Удержать мою девушку (ЛП) - Снайдер Анжелика - Страница 38

— Плесни на него немного воды, — говорю я Бенито, который кивает в ответ на мою просьбу. — Я хочу, чтобы Трей бодрствовал каждую гребаную минуту.

Он будет страдать, пока я не получу то, что хочу. И даже после этого я буду мучить его, потому что я знаю, что Майнер сделал бы для меня именно это, если бы все было наоборот.

Селина ждет меня в коридоре, удивляя до чертиков. Уже далеко за полночь, и она должна была бы крепко спать в своей постели. Но она сидит здесь на краешке стула, который, должно быть, притащила, с озабоченным выражением лица. Меня не было несколько часов или, черт возьми, может быть, даже целый день или больше.

Я не знаю точно. Там, внизу, без окон и часов, легко потерять счет времени.

— Чья это кровь? — спрашивает она с озабоченным выражением лица.

Черт возьми, она уже дважды видела меня покрытым чужой кровью. Я знаю, это навевает на нее плохие воспоминания, но, честно говоря, думал, что она уже в постели. Я не думал, что увижу ее на обратном пути в свою комнату, но она, должно быть, решила подождать меня. И даже не знаю, что чувствую по этому поводу в этот момент. Я все еще потрясен, все еще зол всем, кроме того, каким я должен быть в ее присутствии.

— Иди спать, Лина, — рычу я на нее. Я не в настроении успокаивать ее прямо сейчас. Адреналин бурлит в моем теле после того, как я только что убил человека. И хотя он сильно страдал, я все еще чувствую, что его смерть была слишком милосердной, слишком быстрой. Моя месть не утолена, и она течет по моим венам, как яд. Я еще полон гнева и ненависти, и отказываюсь вымещать на ней какие-либо из этих эмоций. Она, блядь, этого не заслуживает.

— Нико, подожди.

Она преследует меня по коридору и останавливает прежде, чем я успеваю дойти до двери своей спальни.

— Не отгораживайся от меня, — умоляет она.

— Я не отгораживаюсь от тебя, — говорю я со вздохом.

Закрыв глаза, я выдавливаю из себя: — Я просто хочу принять душ и лечь спать.

— Ты убил человека, который убил тех женщин и твоего друга? — Она спрашивает шепотом.

— Да, — рычу без малейшего сожаления о его смерти.

А затем я открываю глаза и сосредотачиваюсь на ее прекрасном лице.

— Несмотря на то, что я совершаю в своей жизни несколько хороших поступков, Лина, я все равно остаюсь плохим парнем. Никогда не забывай об этом, — говорю ей, прежде чем протискиваюсь мимо нее в свою комнату.

Она не идет за мной в ванную, и я благодарен ей за это. Быстро и тщательно принимаю душ, смывая кровь мертвеца со своей кожи.

Его было трудно расколоть, но в конце концов все начинают говорить. Когда ты понимаешь, что тебе больше нечего терять, и чувствуешь, как твоя жизнь ускользает, тогда скелеты, прячущиеся в шкафу, начинают медленно выходить из твоей гребаной души.

Мы получили необходимую информацию. Поскольку Константин Карбоне действительно больше не представляет угрозы здесь, в Нью-Йорке, с тех пор как он начал свои дела за границей, появился новый, многообещающий босс мафии, погружающий свои пальцы в воды торговли живым мясом. Мы отправляем одного из его людей обратно ему по частям в качестве сообщения о том, что мы не собираемся терпеть это дерьмо в нашем городе. Мы отрезаем голову гребаной змее, прежде чем она сможет проскользнуть в темное подполье, и пытаемся занять хорошую, прочную позицию, прежде чем нанести удар.

Я сделал своей жизненной миссией спасение таких девушек, как Селина, от монстров в этом мире, и будь я проклят, если кто-то занимается торговлей людьми в этом городе, пока я дышу.

Я усердно работал, заставляя этого человека страдать, и мы получили информацию, что все девочки в больнице сейчас в стабильном состоянии. Это почти оправдывает все это шоу ужасов, но потом я думаю о тех, кого мы не смогли спасти, и о Майнере.

