Избранная грешником (ЛП) - Херд Мишель - Страница 27

Мои ноги подкашиваются от шока, вызванного трубкой, приклеенной к ее щеке. Машины образуют ореол вокруг изголовья ее кровати, все работают, чтобы сохранить ей жизнь.

Христос, детка.

Я медленно придвигаюсь ближе и даже не утруждаю себя тем, чтобы вытереть слезу, которая катится по моему лицу.

Правая рука Марии обмотана толстой повязкой, а ее левая нога свешена с кровати. Она прикрыта только простыней, а по обе стороны от шеи и подмышками лежат пакеты со льдом.

Обеспокоенный, я спрашиваю:

— Зачем здесь пакеты со льдом? Она не замерзнет?

— Это для того, чтобы сбить температуру. — Тетя Белла сообщает мне.

— О. — Мой взгляд скользит по Марии, ненавидя то, что она такая тихая и хрупкая. Я наклоняюсь над ней, целуя ее в лоб. Приближая губы к ее уху, я шепчу. — Я здесь, amore mio. Ты так хорошо держалась во время операции. — Я прижимаюсь еще одним поцелуем к ее уху. — Не думай о чем-то слишком много, пока спишь. Хорошо? Просто отдохни, чтобы тебе стало лучше.

Я замираю, глубоко вдыхая ее запах, но чувствую только запах антисептической жидкости.

Выпрямляясь, я провожу пальцами по ее волосам.

Видя ее такой уязвимой, что-то сдвигается в моей груди, пока я не начинаю дрожать от желания защитить и собственничества.

Я не хочу выпускать ее из виду. Желание подхватить ее на руки и унести туда, где нас никто не сможет найти, сильно бьет по мне.

Я не хочу делиться ею.

Господи, как бы я хотел безопасно спрятать ее в себе.

— Ты действительно любишь ее, — шепчет тетя Белла.

Мой взгляд устремляется к моей свекрови.

— Да.

Она кивает, затем поправляет волосы Марии дрожащей рукой.

— Никогда не позволяй этому случиться с ней снова.

— Я обещаю, что этого не случится.

Она поднимает на меня глаза.

— Я оставлю вас на минутку наедине.

Я киваю.

— Спасибо. — Я снова обращаю свое внимание на Марию и нежно глажу ее по плечу.

Я снова склоняюсь над ней, наслаждаясь фактом, что она жива.

— Я, блять, горжусь тобой. Спасибо, что так упорно борешься. — Я целую ее в лоб и закрываю глаза, упиваясь ощущением ее теплой кожи. — Просто отдохни, amore mio. С этого момента я обо всем позабочусь.

Глава 26

ЛУКА

Последние три дня были настоящей пыткой.

Они прекратили прием лекарств, удерживающих Марию в искусственной коме, и сказали, что она очнется, когда будет готова.

Прошло уже восемь часов.

Единственное спасение в том, что дядя Алексей перевел Марию в отдельную палату, где за ней круглосуточно наблюдает медсестра.

Я не отходил от нее с тех пор, как ее привезли в эту комнату, мой пристальный взгляд постоянно проверял, нет ли каких-либо признаков движения.

Если ад существует, то вот на что он будет похож.

Проснись, amore mio.

Я целую тыльную сторону ее левой руки, затем снова смотрю на ее лицо.

В комнату заходит Виктор.

— Давай поговорим снаружи. Я кое-что нашел.

Как только я поднимаюсь на ноги, пальцы Марии сжимаются в моих. Мои глаза возвращаются к ее лицу, и облегчение от того, что я вижу, как трепещут ее ресницы, настолько чертовски сильное, что я опускаюсь обратно на стул.

— Милая? — Тетя Белла воркует.

Я наклоняюсь ближе к Марии.

— Ты нас слышишь?

Она медленно моргает. Ее губы приоткрываются, затем черты лица искажаются болью.

Я склоняюсь над ней.

— Мария.

Она задыхается, и слезы начинают катиться из ее глаз. Ее взгляд, кажется, фокусируется на моем лице, затем она стонет: — Больно.

Моя голова поворачивается к медсестре, которая придвинулась ближе, чтобы проверить жизненно важные показатели на аппаратах.

