Нити Жизни (СИ) - Луч Мария - Страница 16

Духи проникают в свежие трупы и наделяют их силой, скоростью и жадностью до плоти. Увидел деретника даже издали – считай, ты сам покойник. Телесные увечья им не страшны. В три прыжка настигнет и будет пожирать заживо, равнодушный к крикам и агонии жертвы. Редким счастливцам удавалось деретнику снести голову, кому-то повезло оторваться от погони на упряжке. К счастью, из-за присутствия духа разложение ускоряется и труп гниет на глазах. Чтобы мертвец не стал деретником, его нужно обезглавить и похоронить животом вниз, а отрубленную голову зажать между ногами. Черные шаманы, такие как Сармик, могут справиться быстрее – провести обряд камлания и закрыть мертвые тела для зловещих гостей.

Страх перед деретниками и тревога за близких заставила горожан спешно последовать указаниям молодого господина. Дружно все занялись расчисткой троп в город. Кто-то пустил в ход отломанные спинки кресел, кто-то махнул рукой и двинулся напролом, проваливаясь в снег на каждом шагу. Солнце припекало. Появилась надежда, что к закату по городу получится пройти без помех.

Нэвлис вместе с Корбу и Камом дождались, когда им расчистят путь, и поспешили к дому князя. Дэнеул с семьей занимал замок круглой формы с башнями-сталагмитами. На первом этаже в двух изящных гостиных устраивали званые ужины и деловые встречи, а второй этаж состоял из жилых комнат. Во время чудовищных неестественных бедствий дом князя становился сердцем помощи и управления.

Наутро после черной пурги во дворе вовсю суетились люди, звучали команды, шуршали карты, лаяли собаки, летел снег из-под лопат. В гостиную понесли носилки с пострадавшим. Там уже лежали тяжело раненые люди, которыми поспешила заняться белая шаманка Корбу. Кам молча к ней присоединился.

Шаманов делили на белых и черных, не по характеру, а по склонности к виду работы – белые лечили телесные и душевные недуги, благословляли свадьбы и охраняли роды, а черные предпочитали общение с душами мертвых людей, поиск живых, изгнание злых духов. Князь Дэнеул ценил шаманов всех видов. Он уважительно кивнул Корбу и Каму, а затем повернулся к сыну. Нэвлиса часто путали с его статным и моложавым отцом. Отличались только волосы. У князя они серебрились.

– Нэвлис, здесь помощь уже не нужна, – сообщил Дэнеул, глядя на суету во дворе. – Отправь людей собрать весь Первый круг. Мы должны обсудить кое-что как можно скорее.

– Но я уверен, что могу значительно ускорить работу, – возразил ему сын, недовольный тем, что его отстранили от командования. – Полагаю, ты хочешь по горячим следам обсудить защиту города от ветра или укрепление ветхих домов. Но к чему такая спешка?

– Нет, речь пойдет не об этом, – Дэнеул посмотрел на сына и нехотя пояснил. – Появились новости о тотеме. Впервые с тех пор. Медлить нельзя.

– Какие новости? От кого ты узнал? – Нэвлис подался вперед, его глаза разгорелись от любопытства.

– Все потом, при встрече, – отмахнулся Дэнеул и перешел на шепот. – И да, приглашай всех к часу дня, а наместника – к двум. Гонцу выдашь награду за понимание. Если что, пусть все отрицает и кается, что перепутал цифры.

С первой встречи мореходов из Ангардаса и северных оленеводов стало ясно, что войны не будет – победитель определен заранее. Прежний князь племени орочи принял новых соседей и быстро наладил с ними обмен товарами и знаниями. Время шло, сыграла роль оторванность от большого мира – границы стерлись, и кровь смешалась. Власть в Изысках оказалась в руках наместника короля и одного потомственного князя. Первый командовал северным флотом, вел торговлю с соседними странами через Ледяной морской порт, а последний заботился о людях и ведал добычей щедрот земли и моря. Обычно наместники старались выслужиться перед королем и выжать из региона все соки, а потом уехать в новенькое имение где-то на юге страны. Нынешний ставленник короны Идан тоже не отличался любовью к населению. Редко помогал, чаще добавлял проблем. Но первый круг без участия наместника приравнивался к оскорблению Тортура. Оставалось только выигрывать немного времени.