Они не должны были умирать вот так. Я должен был их спасти. Я был главой той команды, поэтому ответственность за их благополучие ложится на мои плечи. Это моя гребаная вина, и я буду нести бремя их безвременной кончины до конца своей жизни.

Я вылезаю из душа, вытираюсь и обматываю полотенце вокруг талии. Селина стоит в моей спальне и ждет. Собираюсь открыть рот, чтобы сказать ей, чтобы она возвращалась в постель, но она быстро спрашивает: — Этот человек страдал, прежде чем ты убил его?

— Да, — просто отвечаю я. — Он страдал долго, — говорю я с тошнотворным удовлетворением от того, что воздал должное невинным людям, которых он убил.

— Хорошо, — отвечает она, чертовски удивляя меня. Подходя ближе, пока не оказывается прямо передо мной, она приподнимается на цыпочки и нежно целует меня в щеку.

— Ты молодец, Нико, — говорит она, прежде чем покинуть мою комнату.

Я выдыхаю, не заметив, что задержал дыхание, все еще не оправившись от прикосновения ее губ к моей коже. По какой-то причине подтверждение Селины заставляет меня чувствовать себя лучше, пусть и ненадолго. Я хотел спасти их всех, но что сделано, то сделано. По крайней мере, я могу помочь тем, кто выжил. Мы можем дать им лучшую жизнь, будущее. И за это я благодарен. Благодаря Селине у меня такое чувство, будто с моей груди свалился огромный груз, и я снова могу дышать.

Лина всегда оказывала на меня такое влияние — даже в самые мрачные дни она была тем крошечным лучиком солнца, который мне был нужен, чтобы пережить это. Она как маяк света, ведущий меня домой, даже когда я чувствую себя настолько потерянным, что не знаю, смогу ли когда-нибудь вернуться сам.

Глава 32

Селина

Через несколько дней после того, как спасательная операция пошла наперекосяк, миссис Витале предложила мне поехать с ней в больницу, чтобы поговорить с тремя выжившими женщинами. Сначала я сопротивлялась, но в конце концов согласилась пойти. Не знаю, насколько хорошо смогу помочь кому-либо, учитывая, что большую часть времени едва могу позаботиться о себе. Но я просто не могу отказать семье Нико после всего, что они сделали для меня.

Если бы Верона Витале хотела, чтобы я прыгнула с моста, вероятно, сделала бы это, потому что многим им обязана. Я чувствую себя в долгу перед ними. И действительно обязана им своей жизнью. Поскольку она не просит меня делать что-то невозможное или опасное, я могу, по крайней мере, сделать это для нее.

Две женщины размещены в одной палате на десятом этаже больницы, в то время как другая все еще находится в отделении интенсивной терапии. Поездка в лифте проходит тихо, и я несколько раз бросаю взгляд на Нико. Он настоял на том, чтобы прийти, и я чувствую себя немного спокойнее, зная, что он здесь, со мной. На нем темно-синий сшитый на заказ костюм, и он выглядит потрясающе красивым.

Протягивая руку, я хватаю его за руку, и успокаивающее пожатие, которое чувствую в ответ, придает мне сил, для того, чтобы пережить сегодняшний день.

— У тебя все получится, — говорит он мне.

Верона поднялась на десятый этаж впереди нас, желая сначала поговорить с двумя женщинами, пока мы с Нико идем в отделение интенсивной терапии на четвертый.

— Женщина в отделении интенсивной терапии страдала дольше и вынесла намного больше, чем другие, — объясняет мне Нико. Теперь я понимаю, почему Верона хотела, чтобы я поговорила именно с ней. — Ее зовут Лорен. В настоящее время она находится в комнате под круглосуточным наблюдением, потому что продолжает пытаться навредить себе.

Я съеживаюсь от его слов. Лорен явно не хочет больше оставаться в этом мире. Я слишком хорошо понимаю это чувство, и оно возвращает меня в то время, когда была в таком отчаянном состоянии.

Я больше никогда не хочу чувствовать себя так снова, думаю я про себя, и дрожь пробегает по мне.

— Если тебе неудобно, ты же знаешь, что не обязана этого делать, Лина, — уверяет меня Нико.