Научи меня дышать (СИ) - Вэйл Кейт - Страница 70

Я делал вид, что все в прошлом, но на самом деле все еще не смирился с этой потерей.

Мама опускает руку и разглаживает край платья.

— Твой отец никогда не признается, но ему тебя очень не хватает. Он читает каждую заметку о тебе, слушает рассказы Вики, стоит ей вернуться из Нью-Йорка и нервничает, когда нам удается поговорить по телефону.

— Мне кажется, мы с тобой говорим о разных людях.

Даже в последнюю нашу встречу, отец предельно ясно выразился насчет моей работы.

— Нам всем не легко дается признание собственных ошибок, а таким гордецам как вы оба это сделать практически невозможно. Вы с отцом очень похожи, хоть ты и не хочешь этого признавать.

Видимо мама замечает мой недоуменный взгляд, потому что качает головой.

— Вот видишь, даже сейчас ты противишься этому. Да, он хочет, чтобы ты продолжил его дело, но это только из-за желания, чтобы ты был рядом с ним. Когда я узнала, что беременна вами, то я в жизни не видела более счастливой улыбки, чем у вашего отца. Богдан, он все сделает ради семьи, только дай ему шанс.

— Думаю для этого слишком поздно.

Если я слишком горд по отношению к отцу, то он сам виноват в этом. Это он раз за разом захлопывал передо мной дверь, и я больше не собираюсь в нее стучаться. И гордость — единственное, что у меня осталось, чтобы не упасть.

Она поджимает губы.

— Я не права, что так себя веду: вечно пытаюсь починить то, что сломано, но я не могу отказаться возможности вновь соединить нашу семью. Мне очень жаль, что меня не оказалось рядом в нужный момент и мне ничем не искупить вину перед тобой за годы, которые превратились в пропасть, но я сделаю все, чтобы сократить расстояние между нами.

Я лишь киваю.

Мама обводит взглядом гостиную и на ее губах появляется улыбка, когда она видит гитару Миры, стоящую в углу.

— Ты счастлив с этой девушкой? — робко спрашивает она.

— Да, — без раздумий отвечаю я. — Правда временами Мира делает меня сумасшедшим.

— Значит это и есть настоящие чувства. — она похлопывает меня по колену. — Когда ты познакомишь нас?

— Вот так сходу? Мам, а как же тысяча вопросов перед этим?

— Зачем они мне нужны, если я вижу, что ты счастлив и сходишь с ума. Я уже хочу познакомиться с этой девушкой.

— Я пока что не думал об этом. Возможно, после того как вернемся из Нью-Йорка.

Хотя Мира так мне и не сказала, полетит ли она со мной.

— Ты улетаешь? — ее взгляд впивается в меня. — Я думала, раз у вас все серьезно, то ты останешься дома.

— Я не могу бросить Майка, к тому же у меня все еще есть обязательства. Может Мира согласится пожить некоторое время в Америке, — я пожимаю плечами.

Мама смотрит на меня таким странным взглядом, что я не могу разобрать его. Но в груди появляется чувство, которое я испытывал в детстве, когда совершал ошибку и мама всегда давала мне время чтобы ее исправить.

Она слабо кивает, а затем встает.

— Я хочу на следующей неделе устроить семейный ужин и жду вас с Мирой вместе. Отказы не принимаются.

Снимаю с крючка ее пальто и помогаю надеть. Мама поправляет волосы и поворачивается ко мне. Она сжимает мои плечи, а затем прислоняется щекой к моей груди.

— Прошу тебя, дай мне шанс все исправить, — шепчет она и отстраняется. — Я не хочу вновь терять тебя.

***

— Почему не спишь? — слышу я тихий голос Миры.

Она облокачивается плечом о дверной косяк и с сонной улыбкой на губах, смотрит на меня. Ее волосы завязаны в небрежный пучок, несколько прядей свисают около лица, в тусклом свете я замечаю очертания груди под моей майкой. Во мне все трепещет от ее вида. Такого родного и привычного.

— Решил еще раз проверить снимки, — бросаю взгляд на экран ноутбука и вижу, что сейчас уже три часа ночи. — Я тебя разбудил?

Мира машет головой и направляется ко мне. Она садится рядом и кладет голову мне на плечо. Я даже не заметил, как провел за работой несколько часов.

