За грань. Инструкция по работе с вампирами (СИ) - Амери Анастасия - Страница 25

— П…п-помог-ги, — меня трясло в лихорадке.

Нашу силу забирают.

— Где он? — он сдавил мои щеки, заставляя смотреть прямо в глаза, и я поняла, что мы сейчас на полу, а он уложил мою голову себе на колени. — Говори!

Грудная клетка разламывается. Они берут наше сердце в руки.

Я мотала головой, пытаясь избавиться от видений, схватилась за виски — казалось так я смогу выдавить из головы образы и боль. Слишком сильно. Кожа покрылась испариной, а следующее мгновение все резко прекратилось. Настолько, что будто бы и не было тех нескольких минут агонии умирающего существа.

— Мэйер, говори, мать твою, — зарычал босс прямо мне в лицо.

Тепло волнами вновь наполняло мое тело, чему можно было только несказанно радоваться. Я растерянно уставилась на лицо Йоана, осознавая, что так близко при свете дня еще никогда его не видела. Босс нависал надо мной, светлые волосы щекотали кожу, глаза искрились вампирской силой, губы являли собой жесткую линию. Стрэнд был одержим.

— Да, он был здесь, — во рту стало липко и горько, хотелось воды, но меня бы не отпустили без ответов. — Не могу сказать точно в здании или на улице, но такого я еще не испытывала. Не может быть сомнений — Танец Смерти в Эдинбурге.

Я подтвердила его мысли, в глазах Йоана появился намек на надежду. Трудноуловимый момент мрачной одержимой радости. Да что же, черт подери двигало им?

— Сейчас ты его чувствуешь? — его горячее дыхание щекотало кожу.

— Нет, — легко соврала я, а он не распознал за собственными мыслями.

Пальцы до сих пор покалывало, клинок был явно далеко, но ощутим. Если начать движение в его сторону, то, скорее всего у меня будет новый приступ. Говорить об этом Стрэнду я не собиралась, ведь до конца не знала на что он пойдет, чтобы заполучить его. Первородный не поступится ничем, особенно моим самочувствием, чтобы выследить древний стилет майя. Мы были так близко. Невероятное везение, не так ли? Время сбора Совета и появление клинка в Шотландии. Некто уже владел им. Я бы хотела сама выяснить кто, чтобы отобрать эту темную вещицу и запрятать так далеко, чтобы ни один вампир не нашел.

Стрэнд прищурился, внимательно вглядываясь в мое лицо, будто пытался увидеть в нем какой-то подвох.

— Ты почувствовала его, как только мы вошли в отель?

— Думаю да, только поняла не сразу.

Он отпустил меня и поднялся. В его движениях можно было уловить нетерпение. Я села, разминая пальцы, покалывание никуда не ушло, но от боли не осталось и следа.

— Клинок удалился или просто пропал? — требовательно посмотрел на меня вампир.

— Сложно сказать. Наверное…

— Меня не интересует «наверное». Подумай — прошипел начальник, показывая клыки.

Я внутренне съежилась, вспоминая боль, которую они могут причинить.

— Просто пропал, — все еще сидя, всплеснула я руками. — Думаешь он в отеле?

— Не знаю, — он запустил пальцы в волосы и растрепал их. Такой чистый человеческий жест, что я засмотрелась, еще ни разу не видев его таким взволнованным. — Здесь несколько других первородных, но у них его просто не может быть.

Стрэнд смерил меня испытующим взглядом, явно прикидывая как пустить мой талант на благо делу.

— Пойдешь сегодня со мной.

— Куда?

— На вечеринку, но прежде мы обшарим несколько номеров.

Недобрый блеск в его глазах мне вовсе не понравился.

Мощный синтвейв бил в уши набатом, сложно было поверить, что прямо в центре Эдинбурга за невзрачным входом, под землей первородные и высшие вампиры устроили кровавую вечеринку. Удивительно, неужели столь громкая музыка и сильный бас не раздражали их четкий слух? На мне было так мало ткани, что по дороге в этот забытый богом и всеми святыми клуб, я не переставала одергивать короткий атласный подол бесспорно красивого, но слишком маленького и узкого темного мерцающего платья. Узкие бретельки придавали абсолютно беззащитный вид, впрочем, так я себя и чувствовала. Но прежде, чем сесть в такси, я в этом наряде вместе со Стрэндом нагрянула в пять номеров нашего отеля, занятых первородными.

