Избранная грешником (ЛП) - Херд Мишель - Страница 43

К безымянному пальцу правой руки вернулась некоторая функция. Я не могу выпрямить его до конца, но все лучше, чем ничего. Я приняла победу и примирилась с остальным.

Несмотря на трудные времена, Лука никогда не колебался. Вместо этого его любовь ко мне росла, и он взял за правило каждый день показывать мне, что я для него единственная женщина.

Мне повезло.

У меня есть все, чего желает мое сердце, и даже больше.

После того, как наши мамы и Вайолет покидают комнату, в дверях появляется папа. Наши глаза встречаются в отражении зеркала, и мое горло мгновенно сжимается от переполняющих эмоций.

— Я не могу плакать, — предупреждаю я его. — Ничего не говори. Просто веди меня к алтарю... — Когда я оборачиваюсь, мне приходится дышать, и брови отца сходятся на переносице, а в его глазах начинают блестеть слезы.

— Христос, принцесса, — хрипит он. — Ты выглядишь как видение.

Я делаю глубокие вдохи, обмахивая лицо рукой.

— Мой макияж.

Глаза отца наполняются гордостью, когда он протягивает мне руку, чтобы я ее взяла. Я кладу свою ладонь на сгиб его руки, и мы выходим из комнаты, оба изо всех сил стараясь дышать сквозь эмоции.

Мы останавливаемся перед раздвижными дверьми.

— Мы готовы, — говорит он Вайолет, которая быстрым жестом указывает на интимный оркестр, который папа организовал на сегодня.

Вступительные ноты Пахельбеля, Канон ре мажор, начинают наполнять воздух.

— О Боже, — стону я, яростно моргая.

Папа делает глубокий вдох.

— Для меня было величайшей честью растить тебя, Мария.

— Папочка, — хнычу я, слезы начинают течь.

— Возможно, я отдаю тебя Луке, но ты всегда будешь моей.

Я могу только кивнуть, когда мы проходим через раздвижные двери. Мои глаза останавливаются на Луке, и слезы невозможно остановить.

Глава 42

ЛУКА

Я тереблю запонки из розового золота и бросаю взгляд на Виктора.

— У тебя все получится, — подбадривает он меня.

Мама идет по проходу, и, увидев ее, я с трудом сглатываю. Она садится рядом с папой, затем машет мне рукой.

Я улыбаюсь своим родителям, так рад, что мы с Марией можем отпраздновать этот день с ними.

Когда тетя Белла подходит, чтобы занять место, мой желудок сжимается в комок нервов.

— Блять, ты можешь противостоять группе вооруженных людей, но женитьба на Марии заставляет тебя выглядеть как нервная развалина, — бормочет Виктор себе под нос.

Я усмехаюсь как раз в тот момент, когда элегантные ноты пианино заставляют гостей замолчать.

Я поворачиваюсь лицом к проходу, и когда мой взгляд останавливается на раздвижных дверях, Мария и дядя Алексей входят. К пианисту присоединяется виолончель, музыка так чертовски совершенна, когда моя невеста делает свой первый шаг ко мне.

Удар в мое сердце выбивает из меня дыхание, и на мгновение я раскачиваюсь от напряжения.

Боже, она так прекрасна. Я пытаюсь запомнить вид Марии в черном подвенечном платье, но не могу сосредоточиться ни на чем, кроме ее лица и эмоций, отчетливо видимых по слезам, струящимся по ее щекам.

Мое горло снова сжимается, и когда женщина, которую я люблю больше всего на свете, встречается со мной взглядом, я не могу сдержать эмоций.

Слезы текут, но мне наплевать. Я женюсь на Марии Козлов, крутой принцессе, самой сильной женщине, моей ранимой любви.

Дядя Алексей останавливается прямо перед концом прохода, что не было запланировано. Зная, чего он хочет, я спускаюсь с небольшого подиума и иду к ним.

Когда я останавливаюсь перед ними, он говорит:

— Я отдаю тебе свою жизнь, Лука.

— Которую я буду охранять ценой своей собственной.

Мария всхлипывает, когда ее отец берет ее за руку и протягивает мне.

