Красавица и босс мафии (ЛП) - Беллучи Лола - Страница 80

Ни одно из решений, которые я принимала в те годы своей жизни, когда я была в состоянии что-либо решать, не было основано на мне самой. Речь всегда шла о моей семье и трех ее членах, и только один из них давал мне что-то взамен – моя младшая сестра. Может быть, мне и не следовало ожидать ничего взамен, я притворялась, что не ожидаю, что мне это не нужно, но, черт возьми, мне это было нужно!

Я заслуживала получить что-то за то, что день за днем отдавала столько себя, что в конце концов ничего не осталось. Жизнь с Витторио научила меня одному: я заслуживаю большего. Ракель тоже заслуживала этого, и рано или поздно остатков моей души уже не хватило бы ни на кого из нас, ни на меня, ни на нее. Мне больше нечего было предложить, и именно эта истина питает эгоистичное чувство, облегчающее сейчас мою грудь, хотя я заставляю себя смотреть на образ, стоящий передо мной, день за днем, не имея иного намерения, кроме как испытать его.

Чувство вины, которое я ожидала испытать, уничтожило бы меня, потому что в моей жизни произошло много хорошего с тех пор, как я была вынуждена оставить сестру, и ни разу я не позволила себе свободно подумать о том, как сильно я хотела бы поделиться этим с ней.

Я делаю это и сейчас, я снова и снова смотрю на каждую новую вещь в моей жизни и переношу Ракель в места и времена, где она никогда не была, пока мой разум не становится неспособным отличить воспоминания от фантазий, и это больно, но не так сильно, как мне кажется, потому что в обилии обязанностей, бурлящих в моей груди, начинает проявляться давно скрываемая уверенность: ни одна из них не принадлежит мне.

Я не виновата в том, что Ракель здесь нет, и я просто не знаю, как справиться с этим чувством. Сегодня я впервые признаю это. Это часть моей безумной терапии. Каждый день мне нужно признаваться себе в чем-то и прощать себя за что-то другое, потому что в конце концов я обнаружила, что ни у кого, кроме меня, нет такой власти.

Может, моя жизнь и в руках Витторио, но то, что я делаю сейчас, не под силу даже ему, и эта уверенность сотрясает мои плечи в крике, на который я и не подозревала, что способна. Звук, рвущийся из моего горла, безутешен, он разрушает меня совсем не так, как я думала, о разрушении коробки, потому что, как и отсутствие необходимости выбирать, это ощущение свободы, а не тюрьмы.

Это не моя вина.

Я никогда ни в чем не была виновата.

Ни в голоде, ни в холоде, ни в боли, ни в брошенности, ни в страхе. Ни в чем. Никогда… Никогда. Не было. Моей. Вины.

В одиночестве, сидя в комнате, полной историй, я обнимаю колени, пока все мое тело сотрясается от самопознания еще одной моей главы.

***

— Ты даришь мне в подарок телефон? Опять? — Спрашиваю я Витторио во время ужина, через несколько секунд после того, как он кладет аппарат перед моими глазами.

Прошло уже несколько недель с тех пор, как он стал часто садиться со мной за стол. Когда он только появился, я спросила, не ждет ли его семья внизу, он ответил "да", но продолжил есть со мной, и я решила, что это все, что я от него добьюсь.

Мы далеко ушли от тех дней, когда я обвиняла Витторио в том, что он - ужасная компания, потому что он почти не разговаривал во время наших бесед. Но, как и тогда, он не всегда готов объяснить мне причину, и я научилась с этим справляться.

— Разблокируй устройство, Габриэлла, — приказывает он, и я испускаю долгий вздох, но подчиняюсь.

Фотография на экране – это цитата из одной из книг, которые я недавно прочитала, но втайне у меня есть заставка с тайной фотографией, которую я сделала с Доном. Я поднимаю на него глаза. Неужели Витторио узнал об этом за этот день, что он провел с моим телефоном?

Он попросил у меня устройство сегодня утром, и я отдала его, не заботясь о том, чтобы избавиться от доказательства своего преступления, я совершенно забыла о нем. Глядя на него, я не испытываю никаких чувств, кроме нетерпения.

