Дарио (ЛП) - Торн Оливия - Страница 14

Когда я положила руку на дверь и толкнула ее, она со скрипом распахнулась, открыв мне мир, затерянный во времени.

Сама комната была сравнительно небольшой по сравнению с парадными залами в остальных частях особняка, но от этого она казалась уютной и комфортной.

Источников освещения было всего два: свет из коридора и луна, проникающая через витражное окно в дальнем конце комнаты. Даже в тусклом свете комната поразила меня своей красотой. Я пообещала себе вернуться на следующий день и посмотреть, как она выглядит при свете солнца, проникающего сквозь цветное стекло.

Я попыталась нащупать на стене выключатель и ничего не нашла.

Посмотрев на потолок, поняла, что там нет светильников. Однако в дальнем конце комнаты на столе стояло несколько канделябров.

Я осторожно пошла по темному центральному проходу, пока не дошла до них. Рядом с ними на столе лежал коробок спичек, и я зажгла свечи одну за другой, пока вся комната не озарилась светом.

Теперь, когда я могла видеть больше, то залюбовалась куполообразным потолком. Он был расписан ангелами и облаками, такими прекрасными, что они должны были быть в гораздо более известной церкви.

Каменные стены были увешаны гобеленами, на которых выцветшими красками были изображены двенадцать остановок Крестного пути.

Я стояла в благоговении… пока не услышала за спиной шаги.

Обернувшись, увидела в дверях Дарио. Он остановился на пороге и смотрел на меня.

— Боишься, что вспыхнешь, если войдешь? — насмешливо спросила я.

Он ухмыльнулся, затем вошел в часовню и опустил руки, как бы изучая их.

— Адского пламени пока нет.

— Дай ему время.

Он фыркнул и огляделся.

— Я не помню, когда был здесь в последний раз.

— Возможно, никогда?

— В детстве я приходил сюда молиться… но это было очень давно.

Я представила его маленьким мальчиком, сидящим на темной деревянной скамье и смотрящим на ангелов… и этот образ смягчил мое сердце.

— Тебе нравится? — спросил он.

— Здесь красиво, — призналась я.

— Хорошо. Тогда тебе не придется покидать поместье.

В памяти всплыл наш спор за обеденным столом, а вместе с ним и вся моя обида на то, что я стала его пленницей.

— Мне нужно в церковь, — упрямо сказала я.

Его глаза вспыхнули гневом.

— Ты должна ПОДЧИНИТЬСЯ мне.

— Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, — сказала я, процитировав Послание к Ефесянам. Затем насмешливо добавила. — То есть вот так?

Его улыбка была опасной.

— Да, за вычетом части «муж» и «жена».

Я встала во весь рост и посмотрела ему прямо в лицо.

— Я буду делать то, что ты мне прикажешь, потому что убьешь меня, если я этого не сделаю. Но подчиняться тебе? Никогда.

Может быть, это вино сделало меня такой храброй.

А может, меня подбадривал тот факт, что мы находились в часовне.

Думала, что Дарио с уважением отнесется хотя бы к тому, что мы находились в святом месте.

Я ошибалась.

Он снова, как и прошлой ночью, схватил меня за волосы и осторожно потянул, заставив поднять на него глаза.

Мое сердце учащенно забилось от страха.

Но и от возбуждения тоже.

Его тело прижималось к моему, когда он смотрел на меня сверху вниз.

Гнев на его лице…

Это было одновременно страшно и… стыдно сказать… эротично.

— Я сказал твоему отцу, что не лишу тебя девственности, пока ты не попросишь меня, — хрипло прошептал он. — Я не сказал, что не буду делать с тобой все остальное, что мне нравится, и чего я хочу…. Я сделаю тебя своей шлюхой… и когда придет время, ты будешь умолять меня взять тебя.

Все мое тело дрожало.

А потом он наклонился и поцеловал меня.

Я была слишком потрясена, чтобы сделать хоть что-то, кроме как стоять на месте.