Ничего, никакого намека на Танец Смерти. Только куча хлама, да одинокий мужчина-игрушка, оставленный хозяином в номере. Пришлось отвлекать его глупым щебетанием в дверях.

Еще раз украдкой я взглянула на Стрэнда. Если не моя бурная реакция на клинок, то даже окажись мы с ним в одной комнате, рассказала бы я об этом Стрэнду? Резонно ли стараться самой провернуть кражу или же стоит поверить в слова начальника, что он ему нужен не для власти и темных знаний. Эти мысли крутились в голове постоянно. С одной стороны, он прав, я должна была ему доверять хотя бы потому, что он когда-то сохранил мне жизнь и даже чему-то немного учил.

Я так и не решилась рассказать, что все же продолжаю чувствовать клинок, хотя не понимаю как далеко он. Мы были в одном городе и мое тело, отчего-то отзывалось на него.

Мы прибыли непозволительно поздно, но Стрэнду было плевать на это. По его словам, он ненавидел дурацкую традицию балов перед серьезными заседаниями, сохранявшуюся веками, в которой единственным изменением была музыка, да наряды.

— Будь максимально осторожна, — говорил Йоан, склонившись к моему уху, пока мы спускались под руку по узкой черной лестнице. — Несмотря на все, здесь за тобой будут неусыпно наблюдать. Выкинешь номер и будешь молить, чтобы твоим карателем и убийцей стал я.

Первородный не изменял себе и был в превосходном, сшитым на заказ темно-сером костюме, на рубашке слегка поблескивали неброские, строгие золотые запонки. Всем своим видом он выдавал свое высокое происхождение, от уложенных назад льняных волос и хищной уверенностью на лице, до электрической энергетики и силы в каждом движении. Он крепко держал меня под руку и говорил приглушенно, чтобы лишние уши не могли услышать его слов.

— Надо полагать тут собралось слишком много вампиров? — шепнула я, зная, что начальник расслышит.

— Увидишь, — выдохнул он мне прямо в ухо, и я поежилась, поправляя маленькую сумочку на длинной цепочке — один из гарантов спокойствия.

Ведь в ней был нож-бабочка.

Я специально заколола свои каштановые волосы, открывая обзор на шею, чтобы каждый мог видеть — у меня есть хозяин. Сейчас я радовалась следу укуса. Он был моей броней и единственным, что теоретически могло защитить от посягательств. Имя Стрэнда всегда вселяло в некоторых вампиров либо ужас, либо неприязнь, либо благоговение, несмотря на чувства, все, как один признавали его силу и попросту не хотели связываться лишний раз. Что за прошлое так возвысило первородного в глазах других вампиров мне было не ведомо, но на тот момент это было не важно.

Как только перед нами открылись тяжелые железные створки, я тут же инстинктивно прижалась к Стрэнду.

— Что за х**? — впрочем, я сама не расслышала собственного голоса, громкая музыка быстро поглотила испуг и возмущение.

— Вампирский пафос, — прокричал мне в ухо Стрэнд, можно было почувствовать его раздражение. — Держи истерику при себе.

— Все нормально, — получилось процедить сквозь зубы.

Нос щекотал влажный медный запах с сильной примесью чего-то горького. Неоновая полутьма не пыталась скрыть развернувшейся вакханалии. Наверное, чем дольше ты существуешь в мире смертных, тем безоговорочнее чувствуется твое преимущество и тем прозрачнее рамки морали. Если у вампиров она, конечно, есть. Все походило на один огромный БДСМ-клочок. В разных частях большого помещения было слишком много различного непотребства, чтобы мозг мог оценить это адекватно. То, что мы видели в доме Лоренцо, было лишь пробником. Здесь лилось слишком много крови и было крайне много секса.

Невозможно было разобрать, где вампиры, где люди, пока не посмотришь кому-то в глаза. Несколько человек, кажется, смертных лежало без сознания на сцене, их потихоньку стаскивали с постаментов, отвязывая от расположенных в полу петель. Их место сразу же заняли другие. Судя по поведению, они были против того, что с ними делали. Двое мужчин, абсолютно голых, в одних лишь цепях были насильно приведены на постаменты, они упирались, но слабо. Цепи закрепили в петлях и резко потянули вниз. Жертвы упали на колени. Кровососы, которые их привели, полностью облаченные в бордовые мантии подняли вверх черные, тускло блеснувшие в клубных сумерках ножи и толпа, танцующая у самой сцены, радостно заулюлюкала, поднимая вверх пластиковые стаканчики.