Серпантин (СИ) - Гиннер Инга - Страница 22

— Ты где? — выпалил он. — Скоро будешь? Я уже помылся.

— Прости, я сегодня не смогу, — сказала Вика, боясь до дрожи. — Максу понадобилась моя помощь.

Молчание било под дых. Вика слушала участившееся дыхание брата и гадала, что он сделает.

— Максу совсем плохо? — спросил Федя подозрительно. — Совсем-совсем?

— Да, без меня он может умереть.

Вика услышала шорох в другой части комнаты — Макс явно внимательно слушал разговор.

— Ладно, — протянул Федя. — Но меня ведь укладываешь ты?

— Ты поставь телефон на громкую связь, и я тебе почитаю, как обычно.

Судя по прибавившемуся шуму, Федя откликнулся на просьбу. Вика дождалась, пока он устроится под одеялом и по памяти начала рассказывать о смелой Герде, отправившейся спасать беспутного Кая.

Когда из трубки донеслось мерное сопение, мать сбросила звонок. Вика устало откинулась на спинку кресла, задрав голову к потолку. Ничего, она справится. Попросит у начальника — он ее ценит, уже дважды премию выписывал. Ничего, как-нибудь устроится. Главное — операция, а там уже вместе выкарабкаются.

Она спрятала телефон в карман и вернулась к окну — проверить, боится ли по-прежнему. Умытый снегом, город блестел, как стеклянный. Его прорезала насквозь длинная черная полоса, будто разлитые чернила: Нева густо и медленно текла по всем жилам и артериям Петербурга. Какая-то иная реальность.

— Сколько денег нужно? — раздался серьезный голос позади.

Вика обернулась через плечо. Макс приподнялся на локте и смотрел на нее в упор.

— Двести тысяч, — призналась Вика.

— Всего? — удивился он и на всякий случай уточнил: — Рублей?

— Да.

— Скажи номер карты?

«Ну нет, — про себя улыбнулась Вика. — Ничего у тебя не выйдет. Я никогда не буду у тебя в долгу».

— Спасибо, не нужно, — улыбнулась она.

— Твое упрямство иногда просто поражает, — то ли восхитился, то ли упрекнул Макс. — Эта квартира стоит сто косых в месяц. Как думаешь, я могу себе позволить потрать всего вдвое больше, чтобы помочь ребенку и наконец расплатиться с той, благодаря которой до сих пор жив и от которой у меня так крышу рвет, что я дышать не могу?

Вика устало взглянула на него — бледный, упрямый, ее. В последнем она теперь не сомневалась.

— Макс, ты — серпантин, — сказала она то, что давно билось под кожей.

Он долго смотрел на нее, и лицо его походило на вечернее небо при сильном ветре: тучи то набегали, то рассеивались, и успеть за ходом его мыслей было невозможно.

— Поясни, — наконец попросил он и, судя по тону, ответ имел значение.

— Догадайся сам, — прищурилась Вика. — Ты же умный.

— Я просто хотел услышать иную формулировку.

— Что я люблю тебя? — мягко усмехнулась Вика. — Нет, не дождешься.

Макс опрокинулся на спину, прикрыл глаза от света запястьем без часов. Вика видела, как быстро и нервно ходит его живот, как вторая рука нет-нет, да возвращается к левой половине груди. Зря она сказала. С другой стороны — может так все же будет проще?

Переливчатая трель звонка наполнила квартиру. Вика открыла дверь — молоденькая девушка цыганского типажа вкатила сервированную тележку. Пожелав приятного аппетита, она испарилась, а Вика щелкнула замком. Макс продолжал неподвижно лежать на кровати, и только редкие механические движения убеждали Вику, что волноваться рано.

Пока она раскладывала ужин по тарелкам на кухне, откуда-то сверху полилась ненавязчивая медленная музыка, и Вика с удивлением признала в ней вальс Дога. Зачем все это? Зачем пытаться сделать вид, что ему нужно от нее чуть больше, чем запасной аэродром? Вика не обижалась за отведенную ей роль — сама же согласилась — но не выносила фальши.

— Вино будешь? — спросил Макс, появившись у нее за спиной.

— Пьяная женщина оказывает меньше сопротивления? — съязвила Вика, разозлённая своими домыслами.

Он, уже собиравшийся на кухню за бутылкой, помедлил. И Вике вдруг вспомнилось, как он выгнал ее из машины под снег — то выражение его глаз крепко запало в душу. И теперь оно было почти таким же.

