Шалунья (ЛП) - Ларк Софи - Страница 40

Я замираю, вспоминая те долгие летние дни. Я уже не так много торговала, потому что отпустила всех своих клиентов и перестала ходить на вечеринки и мероприятия. Я проводила много времени в этих чистых белых комнатах, читая. В одиночестве.

Рука Рамзеса возвращает меня назад. Он касается моей щеки, смотрит в глаза. Соединяя меня с ним.

Он говорит: — Ты не принцесса.

Я могу обидеться, но я знаю, что это правда.

— Тогда кто же я?

Я надеюсь, что он не скажет "королева".

Рамзес медленно ухмыляется, заставляя остальную часть комнаты исчезнуть, и я вижу только его.

— Ты охотница. Как и я. Я увидел это, как только ты вошла в Бельмонт. Я наблюдал за тобой здесь всю ночь. Это меня заводит.

Я испытываю глубокое и сильное волнение, когда Рамзес говорит, что мы похожи.

При всем том, что нас разделяет, в основе своей мы одинаковы. У нас есть голод. И зубы, и хитрость, чтобы его утолить.

Никогда еще лицо Рамзеса не выглядело так привлекательно рядом с моим: глубокая синева его глаз, форма на твердой челюсти. Он свиреп. Особняк Десмонда — ничто по сравнению с огнем в его груди.

— Хотя иногда… — пробормотал он, — трудно понять, кто на кого охотится…

Когда он целует меня, это совсем не сложно. Я поглощена.

Он отпускает меня, и весь остальной мир снова медленно встает на свои места.

— А теперь расскажи мне, что сделал этот идиот, чтобы потерять тебя.

Я так легко поддаюсь. Потому что это так приятно.

— Мы были здесь. Он попросил меня переехать к нему. Я еще не ответила, когда мы услышали Хэтти за дверью. Дес никого не ждал. Мы вышли посмотреть. Вошла старушка, вся в бриллиантах и шарфах. И тут же… он уронил мою руку.

Выражение быстрого удовлетворения, появившееся на лице Рамзеса, сглаживается до сочувствия, но не раньше, чем я его поймаю.

— Его бабушка приехала, чтобы сделать ему сюрприз. Десмонд представил меня как друга. Я ничего не сказала при ней. Когда она ушла, я села на поезд и порвала с ним. Он сказал, что наши отношения были настоящими, но это было не так. Я по-прежнему оставалась его грязным секретом.

Рамзес не пытается скрыть своего самодовольства. — Я бы похвастался тобой перед кем угодно.

— Ты уже это сделал. Ты выставил меня напоказ своей маме.

— Я не выставлял тебя напоказ. Я гордился тобой.

Все мое тело горит. Я в ужасе от того, как хорошо мне от этого.

Рамзес касается рукой моей щеки.

— Для человека, управляющего хедж-фондом, Десмонд упустил возможность всей своей жизни. И я вижу это на его лице каждый раз, когда он смотрит на тебя.

Когда мы возвращаемся на лужайку, уже совсем стемнело, и вереницы золотых фонариков показывают, насколько все напились. Видимо, нехватка роз была вызвана Десмондом — она фонтанирует отовсюду, куда бы я ни посмотрела.

— Хочешь выпить? — спрашивает Рамзес.

— Я бы с удовольствием выпила воды.

— Я сейчас вернусь.

Я наблюдаю, как его широкая спина прорезает толпу, уступая дорогу даже самым подтянутым гостям.

— Я голодна, — говорит Сэди.

— Разве ты только что не съела восемь фунтов тунца? — Бриггс отвечает.

— Надо кормить зверя. — Сэди разминает бицепс. Она худая, как хлыст, но ее рука покрыта мускулами.

Бриггс поднимает бровь, впечатленный. — Откуда это?

— Да так, от верховой езды, — говорит Сэди и закрывает рот рукой.

Бриггс сужает глаза. Кусочки молниеносно сходятся воедино.

— Ты тот самый жокей! — кричит он. Затем, обернувшись, указывает на меня: — Так вот откуда ты узнала про эту лошадь!

— Моя лошадь, — гордо заявляет Сэди. — Я ее купила.

У Бриггса такой вид, будто он только что раскрыл убийство Кеннеди. — Я знал, что видел тебя раньше! Ты вообще проститутка?

— Не говори так, — огрызается Сэди, что только сбивает его с толку.

— Она моя сестра, идиот.

Бриггс хмурится. — У тебя нет сестер.

— Ни хрена у меня нет.

