Красавица и босс мафии (ЛП) - Беллучи Лола - Страница 57

— Дон Катанео.

— Чем Саграда может помочь вам сегодня? — Глаза женщины слезятся, и она делает глубокий вдох, прежде чем заговорить.

— Я потеряла мужа месяц назад, дон. У меня родилось двое детей и один в животе, но я не могу работать, чтобы содержать их, потому что у меня нет никого, кто мог бы позаботиться о них, пока я это делаю. Мне осталось два месяца до рождения нового ребенка, и мне нужна работа, которую я смогу выполнять, не бросая своих детей, Дон.

— Да благословит тебя Ла Санта, и да не забудешь ты ее благословения.

Очередь продолжается, от фермеров с проблемами посадки до имущественных споров, я обслуживаю всех мужчин и женщин, которые приходят за помощью к Саграде, но с кем бы я ни разговаривал и о чем бы ни говорил, мой взгляд никогда не отрывается от нее.

За эти часы Габриэлла бросает на меня взгляд более десятка раз. Во всех случаях ее темные глаза спрашивают одно и то же: "Что я сделала не так?", хотя единственное, что девушка делала рядом со мной, – это дышала.

Мне нужно было уйти после фиаско, которое потерпела наша последняя встреча, я не мог держать ее рядом с собой, я не доверял своему самоконтролю настолько, чтобы сделать это. Однако жар, пылающий в моих венах, подсказывал мне, что если я действительно хочу использовать этот подход, то, вероятно, лучше отправить девочку на другую планету, потому что желание прикоснуться к ней усиливается с каждым шагом, который она делает от меня.

Габриэлла вернулась на вечеринку некоторое время назад, они с Рафаэлой стоят в танцевальном кругу, недалеко от костра, и когда мужчина протягивает руку моей девочке, приглашая ее на танец, я прижимаю пальцы к резным деревянным ручкам стула, на котором сижу. Девочка краснеет, но отказывается от приглашения, и желание вознаградить ее за это становится абсолютным.

Я перевожу взгляд на передний план и замечаю, что очередь одолжений закончилась. Интересно, на что я согласился сегодня вечером, ведь я не помню подавляющего большинства просьб, обращенных ко мне.

Дочь Кармо вытаскивает Габриэллу из круга, и они вдвоем идут к чанам, в которых давят виноград. Улыбка, которая сразу же появляется на лице малышки, не дает мне оторвать от нее глаз.

И не сказать, что раньше мне было легко это сделать.

Габриэлла снимает сандалии и моет ноги. Их с подругой спор длится недолго, и я понимаю, о чем они говорили, когда бразильянка заходит в ванну одна. Вероятно, ей захотелось компании, а Рафаэла отказалась. Я не слышу крика, который издает Габриэлла, когда ее ноги впервые наступают на виноград, но я представляю его в своей голове по движению ее губ.

Она откидывает голову назад в громком, нервном смехе, а снаружи ее подруга рассказывает ей, как это делается. Габриэлла переполнена радостью, когда имитирует движения внутри виноградной дорожки.

Так непохоже на мертвую девушку, которую я нашел в Бразилии...

Я не отворачиваюсь, хотя знаю, что не должен обращать на нее столько внимания ни при каких обстоятельствах, но особенно на публике. Однако, в очередной раз доказывая отсутствие контроля, которому способна подвергнуть меня только Габриэлла, я едва моргаю глазами и, когда она удовлетворенно наступает на виноград, встаю и иду к ней, чувствуя, как сила, которая заставляла меня следить за каждым ее движением все то время, что я здесь нахожусь, тянет меня к ней. Это чертова нехватка контроля, но я не прилагаю никаких усилий, чтобы избежать этого.

Ее глаза поднимаются, как будто, как и я, Габриэлла чувствует мое присутствие. Ее взгляд следует за мной, пока я делаю последние шаги к ванне, где она остается стоять. Я протягиваю руку, девочка смотрит на мои пальцы, потом на мои глаза, прежде чем принять ее. Ее прикосновение к моей ладони отдается в моем теле, активируя сенсорную память, которой я был лишен в течение последней недели: ее прикосновение.

Габриэлла раздвигает губы, не сводя глаз с моих, и все ее тело слегка наклоняется ко мне, несмотря на физический барьер и расстояние, между нами. Она даже не замечает этого.

