Красавица и босс мафии (ЛП) - Беллучи Лола - Страница 84

— Ты сомневаешься в моих действиях, Тициано?

— Нет. Я говорю, что у нас был план, и, если он изменился, было бы неплохо получить уведомление. Ничего сверх того.

— Принято к сведению.

— Очень хорошо… А моя голова все еще на моей шее. Мама будет гордиться, — насмехается он и подмигивает мне, прежде чем встать. Тициано идет к двери кабинета, но прежде, чем пройти через нее, говорит через плечо. — И, Витто, нам действительно нужно запланировать еще один такой ужин.

***

— Madonna mia! — Кричит Габриэлла, выходя из своей спальни и обнаруживая меня сидящим на ее кровати.

Она останавливает движение руки, которая сушила ее волосы полотенцем, подносит другую к груди и испуганно закрывает глаза. Я улыбаюсь типично итальянской реакции в устах и жестах бразильянки и, видя ее в такой банальный момент после последних нескольких недель, изгоняю из себя вздох облегчения.

— Привет, дорогая.

— Ты все еще дома? — Спрашивает она, еще раз прищурив глаза, прежде чем открыть их, и я поднимаю бровь.

— Я думал, что время, когда ты считала меня плохой компанией, осталось позади. — Она дарит мне крошечную улыбку, которая кажется сокровищем по сравнению с ее недавним поведением.

Я тянусь к ней, и Габриэлла подходит ко мне, устраиваясь между моих ног. Я замечаю тот самый момент, когда она думает, что мое присутствие здесь может что-то значить, потому что ее глаза загораются, а осанка увеличивается на несколько миллиметров.

Впервые в жизни у меня возникает желание солгать.

— Я думала, ты уже ушел. Я проснулась одна. — Говорит она, глядя вниз, и я упираюсь подбородком в полоску кожи между ее грудями, обнаженную вырезом халата, в который она одета.

— Я уходил, но вернулся.

— Есть новости?

— Пока нет. — Ее плечи опускаются намного дальше тех миллиметров, которые были приподняты надеждой.

— Но я пришел не с пустыми руками. — Габриэлла поворачивает лицо и смотрит через плечо на мои руки, лежащие на ее спине.

— По-моему, они выглядят довольно пустыми, — шутит она, и я поджимаю губы, изучая ее лицо.

Это утро только началось, а оно уже кажется полным мелких реакций, за которые я бы отдал все, что угодно, лишь бы они продолжались.

Я решаю проверить.

Медленно опускаю руки вниз, пока они не оказываются на попке Габриэллы.

— Достаточно полны? — Она прикусывает нижнюю губу и поднимает одну из своих рук с моего плеча на мою щеку.

— Ты сказал, что пришел не с пустыми руками. Ты не сказал, что остановился здесь, чтобы наполнить их. — Я улыбаюсь и целую кожу, на которую опирается мой подбородок сразу после того, как я отодвинул лицо назад.

— Оденься, Габриэлла, и я покажу тебе, что же все-таки наполняет мои руки.

— Что надеть?

— Брюки. — Она кивает, и я снова целую ее кожу, прежде чем Габриэлла поворачивается, чтобы повиноваться.

***

— Ты купил новую лошадь, — говорит Габриэлла, несколько минут молча наблюдая за новым обитателем конюшни.

Кобыла - ахалтекинец со смешанной шерстью, туркменская порода лошадей. Они славятся скоростью и выносливостью, умом и характерным металлическим блеском. Большая часть ее тела карамельного цвета, но есть и большие белые пятна, которые придают ей неповторимый вид. Это великолепное животное, не похожее на тех, в которых я обычно вкладываю деньги, чрезвычайно послушное.

— Это твоя кобыла. — Габриэлла поворачивается ко мне лицом с широко раскрытыми глазами.

— Моя? Она моя? — Спрашивает она, переводя взгляд с кобылы на меня, и я не могу сдержать улыбку, которая расплывается по моему лицу. Я киваю головой, соглашаясь. — Ты даришь мне кобылу?

— Да. — Габриэлла моргает, прикрыв глаза на несколько секунд, а затем улыбается.

Не тень улыбки или легкое подергивание губ, моя девочка действительно улыбается, да, черт возьми! Я чувствую ее движение каждой частичкой своего тела. Габриэлла делает еще один шаг вперед. Совершенно неожиданно она бросается ко мне и нежно касается моих губ, а затем отстраняется так же внезапно, как и подошла. Ее глаза нервно обежали нас и остановились на работниках конюшни, как будто только тогда Габриэлла поняла, что только что сделала.

