Прекрасное отчаяние (ЛП) - Вуд Рейвен - Страница 38

Он выпускает длинный выдох через нос.

— Сегодня я был очень терпелив, милая. Но сейчас это закончится. Если ты еще хоть раз заставишь меня повторить команду, я проведу остаток этой ночи, безжалостно лаская тебя, не позволяя кончить, пока твой разум не взорвется, и ты не превратишься в рыдающее месиво, дрожащее у моих ног. Я понятно объясняю? — Прежде чем я успеваю кивнуть в знак торопливого подтверждения, он произносит: — Ползи.

Я тут же наклоняюсь вперед и упираюсь руками в прохладный каменный пол.

А потом я ползу.

Медленно.

На руках и коленях.

Навстречу дьяволу в его черном костюме.

С трусиками во рту.

Это одна из самых унизительных вещей, которые я когда-либо испытывала. И в то же время моя киска полностью промокла.

Александр наблюдает за мной с ухмылкой на лице и взглядом, который заставляет желание гореть в моей крови. Я глубоко дышу через нос, пока мой клитор пульсирует, а сердце колотится от унижения и удовольствия одновременно.

Я останавливаюсь, когда дохожу до места перед ним, но он судорожно сжимает пальцы, приказывая мне подойти ближе, и я двигаюсь, пока не оказываюсь на коленях между его раздвинутых ног. Моя киска ноет от желания, я наклоняю голову и снова встречаюсь с ним взглядом.

Несколько секунд он просто смотрит на меня.

Затем он тянется вперед.

Упираясь рукой в мой подбородок, он проводит большим пальцем по моему рту, а затем вводит его между моих губ. Я открываюсь для него. Он проводит большим пальцем по внутренней стороне моей нижней губы еще несколько раз, а затем хватает мои трусики и вытаскивает их изо рта.

Я провожу языком по губам и сглатываю, а он бросает трусики на пол.

Его глаза снова встречаются с моими.

— Хорошая девочка.

Дрожь удовольствия пробегает по моему телу.

Александр проводит рукой по моему горлу, а затем проводит пальцами по ключицам. Еще одна дрожь пробирает меня до костей.

— Расстегни мои брюки, — приказывает он.

Потянувшись вверх, я выполняю его приказ.

— Вытащи мой член.

Я просовываю руку под его черные боксеры и обхватываю пальцами его твердый член. Сердце колотится о ребра, пока я вытаскиваю его член наружу, пока он не становится полностью видимым. Ощущение пульсации в моей киске быстро нарастает.

— Ты видишь это, милая? — Александр нежно ласкает мою щеку, прежде чем его рука крепко обхватывает мое горло. — Я могу заставить тебя ползать. Я могу заставить тебя дрожать от удовольствия. Я могу заставить тебя подчиняться каждому моему приказу. — Его хватка крепнет, перекрывая мне доступ воздуха. — Ты моя.

Мое сердце бешено бьется в груди.

— Хочешь, я снова дам тебе дышать?

Я быстро киваю.

— Видишь? Моя. — Он отпускает мое горло. — Скажи это.

Мой клитор пульсирует так сильно, что я уже на грани того, чтобы умолять его трахнуть меня. Задыхаясь, я выдавливаю:

— Твоя.

— Хорошо. А теперь соси мой член так, как будто ты это желаешь, как никогда.

Опираясь одной рукой на его крепкое бедро, я наклоняюсь вперед и обхватываю другой основание его члена. Из его груди вырывается глубокий стон, когда я провожу языком по его кончику, а затем беру его в рот. Усиливая хватку, я двигаю рукой вверх-вниз, пока обрабатываю ртом вторую половину его члена, чтобы он чувствовал все мое желание.

Его глаза трепещут.

Наслаждение пульсирует во мне. Мне нравится видеть его таким. Так далеко за пределами его обычного абсолютного контроля, когда он так полностью отдается на мою милость.

По своей прихоти я глубоко втягиваю его в горло, пока не захлебываюсь его членом. Он резко вдыхает и крепко сжимает мои волосы, когда по его мускулистому телу пробегает дрожь удовольствия. Я отстраняюсь. Еще раз проведя языком по его кончику, я снова погружаю его.

Его грудь быстро вздымается и опускается, пока я изо всех сил сосу его член.