— Я не теряю дочь, а обретаю сына.

Христос.

Я беру за руку свою невесту и, встретившись с ней взглядом, могу только смотреть на нее.

— От тебя у меня перехватывает дыхание, mia regina.

Я веду ее на подиум, где Виктор выглядит таким же эмоциональным, как и я.

Когда мы оказываемся лицом к лицу со священником, я сжимаю руку Марии. Начинается сокращенная версия церемонии, чтобы не заставлять Марию стоять слишком долго.

Приходит время для наших клятв, и мы поворачиваемся лицом друг к другу.

Она смахивает слезу со своей щеки, затем говорит:

— Я не знаю, почему невесты красятся, мы все это смываем слезами.

Раздается волна смешков со стороны наших семей и друзей.

Мария поднимает на меня свой пристальный взгляд и, переполненная любовью, говорит: — Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что каждое утро, когда я просыпаюсь, ты будешь рядом, потому что я и дня без тебя не проживу. — Она делает паузу, делая глубокие вдохи, ее голос напрягается, когда она продолжает. — Я не хочу, чтобы солнце взошло без тебя, поэтому, пожалуйста, не мог бы ты остаться со мной, пока мы не состаримся и не проживем каждый день, который дала нам эта жизнь. — Слеза стекает по ее щеке. — А когда придет наше время, я хочу, чтобы ты держал меня за руку, потому что я уверена, что Бог пойдет на переговоры, и мы сможем получить еще одну совместную жизнь от человека наверху.

Пока гости снова хихикают, мой взгляд мягко останавливается на моей жене, ее клятвы наполняют каждую клеточку моего сердца.

— Одиннадцать лет назад я влюбилась в итальянского парня. Я проводила ночь за ночью, сплетая вокруг него сказки.

Еще одна слеза скатывается из моих глаз, и Мария протягивает руку, чтобы смахнуть ее.

— Спасибо тебе за то, что подарил мне сказочную любовь, о которой я и не мечтала.

Мы оба на мгновение переводим дыхание, прежде чем я говорю:

— Я обещаю разделить с тобой каждый восход солнца, потому что ни один день не стоит того, чтобы жить, если я не увижу твое прекрасное лицо. — Я беру ее за руку и, держа ее обеими руками, тяжело сглатываю от накала момента, прежде чем продолжить. — Я никогда не отпущу тебя, Мария. Я последую за тобой на высочайшие небеса и в глубочайший ад. Я буду сражаться со всеми богами и всеми демонами, которые могут встать на нашем пути, я сожгу дотла эту Землю и подарю тебе вселенную.

Она задыхается от рыданий, слезы капают с ее подбородка к нашим ногам.

Подходя ближе к ней, я обвиваю рукой ее шею сзади и прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Я люблю тебя всем, чем я являюсь. Своим сердцем. Своим телом. Всем своим существом. — Я прижимаюсь нежным поцелуем к ее дрожащим губам. — Ты – свет моей жизни, и я обещаю беречь, защищать и любить тебя все отпущенные мне дни до моего последнего вздоха.

Мы обмениваемся кольцами, и как только нас объявляют мужем и женой во второй раз, я подхватываю Марию на руки, как невесту, и требую: — Поцелуй меня, amore mio.

Она обвивает руками мою шею, и со счастьем, сияющим в ее глазах, она овладевает моим ртом со всей страстью и любовью, которые мы будем разделять до конца наших дней.

Раздаются одобрительные возгласы и аплодисменты, и я чувствую, как Виктор похлопывает меня по спине.

Когда поцелуй заканчивается, я смотрю в глаза Марии и, сходя с подиума, на нас сыплется конфетти.

Я смотрю, как Мария смеется и ловит кусочек черно-розово-золотого конфетти, и слишком скоро нас окружают поздравляющие гости.

Я усаживаю ее на освободившийся стул и, воспользовавшись моментом отдыха от людей, жаждущих нашего внимания, спрашиваю: — Как твоя нога?

Она лучезарно смотрит на меня.

— Все в порядке, муж мой.

Я ухмыляюсь ей, как идиот, присаживаясь перед ней на корточки.