В прошлом я целовалась с несколькими мальчиками — в неловкие моменты за зданием школы.

Но это было совсем не то.

Он был таким высоким…

Таким сильным.

Его губы были мягкими и теплыми, и я чувствовала прикосновение его аккуратно подстриженной бороды к своей коже.

Сначала я стояла неподвижно, пока его губы нежно прижимались к моему рту.

А потом я зарычала и изо всех сил попыталась оттолкнуть его.

Но его вторая рука — та, что не дергала меня за волосы, — обвилась вокруг моей талии и без усилий притянула меня к себе.

Мои мягкие изгибы прижались к его твердому, мускулистому телу.

Чем сильнее было мое сопротивление, тем настойчивее он прижимал меня к себе.

И он поцеловал меня еще крепче.

Пока вдруг не опрокинул меня назад.

Я инстинктивно схватилась за его широкие мощные плечи, стараясь не упасть.

И в этот момент я сдалась.

Сдалась…

И это было блаженство.

Мягкость его поцелуя, который с каждой секундой становился все крепче…

Его рука в мои волосах…

Это было слишком для меня.

Я почувствовала, как его язык бережно коснулся моих губ…

И я открыла свой рот.

Я открылась ему навстречу.

Казалось, мы оставались так целую вечность…

Он держал меня в своих объятиях, лишая сил…

Наши языки нежно соприкасались в самом чувственном ощущении, которого никогда не испытывала.

Я не осознавала этого, но жар заполнил все мое тело…

Мои груди.

Между бедер.

Я ничего не соображала. Все, в чем давала себе отчет, это то, что я хотела большего.

А потом все закончилось.

Он отпустил меня и прервал поцелуй.

И, ухмыльнувшись, оставил меня, охваченную вожделением.

— Ciao, bella, — прошептал он своим хриплым голосом и вышел из часовни, а я осталась стоять на месте, дрожа от переполнявших меня чувств и страстно желая, чтобы он вернулся и повторил все снова.

Глава 13

Дарио

Она была самой восхитительной из всех, кого я когда-то пробовал.

На ее языке и губах было вино…

Но под вином скрывалась такая сладость, какой я не встречал ни у одной из моих женщин. А их было много на моем веку.

Сначала она сопротивлялась, пыталась оттолкнуть меня.

Но она была слаба, как младенец, и я легко ее одолел…

Пока она не сдалась.

Это был тот самый момент, которого я хотел.

Ждал именно его.

Я почувствовал, как ее сопротивление ослабевало…

И вдруг она растворилась во мне.

Когда я опустил ее, и она схватила меня за руки, моя победа была полной.

Но это была не просто победа над ней…

Дело было в ее сладости.

Абсолютная чистота и невинность ее поцелуя.

Я никогда не испытывал ничего подобного.

Через несколько секунд я был тверд, как сталь.

И мне захотелось сорвать с нее это платье и овладеть ею — войти в нее глубоко и услышать ее крики экстаза…

Но я знал, что если зайду слишком далеко, она взбунтуется.

Она должна полностью сдаться мне, прежде чем я сделаю этот последний шаг.

Она должна умолять меня взять ее.

Но после четырех лет, в течение которых я не прикасался к женщине, меня почти переполнило желание.

Представьте себе, что вы четыре года не пробовали сахар — ни винограда, ни апельсинов, ничего.

А потом вы откусываете от самой вкусной клубники, которую когда-либо создавал Бог.

Я знал, что похоть одолеет меня, если не уйду в ту минуту.

Поэтому я сделал самое трудное, что когда-нибудь делал с женщиной.

Я остановился и оставил ее.

Кровь бурлила в моих венах.

Мой член пульсировал, твердый, как сталь.

Но я знал, что это единственный выход.

Я не уничтожу Рим, пока буду его завоевывать.

Она сама попросит меня об этом…

И тогда…

ТОГДА я овладею ею душой и телом.

Глава 14

Алессандра

Я совсем не выспалась.

В моей постели я снова и снова переживала этот момент.