Сэди корчится. Она ненавидит все, что похоже на ссору. — Я пойду возьму тако.

— Я пойду с тобой, — говорит Бриггс, удивляя Сэди до комичности.

За его спиной она поворачивается и говорит мне: — Да, черт возьми!.

— А теперь скажи мне, кто тебе нравится на Золотом кубке… — говорит Бриггс.

Сэди притворяется, что трахает его сзади, чтобы меня позабавить. А может, и для себя, трудно сказать.

— Кто мне теперь нравится? — говорит она, припадая на ногу.

Рамзес все еще стоит в очереди за водой. По его плечам я вижу, что его это раздражает. Я улыбаюсь, потому что он все равно ждет. Для меня.

— Я удивлен, что ты здесь, — говорит мне на ухо голос.

Я понимаю, что это Десмонд, еще до того, как поворачиваюсь. Отчасти по тому, как он касается моей руки, что сильно отличается от того, как это делает Рамзес, а отчасти потому, что я знала, что он воспользуется своим шансом, как только решит, что я одна и беззащитна.

Его лицо слишком близко к моему. Я привыкла смотреть на Рамзеса сверху, даже на самых высоких каблуках. Дес красив, как девушка. Губы у него красные.

— Не по своей воле, — говорю я.

Десмонд смеется. — Пожалуйста. Мы оба знаем, что ты делаешь все, что хочешь.

Его рука все еще лежит на моей руке, большой палец проводит туда-сюда, словно моя кожа — это ткань, и он проверяет ее качество.

— Если бы это было правдой, я бы рассказала старой доброй бабушке, как сильно ты любишь есть задницу.

Десмонд морщит нос. — Как всегда, стильно.

— Именно так. Я ничуть не изменилась, как и ты. Я видела, что Хэтти все еще водит эту старую Kia. Почему бы тебе не повысить ей зарплату, ты, гребаный скряга?

Десмонд игнорирует последнюю фразу, как игнорирует все, что не хочет слышать.

Низко и настоятельно он говорит: — Как долго ты собираешься наказывать меня за один момент? Я был удивлен. Если бы ты дала мне время…

— Что? — огрызаюсь я. — Ты мог бы работать над тем, чтобы не стесняться меня?

Его пальцы впиваются в меня. — Ты хочешь, чтобы я выставлял тебя напоказ, как это делает он?

— Нет, Дес. Я ничего от тебя не хочу. Кроме того, чтобы ты отпустил мою руку.

— Прямо сейчас, черт возьми.

Рычание Рамзеса заставляет Десмонда сбросить хватку, словно моя кожа раскалилась докрасна.

Он пытается скрыть, как сильно он подпрыгнул.

— Наслаждаешься вечеринкой, Рамзес? Не могу же я устроить такую в пентхаусе, правда?

Только Десмонд мог заставить пентхаус звучать как парковка.

Рамзес стоит так близко, что его тепло обжигает мне спину, возвышаясь надо мной. Десмонд не смеет даже дышать на меня.

— Ты прав, это место довольно впечатляющее. Хотел бы я, чтобы дедушка купил мне такой, вместо того чтобы работать водопроводчиком.

Я смеюсь над выражением лица Деса и над тем, как передняя часть бедра Рамзеса прижимается к задней части моего. Я непобедима, когда мы вместе.

— У тебя есть много вещей, которых у меня никогда не будет. — Рамзес берет меня за руку. — Но ты знаком с моей девушкой?

Глаза Десмонда фиксируются на наших сцепленных пальцах.

— Слишком много времени, — шипит он. — Для использованной мной и многими другими.

Если раньше Рамзес казался мне сердитым, то сейчас это не сравнится с той твердостью, которая оседает на нем. Это взгляд человека, побывавшего не в одном бою, а во многих. Рамзес меняет вес, и все его настроение меняется.

— Блейк — лучшая, — говорит он категорично. — И ты это знаешь, поэтому и пытаешься выстрелить, как только я отвернусь. Я даже не виню тебя за это, хотя, черт возьми, я заставлю тебя за это заплатить. Но если ты еще раз назовешь ее подобным образом, я убью тебя на хрен.

— Ты убьешь меня? — прошипел Десмонд. — Ради всего святого…

— Я не знаю, как ты, "старые деньги", справляешься с этим, но я справлюсь так: поставлю тебя на колени перед всеми этими людьми, на которых ты пытаешься произвести впечатление, и заставлю извиниться перед ней. А потом я убью тебя на хрен.