Спустя несколько секунд ее ресницы вздрагивают и опускаются, как будто она только что вышла из оцепенения и вспомнила, что ей нужно двигаться. Медленно Габриэлла поднимается по маленьким ступенькам из виноградной дорожки, затем спускается по тем, что оказались с другой стороны, держа одной рукой мои пальцы, а другой - подол своего платья, пропитанный виноградным соком.

— Сэр, — произносит она мягким голосом, прежде чем сделать небольшой поклон, и я чувствую это слово в каждом дюйме себя, как и каждый раз, когда девушка использовала его. Я даю себе минуту, чтобы просто посмотреть на нее, прежде чем кивнуть и отпустить ее руку.

Повернувшись к ней спиной, я отправляюсь домой.

***

Холодный душ ничуть не успокоил мой разум, настойчивый образ Габриэллы, смеющейся, топча виноград, поселился в нем на каждом дюйме и не желает уступать контроль над ним.

Улыбка на ее лице, движения маленькой груди и широких бедер, радость, излучаемая бразильянкой, смех, которого я не слышал и который просто не могу перестать пытаться представить. Абсолютно все, что связано с этим моментом, без разрешения выгравировалось на стенках моего черепа и настойчиво пытается сделать то же самое с каждым из моих нервов.

Микрофильм, который я продолжаю просматривать по бесконечному кругу, фиксируя каждый жест и взгляд, как будто в том, что я знаю точную секунду каждого моргания Габриэллы, заключается решение всех проблем, которые у меня когда-либо были и которые однажды еще появятся.

Я смеюсь, злясь на себя. Ручной секс. Я дошел до того, что подумывал подрочить в поисках облегчения от ощущений, которые никогда раньше меня не одолевали.

Я не двенадцатилетний ребенок, который не может контролировать свои желания. И хотя я не поддался унижению мастурбации, неспособность выкинуть девушку из головы и рассматривать возможность передать ее Коппелине в качестве решения проблемы - гораздо большее унижение.

Одна только мысль о том, что она будет вне поля моего зрения и досягаемости, доводит меня до предела, который никто в здравом уме не захочет переступать. Я испускаю долгий вздох и убираю волосы назад, прежде чем выйти из кабинки. Громкий звук заставляет меня быстро войти в дверь спальни, на мне лишь пара треников.

Мне не нужно далеко ходить, чтобы найти источник шума. Едва переступив порог, я натыкаюсь на Габриэллу: в конце коридора она натолкнулась на картину.

Ее карие глаза моргают, а затем расширяются, когда она замирает и смотрит на меня. Габриэлла пробегает взглядом по моей обнаженной груди, и оттенок красноты на ее щеках становится все более интенсивным, но это не мешает ей продолжать свое молчаливое, неспешное исследование. Ее взгляд блуждает по каждой моей мышце, задерживается на татуировках и шрамах, а когда возвращается к моему лицу, он полон ожидания.

На бразильянке все то же белое платье с подолом, пропитанным виноградным соком, что и несколько минут назад. Ее длинные темные волосы лежат дикими волнами, а губы приоткрыты.

Она не должна быть здесь.

Вечеринка еще не закончилась, если я и покинул ее, то только потому, что больше не мог выносить это ощущение, что не могу перестать смотреть на Габриэллу, что не могу не следить за каждым ее жестом, улыбкой и шагом, что эта сила тянет меня к ней и не дает сделать ничего разумного, пока я пытаюсь ей сопротивляться.

Я уже выяснил, откуда доносится шум, логичным решением было бы вернуться в свою комнату и запереть дверь. А еще лучше - отделить полмира от безрассудной девчонки в конце коридора, чтобы убедиться, что у меня действительно больше здравого смысла, чем у нее.

Однако я делаю совсем не это. Я ликвидирую пространство, между нами, и в этот момент единственная часть тела Габриэллы, которая движется, это ее грудь, поднимающаяся и опускающаяся в темпе, слишком быстром для нормального дыхания.

— Ты поранилась? — Спрашиваю я, подойдя достаточно близко, чтобы разглядеть раму, которая теперь валяется на полу. Габриэлла качает головой из стороны в сторону, отрицая это.