Отправив гонцов, Нэвлис сразу пошел в зал советов и занял свое место за длинным белоснежным столом со вставками из камня и стекла. Его пальцы нетерпеливо постукивали по подлокотникам кресла. Неужели, наконец! Новость о тотеме – его билет в новый мир! Естественно, он убедит отца, что должен поехать с Даром, куда бы там ни было! А уехав, несомненно, доберется до Оспари. Вернется ли обратно? Вероятность мала. Нужно заранее написать письмо отцу и матери. И, что еще более важно, не допустить казни Дархана… Ведь если вину за черную пургу повесят на него, то никакой поездки и вовсе не состоится.

От размышлений его оторвал быстрый стук каблуков по коридору. В зал влетела Майма в длинном белом платье с широкими рукавами. Темноволосая шаманка была едва ли старше Лиса, но двери в доме князя открывала без стука, уверенная, что ей все сойдет с рук.

– Где она?! – воскликнула Майма. В ее огромных черных глазах плескалась тревога. По правой щеке слезой спускалась татуировка в виде змеи.

– Соболезную, Майма, – медленно произнес Нэвлис. – Твоя сестра найдена мертвой. Ее дочь в порядке, но очень тяжело переживает, ее еле оторвали от тела матери. Корбу усыпила ее, но тебе лучше пойти к ней прямо сейчас.

Майма пропустила мимо ушей его предложение и рухнула на стул.

– Великий Нум, когда это закончится? – простонала она. – Я слишком поздно предупредила их, черная пурга пришла так внезапно! Здесь точно не обошлось без прихвостней Уоюра! Сколько же мы будем еще бездействовать? С детства я слышу про этого клятого духа Гнева, но все сидят, сложив лапки! А несчастья растут как снежный ком.

– Как никто ничего не делает? Разве такая пурга могла закончиться сама? Дар остановил ее, бьюсь об заклад! – возразил Нэвлис.

– Дар лишь худо-бедно расхлебывает последствия, – скривилась Майма. – Проблему это не решает и людей не воскрешает. Душу щемит, как жаль малышку Нэдко! Она недавно отца потеряла, а теперь и мать. Пора наконец прикончить твоего дружка, и все наладится.

– Глупо и недальновидно кричать об этом, сестра костра. Если теперь Дархан умрет, подозрение сразу падет на тебя, – заметил наместник Идан, неспешно вплывая в зал советов. Холеный и вальяжный брюнет плотного телосложения выделялся на фоне аскетичных и подвижных северян. На его рукаве красовалась брошь с символом Ангардаса – треугольник, от которого в разные стороны отходят лучи.

Нэвлис и Майма сложили руки над головой в знак почтения, которого не испытывали, и шаманка заметила:

– Подозрение? Да люди в ноги будут мне кланяться, если у меня это получится. За него никто и белки не даст.

– Мне он очень дорог, – выразительно посмотрел Нэвлис на шаманку. Белку рисовали на бумажной купюре самой низкой стоимости.

– Очень дорог? Дороже пяти миллионов мамонтов? – лениво спросил Идан.

Нэвлис нахмурился. Эти могучие животные работали на рудниках, перетаскивая грузы, но наместник говорил о самых крупных купюрах в стране, которые мамонта изображали. Кто заплатит такие деньжищи за смерть шамана? Идан любовался озадаченным лицом молодого человека.

– Да, ты все верно расслышал. Если князь сам прикажет казнить шамана, то получит в подарок пять миллионов мамонтов и очень выгодное предложение – продавать сырую платину за границу, вместо того чтобы перерабатывать ее и отправлять в столицу.

– Что за бред? – выпалил Нэвлис, которого это заявление застало врасплох. – Но ведь сейчас все бумажные деньги решили заменить монетами из платины. Отправлять готовый металл в столицу – приказ короля. Как мы его нарушим?

«И как вообще ты, скользкий тюлень, появился здесь раньше Первого Круга?» – мысленно договорил он. Предложение наместника оказалось на удивление выгодным. Владельцы рудников платили огромные налоги за обработку металла, даже при том, что отправляли его в столицу для нужд всего государства. Земля щедро делилась платиной, и северяне тратили на добычу массу сил, получая в уплату от Тортура копейки. В соседнем государстве дали бы справедливую цену, да и с сырьем возиться бы не пришлось. Но с какой стати он это предлагает, и при чем тут Дархан?