— Прости. — Я наклоняю шею и сокращаю небольшое расстояние, между нами, не в силах удовлетворить себя такой абсурдно малой дозой моей зависимости.

Мои пальцы перебирают ее шею и талию, а глаза изучают каждую малейшую реакцию ее лица на мое приближение. Нет лучшего слова, чем "нападение", чтобы описать то, что я делаю с ее ртом.

Я целую Габриэллу с голодом, который испытывал не ради секса, а ради нее. Я скучал по улыбке и спонтанности, которые она только что подарила мне после нескольких недель лишения меня их. Она задыхается, когда я отрываю свой рот от ее, но я продолжаю прижимать наши тела друг к другу.

— Никогда больше не извиняйся за то, что даешь мне то, что принадлежит мне, Габриэлла. — Она кивает с раскрасневшимися щеками, а затем снова улыбается.

— Ты подарил мне лошадь.

— Да. — И я бы отдал все на свете, если бы это означало, что улыбка снова станет постоянным состоянием ее губ, когда они не приклеены к моим.

Моя решимость найти проклятого ребенка внезапно поднялась до стратосферного уровня. Я найду девочку, даже если для этого мне придется разрушить все стены и потолки на бразильской земле.

— Как ее зовут? — Спрашивает она, и я смеюсь.

— Это твоя лошадь, малышка. Выбирай сама.

— А разве у нее еще нет имени? — Спрашивает Габриэлла, искренне удивляясь. — А как называли ее до сегодняшнего дня?

— Лошади отличаются от собак, дорогая, им не нужно имя, чтобы подчиняться командам.

— О! — Ее рот раскрывается в идеальную букву "О".

— И что? Как ее будут звать? — Подначиваю я, и лицо моей девочки снова поворачивается к животному. Габриэлла несколько минут изучает кобылу, строя рожицы и наклоняя шею то в одну, то в другую сторону.

— Мне кажется, она похожа на Киру.

— Она похожа на Киру? — Я не могу удержаться, чтобы не повторить утверждение, превратив его в вопрос.

— Тебе так не кажется? — Спрашивает она заинтересованно.

— Кира. — Я пробую имя на язык. — Ты хочешь именно это имя?

— Да.

— Тогда пусть будет Кира. Она под твоей ответственностью, Габриэлла. Забота о ней будет зависеть от тебя и только от тебя. Сотрудники могут помочь, но заботиться о ней будешь ты сама.

— Спасибо! — Вздохнула Габриэлла. — Не только за кобылу, за все, за... за то, что продолжаешь поиски.

Я киваю и провожу большим пальцем по ее шее, касаясь ожерелья. Моя. Уверенность отражается от моей кожи и пульсирует в моей крови в том же ритме, что и мое сердце.

Крик из стойла Галарда прерывает наше молчаливое наблюдение. Габриэлла оглядывается через плечо на лошадь.

— Галард ревнует? — Спрашивает она, выглядя искренне обеспокоенной, и я снова обнаруживаю, что громко смеюсь в конюшне из-за Габриэллы.

— Не знаю, но, учитывая, что у него нет причин ревновать тебя, надеюсь, что нет, — она прикусывает губу с озорным выражением лица.

— Ты хочешь сказать, что он не мой и поэтому не может ревновать?

— Я говорю, что ты не его, чтобы заставить его ревновать, Габриэлла. Ты моя, только моя!

ГЛАВА 58

ГАБРЭЛЛА МАТОС

— Вам действительно нужно перестать придираться друг к другу, — жалуюсь я, расчесывая разноцветный мех Киры, и она возмущенно фыркает. — Это не только его вина, Кира. Галард не отличается легким нравом, но и ты не слишком добра, верно? Тот, кто приходит вторым, говорит "доброе утро". Ты здесь новичок, тебе следует опустить гриву. — Кира смотрит вверх с явным несогласием, и я слышу, как Галард ворчит из своего стойла, словно говоря мне: "Видишь? Она невозможна!"

Я закатываю глаза на них обоих и благодарю за то, что в конце дня конюшня пустеет, и я могу поговорить с лошадьми, а персонал не смотрит на меня как на сумасшедшую. Я не понимаю, как они могут не делать того же самого. У меня никогда не было даже рыбки в качестве домашнего животного, как же я могла не быть шокирована величием лошадей Витторио? Они очаровали меня с первого взгляда, но только со временем я стала часто навещать их. После этого разговор с ними просто состоялся.