— Мне кажется, ты себя слегка переоцениваешь, — процедил он, но как-то даже ласково. — Совсем немного, да?

Вика молча снесла упрёк.

— Вик, — он, видимо, почувствовал, что перегнул палку, — я просто хочу расслабиться и предлагаю тебе присоединиться. Здесь достаточно спальных мест для двоих людей, которые друг друга недостаточно хотят, так что не нужно себя накручивать, ладно? Я невъебенно устал, у меня раскалывается голова, и я страшно не хочу с тобой ругаться. Кажется, мне этого уже на жизнь вперёд хватит. Согласна?

— Обойдусь чаем, — ответила Вика, сделав вид, что отповедь ее нисколько не задела.

— Прекрасно.

Она хотела добавить, что и ему не стоит злоупотреблять, но удержалась. Мальчик взрослый, уж как-нибудь справится. А она уже смертельно устала чувствовать себя его нянькой.

Ужинали молча, в нарастающем напряжении. Хотелось, чтобы пытка тишиной поскорее кончилась, но слов не осталось, и Вика угрюмо ковыряла сделанный, судя по стоимости, из настоящего мамонта стейк.

— Ты классно читала, — заметил Макс. — Наизусть знаешь?

— За пять лет выучила, — пожала Вика плечами.

— Тяжело?

Вопрос его явно касался не «Снежной королевы», но Вике не хотелось развивать Федину тему. И признаваться не хотелось тем более.

— Нормально, — скупо ответила она.

— Ты никогда оттуда не уедешь? — продолжил допрашивать Макс, но по его глазам, оживившимся от вина, стало ясно, что вопрос не праздный.

— Вряд ли. Не представляю, как жить не на земле.

— Ну вот как-то так, — Макс обвёл рукой квартиру. — В тепле, комфорте и с интернетом.

— Мне здесь тесно.

— Потолком нимб сбивает? — хмыкнул Макс.

— Нет, от тебя не спрятаться.

— Так ты от меня и дома не спрячешься. Я такой. Всепроникающий.

Вика не улыбнулась. Натянутые шутки, натянутые нервы. Зачем она продолжает эту игру? Дурное чувство — надежда на лучшее, именно оно и толкает с обрыва.

Макс принялся собирать посуду со стола. Вика тоже поднялась и настойчиво потянула стопку грязных тарелок у Макса из рук. Он только недоверчиво приподнял одну бровь.

— Что ты собралась с ними делать?

— Помыть, — несколько растерянно отозвалась Вика.

— Ага, то есть мне не показалось, и ты впрямь поверила, что я снял квартиру без посудомойки? Ох, Синицына. Выбирайся ты из позапрошлого века, тут много чего интересного изобрели.

Вика почувствовала себя совершенно беспомощной — в чужом доме, не понятно зачем (хотя Макс заметно повеселел, но возможно, дело было в вине), не понятно на каких правах. А он ещё и подтрунивает. Она бросила взгляд на часы — уже полночь. Что-то менять поздно, осталось смириться и напомнить себе, что по крайней мере Макс жив и не хватается за сердце.

— Я лягу на диване, — сообщил Макс, расставляя тарелки торцом в посудомоечной машине. — Наверху. Если ты не возражаешь.

— Лучше я, — мгновенно перечила Вика. — Хочу побыть одна.

— Эх ты, дитя лишений, — поддел ее Макс, но дальнейший спор прервался звонком его телефона. — Ого, начальство, — удивился он и выразительно взглянул на оставшуюся на столе посуду.

— Я закончу, — кивнула Вика.

Она слышала, как Макс прошёл босыми ногами к окну, попутно отвечая в трубку:

— Да, Андрей Евгеньевич, сейчас проверю, куда деньги уходят и послежу за ними. Много не выведут, там лимиты смешные стоят, а так можем за руку схватить. Антохе дам задание найти дыру и заткнуть на будущее, хотя, сдаётся мне, нелёгкое это будет дело, мы и так все атаки на корню рубим. Хорошо. Спасибо. Да, вам тоже.

Вика, вытирая руки полотенцем, зашла в зону спальни, когда телефон скользнул по голому плечу Макса и с глухим хлопком приземлился на клетчатое покрывало. Макс дотянулся до ноутбука на прикроватном столике и, расположившись спиной к Вике, хмуро забарабанил по клавишам.

— Извини, — буркнул он, обозначив ее присутствие. — Кто-то пытается меня нагнуть. А я это очень не люблю.