Но прежде, чем я успеваю заставить его тело подчиниться мне, он, схватив меня за волосы, отталкивает меня назад.

Ошеломленный шок промелькнул в моем сознании, и я запаниковала, подумав, что, возможно, сделала что-то ужасно неправильное.

Но не гнев горит в его глазах, когда он поднимается со своего места. Это похоть.

Повалив меня на пол, он обхватывает мои бедра, а затем наклоняется вперед, чтобы провести губами по моей обнаженной груди. Каменный пол холодный под моей спиной, но я почти не чувствую этого, потому что моя кожа горит там, где его рот касается меня.

Мои соски твердеют, когда он целует меня, спускаясь вниз по животу и отклоняясь назад, пока его член не оказывается у моего входа. Я тянусь вверх и запускаю пальцы в его темные волосы, когда стон срывается с моих губ.

Он садится прямо. Взяв мои запястья в крепкий захват, он убирает их с волос и укладывает на пол. Мой клитор запульсировал, когда он склонился надо мной и прижал мои руки к полу рядом с головой.

Я смотрю в эти бледно-голубые глаза, и от их взгляда у меня перехватывает дыхание. Прежде чем я успеваю восстановить его, Александр вводит в меня свой член.

Приподнявшись с пола, я задыхаюсь, глядя в расписной потолок, когда его толстый член полностью заполняет меня. Его руки крепко держат мои запястья, прижимая их к полу, пока он выходит из меня, а затем снова входит.

Наслаждение пронзает меня.

— Смотри на меня, — прошипел он.

Мне требуется несколько попыток, прежде чем я смогу снова сфокусировать взгляд. Когда я это делаю, то вижу, что Александр смотрит на меня сверху вниз, как будто выбивает свое имя в моей душе.

Он снова вставляет в меня свой член.

— Кому ты принадлежишь?

Я открываю рот, чтобы ответить, но он вырывается и снова погружает свой член глубоко внутрь меня, так что из моих легких вырывается только отчаянный стон.

Крепко сжимая мои запястья, он снова погружается в меня.

— Я спрашиваю, кому ты принадлежишь?

Наслаждение пульсирует во мне.

— Тебе, — задыхаюсь я.

Он впивается в меня.

— Скажи это еще раз.

Каждый мой нерв горит, напряжение пульсирует во всем теле, умоляя вырваться на свободу. Еще один стон срывается с моих губ, когда он продолжает свой жестокий темп, безжалостно валя меня на пол.

Я вдыхаю воздух, в котором, кажется, не хватает кислорода, прежде чем выдавить:

— Тебе.

Толчок.

— Еще раз, — требует он.

Толчок.

— Тебе. — Мой разум разрывается от нарастающего напряжения внутри меня, но он не сдается. Корчась под ним, я откидываю голову назад и отчаянно задыхаюсь.

— Тебе. Я принадлежу тебе.

— Хорошая девочка.

Освобождение взрывается в моем теле. С моих губ срывается жалкое хныканье, когда мои внутренние стенки дрожат, а моя киска сжимается вокруг его толстого члена.

Он не сбавляет темп.

Мои конечности трясутся на полу, пока он жестко трахает меня до оргазма, пока мой разум не начинает отключаться от бури удовольствия, которая бушует внутри меня.

Я дергаю его за запястья, умоляя позволить мне прикоснуться к нему. Мне нужно почувствовать его тело под своими ладонями. Мне нужно почувствовать его.

А он не дает.

Неприкасаемый, как бог, заставляя мои руки оставаться прижатыми к земле, пока он трахает меня с абсолютным превосходством, пока сам не кончает. Я выдавливаю из себя нечто среднее между хныканьем и стоном.

Когда последние волны оргазма выплеснулись из наших тел, я полностью обмякла на полу и просто лежу там, совершенно обессиленная.

Моя грудь вздымается, а щеки пылают жаром.

Не отпуская моих запястий, Александр остается на месте с глубоко запрятанным членом внутри меня и смотрит на меня сверху вниз.

Как только я моргаю глазами и встречаю его взгляд, он произносит одно слово.

Угрозу.

Обещание.

— Моя.

30

АЛЕКСАНДР

В моей груди что-то изменилось. Я не могу точно определить, что это, но мне кажется, что внутри меня что-то сдвинулось. Услышав, как Оливия сказала, что она моя, я не ожидал такого.