— Дайте ей что-нибудь.

— Не волнуйтесь, миссис Котрони. Скоро вы почувствуете облегчение, — уверяет Марию медсестра.

Я снова обращаю внимание на лицо жены и наблюдаю, как ее клонит в сон. Ее глаза встречаются с моими прямо перед тем, как закрыться.

Блять. Обезболивающее вырубило ее.

— Сон – сейчас лучшее средство для нее, — напоминает нам медсестра.

Зная, что я ничего не могу поделать, я выхожу вслед за Виктором в коридор.

— Пожалуйста, сообщите мне хорошие новости.

— Мы имеем дело с двумя разными синдикатами.

Я хмуро смотрю на своего друга.

— Что за черт?

— Это причина, по которой мы были повсюду. Говорят, тот, кто тебя свергнет, получит власть в Европе.

Я недоверчиво смотрю на Виктора.

— Ты издеваешься надо мной?

Он качает головой.

— Все это из-за гребаной игры между двумя бандами.

Гребаная игра, чтобы посмотреть, кто сможет убить меня первым. Что за чертовщина?

— Это безумие, — бормочу я.

— По крайней мере, теперь мы знаем, с чем имеем дело. — Телефон Виктора начинает звонить, и когда он проверяет его, передает мне. — Ради всего святого, поговори с Николасом. Этот человек беспокоится о тебе.

Я беру устройство и отвечаю:

— Это Лука.

— Как ты держишься? — Он вздыхает. — Глупый вопрос. — Затем глава греческой мафии набрасывается на меня. — Почему ты не созвал собрание? Предполагается, что Священство должно быть единым во время нападений. И какого черта ты не сказал мне, что женился?

Я жду, пока он переведет дыхание, затем отвечаю: — Свадьба состоялась быстро, и у меня не было времени созвать собрание.

— Я позвонил Лиаму и Габриэлю. Мы все приедем в Лос-Анджелес.

Мое сердце согревается, когда я слышу, что они хотят поддержать меня. Создание Священства было одним из лучших дел, которые я сделал в своей жизни. Сначала это было для поддержания мира между греками, ирландцами, турками и нами, но со временем это превратилось в братство.

Не желая, чтобы они приехали, пока нет реального плана, я говорю: — Я понятия не имею, сколько времени потребуется, чтобы разобраться с этой проблемой, и прямо сейчас я занят Марией.

— Ты, блять, не обязан составлять нам компанию. Просто позволь нам помочь тебе. Ты был рядом с каждым из нас. Пришло время нам объединиться и поддержать тебя.

Зная, что ничто из того, что я скажу, не изменит мнение Николаса, бормочу: — Хорошо.

— Лука, ты глава Священства. Если ты падешь, мы все падем вместе с тобой. Увидимся завтра, — говорит Николас.

— Хорошо. — Я делаю глубокий вдох. — Спасибо. Я ценю поддержку.

Мы заканчиваем разговор, и я возвращаю устройство Виктору, заявляя: — Я должен был назначить тебя главой Священства.

Он усмехается, затем спрашивает:

— Как долго Мария будет в отключке?

Я возвращаюсь в палату и уточняю у медсестры, затем говорю Виктору: — От четырех до восьми часов.

— Этого времени достаточно, чтобы принять душ и накормить тебя. Пойдем. — Я на мгновение колеблюсь, и Виктор обнимает меня за плечи. — Давай. Тебе понадобятся силы.

Всю дорогу домой я проверяю все свои сообщения, и в тот момент, когда захожу в квартиру, я не чувствую себя как дома.

Это потому, что твой дом лежит на больничной койке.

— Прими душ, пока я приготовлю тебе что-нибудь поесть, — говорит Виктор.

Я поднимаюсь наверх и, подойдя к шкафу, останавливаюсь и смотрю на одежду Марии. Я беру шелковую блузку и прижимаю ее к лицу, чтобы вдохнуть ее аромат.

Это оказывает на меня успокаивающее действие.

Я снимаю свой костюм и, идя в ванную, открываю краны в душе. Встав под струю, я опираюсь руками о кафельную стену и наклоняю голову, чтобы вода попадала на заднюю часть шеи, где напряжены мышцы.