Чувства, запертые внутри, бунтуют, рикошетят в моей груди, требуя такой же свободы, какую получила гипотетическая ситуация в моей голове.