Опустив взгляд, я обнаруживаю, что экран устройства погас, пока я отвлекалась на лицо Дона, вместо того чтобы продолжать следовать пошаговым инструкциям, которые он, похоже, готов мне дать. Я снова разблокировала его.

— Готово.

— Теперь открой браузер, — советует он, и я нажимаю на иконку, которая теперь выделена, в центре экрана, в отличие от того, что было утром, когда это было просто одно из стандартных приложений, забытое в библиотеке приложений, потому что я никогда им не пользовалась. Устройство, которое дал мне Витторио, не имеет доступа в Интернет, поэтому браузер буквально бесполезен.

Однако сегодня вечером при открытии вкладки приложения загружается сайт с опросами, и я наклоняю голову, моргая на экране телефона, а затем позволяю глазам отыскать верхнюю полосу на экране, где только тогда замечаю сигнал сети 5G и Wi-Fi.

— Ты даешь мне доступ к интернету, — шепчу я в недоумении, а затем поднимаю глаза на Витторио.

— Я даю тебе немного больше, Bella mia, — говорит он, и мне не нужно объяснять. Доверие Витторио означает, что он доверяет мне, и мое сердце бьется в совершенно неконтролируемых ритмах.

— Почему? — Вопрос вырывается из моего рта с той же неизбежностью, с какой смех вырывается из горла Витторио. Его рука поднимается и тянется к моему подбородку, и он проводит по нему большим пальцем.

— Из всех вопросов ты выбрала именно этот, малышка?

— Это еще одна награда за полезность? — И снова слова вылетают у меня изо рта, и я не успеваю их остановить. В последнее время это происходит часто, и я не знаю, хочу ли я это изменить.

— Нет. Это подарок.

— Подарок, — повторяю я, и автоматическим жестом поднимаю руку, прикасаясь к чокеру, повязанному на шее. Глаза Витторио вспыхивают, узнавая метку, и его большой палец скользит по моему подбородку, пока не достигает горла и не задевает красные камни на нем.

— Да.

— Спасибо? — Он снова смеется, и, Святая Мадонна! Мне нравится этот звук.

— Ты спрашиваешь или благодаришь меня?

— Благодарю.

— Тогда не за что, моя маленькая. Пожалуйста.

ГЛАВА 54

ГАБРИЭЛЛА МАТОС

Прошло два дня с тех пор, как Витторио дал мне доступ к Интернету, и два дня прошло без того, чтобы я сделала с ним что-нибудь действительно полезное. Я все время говорю себе, что позже я воспользуюсь им, что позже я найду способ превратить его в ответ хотя бы на некоторые из вопросов, которые вертятся у меня в голове, но это "позже" никак не наступает.

По меньшей мере тридцать раз я уже решила, что признание, которое я сделаю себе сегодня, будет заключаться в том, чтобы вслух признать, почему я продолжаю откладывать принятие этого решения, и по меньшей мере тридцать один раз я уже решила, пять минут спустя, что это было абсурдно - заставлять себя делать такие вещи.

— Ты ведь знаешь, что, глядя на телефон, ты не заставишь его двигаться только силой мысли? — Спрашивает Рафаэла, входя на кухню со стопкой полотенец, сложенных в руках.

— Ха, ха, очень смешно! — Улыбка появляется в уголках губ моей подруги, прежде чем она пожимает плечами и отвечает мне.

— Я так и думала. — Рафа перекладывает постельное белье в корзину на стойке. — Хорошо. Если мы не пытаемся развить телекинетические способности, то что мы пытаемся сделать?

— Ничего? — Она поднимает бровь, давая понять, не говоря ни слова, что я ее не убедила. — Набираемся храбрости, — признаю я.

— Для чего именно?

— Искать мою сестру. — Рафаэла моргает, и ее удивленная реакция не кажется неожиданной.

Я никогда раньше не говорила о Ракель так открыто, да и вообще обо всем, что связано с жизнью, которую я оставила в Бразилии. Рафа облизывает губы и поворачивает лицо из стороны в сторону, то открывая, то закрывая рот.

Моя подруга оставляет работу, которой занималась, обходит кухонный остров и садится рядом со мной за стойку.

— Это важно.

— Да.

— И это не может быть легко.

— Не может.