— Нервничаешь?

— Отчасти. Если бы я находился в Нью-Йорке, то было бы проще проконтролировать некоторые моменты, но с акульей хваткой Риты, никаких оплошностей не должно быть.

— Эта женщина своего не упустит. Я слышала ее издалека, но даже на таком расстоянии она убедила меня сделать пожертвование.

Чем ближе день выставки, тем больше я не нахожу себе места. Несмотря на то, что я уверен в уже имеющихся снимках, где-то внутри меня все завязывается в тугой узел нервозности от которого я начинаю сомневаться в своей работе. На карту поставлено слишком много.

После того как ушла мама, мы с куратором еще два часа проходились по важным моментам выставки. Она сказала, что помимо городского управления пригласила еще несколько влиятельных людей, которые заинтересованы в том, чтобы построить в Бронксе торговый центр и предложить рабочие места исключительно местным жителям и тем, кто хочет начать жизнь заново.

С одной стороны — благотворительность и способ заработать себе хорошую репутацию, а с другой — деньги, очень много денег.

— Почему именно бездомные? — вдруг спрашивает Мира.

Поднимаю руку и почесываю затылок.

— Как-то я возвращался поздно ночью из студии. Байк был в автомастерской на покраске, поэтому пришлось вызвать такси.

— Какой кошмар, — с иронией отзывается Мира.

— Не ехидничай, — убираю ноутбук на стол и тяну ее за руку. Мира кладет голову мне на колени. — В общем я так замотался, что не сразу понял, что забыл кошелек в студии. Водитель оказался настолько упрям, что отказывался подождать каких-то пару минут, чтобы я сбегал домой за деньгами. Он устроил целое представление, будто поездка стоила тысячу долларов, а не двадцать. Он даже заблокировал дверь, чтобы я не вышел и тут произошло то, чего я никак не ожидал: бездомный, мимо которого я проходил каждый божий день, молча протянул ему злосчастные двадцать баксов, а затем сел в свою картонную коробку и как не в чем не бывало заснул.

Мира не сводит с меня взгляда.

— Если для меня эти деньги совершенно ничего не значили, то он мог прожить на них несколько дней и купить еды. Да что угодно. И дело тут совсем не в этом. Просто он взял и отдал свои деньги. Естественно дома я взял больше нужной суммы и попытался ему отдать, но он категорически отказывался.

— И что ты сделал?

— Я на протяжении недели приносил ему еду, кое-что из одежды. Мы даже стали кем-то вроде друзей.

Мира скептически смотрит на меня.

— Нет, правда. Он рассказал свою историю. У Брукса была небольшая фирма по уборке домов, вполне хватало на содержание семьи и скромного отдыха раз в год, а потом он оступился. Начал играть, так как азарт всегда его манил и проиграл все состояние. Жена забрала детей и уехала на другой конец страны, а он начал спиваться. Так он и оказался на улице с единственной ценной вещью, напоминающей, что все в этой жизни можно потерять по щелчку пальцев — фишка из игрального клуба.

— Что с ним стало?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю, однажды утром он просто исчез. Что-то щелкнуло во мне в тот момент — пропускаю ее мягкие волосы сквозь пальцы и касаюсь скулы. — То есть, он отдал все, что у него было и ничего не попросил взамен. Не все такие и я здраво смотрю на вещи, просто я знаю, как иногда тяжело вновь встать на ноги и пытаться бороться. Возможно, если начать с чего-то малого, например, привлечения внимания к теме бедняков, то у них будет больше шансов вернуться к нормальной жизни.

— Тебе было трудно, — шепчет Мира и перехватывает мою руку.

— В каком смысле?

— Ты был один.

— Ну у меня все получилось. Модели в студии, вечеринки, помнишь? — я поигрываю бровями за что получаю шлепок по руке.

Мира переводит взгляд на экран ноутбука и становится задумчивой. В редакторе как раз висит фотография Брукса. Я сделал ее на портретный объектив, поэтому видно только лицо. Каждую глубокую морщинку вокруг глаз и скрывающуюся за ней историю. Его волосы доходят до самых плеч и настолько сальные, что слипаются в толстые локоны, а на одежде отчетливо видны дыры и пятна грязи. И все же, несмотря на отталкивающий вид, в его глазах и улыбке можно увидеть доброту и отзывчивость.