Жестокие святые (ЛП) - Херд Мишель - Страница 12

— Твои сиськи такие чертовски крутые, – стонет он с отвращением.

Мне каким-то образом удается продолжать мыть свое тело. Я чувствую себя... грязной. Я начинаю тереть свою кожу сильнее, когда движения Данте набирают темп, а затем он достигает оргазма, и сперма попадает на мое лицо и плечо рывками.

Я отшатываюсь от него, когда из меня вырывается сдавленный всхлип.

Я должна чувствовать облегчение, когда он застегивается, но этого не происходит.

— Скоро, принцесса. Скоро. – Со зловещими словами, тяжело повисшими в воздухе, он наконец уходит.

Рыдание болезненно вырывается из моей груди, когда я начинаю смывать с себя его оргазм. В отчаянии я выпускаю воду и выбираюсь из ванны. Я вытираюсь, спеша в свою комнату, и, схватив одежду из шкафа, натягиваю ее так быстро, как только могу.

Только когда я одета, я поддаюсь своему отчаянию, надеясь, что слезы смогут отмыть меня дочиста.

Я резко принимаю сидячее положение, мое дыхание срывается с пересохших губ, когда остатки кошмара прошлого сотрясают меня.

Это происходит все чаще и чаще с тех пор, как я приехала в Святого Монарха, разрушая мою психику и эмоции.

По моей коже бегут мурашки, и я чувствую тошноту в животе, когда вылезаю из постели. Нуждаясь выбраться из замкнутого пространства своей комнаты, я снимаю шорты и майку. Я натягиваю пару спортивных штанов и рубашку с длинным рукавом, а также удобные кроссовки. Проведя щеткой по волосам, я в спешке покидаю свой личный номер.

В коридорах тихо, и я опускаю глаза, когда иду так быстро, как только могу, к боковым дверям.

Я уже почти две недели нахожусь в Академии Святого Монарха, и тишина и покой, которые я нахожу в саду, помогают, но кошмары продолжают лишать меня безопасности, которую я чувствую здесь.

Оказавшись на улице, я не сбавляю скорость и начинаю бежать трусцой, мне просто нужно добраться до фонтана.

Добравшись до таинственного сада, я опускаюсь на колени у мраморной ограды. Мои глаза останавливаются на лице статуи, когда я молю о пощаде:

— Пожалуйста, помоги мне. Не заставляй меня возвращаться к Данте. Спаси меня от него. Мне все равно как. Просто спаси меня от него. Ты даже можешь лишить меня жизни, потому что я скорее умру, чем выйду за него замуж. Пожалуйста... – мой голос становится напряженным, когда я выдавливаю последние слова, – сжалься надо мной.

Отчаяние смешивается со всепоглощающим стыдом, который Данте запечатлел в моей душе за последние четыре года.

Это всего лишь статуя, Елена. Нет Бога, который выслушал бы твою мольбу.

Чувствуя себя пойманной в ловушку этого нескончаемого кошмара, я опускаю глаза, а затем вся кровь отливает от моего лица, когда я вижу Люциана, сидящего на скамейке слева от меня.

Он наклоняется вперед, его предплечья покоятся на бедрах, а ладони крепко сжаты вместе. Наши взгляды встречаются, и от мрачного выражения его лица по мне пробегает холодок. Знание того, что он услышал мою мольбу, заставляет меня желать, чтобы земля поглотила меня целиком.

После того, как Люциан показал мне, как стрелять, я больше с ним не разговаривала. Всякий раз, когда мы сталкиваемся друг с другом, он только кивает мне головой. Меня это вполне устраивает, потому что я все еще считаю его угрозой. Только потому, что он дал урок стрельбы, не значит, что я ему доверяю.

Мне следовало бы встать и уйти, но я не могу заставить себя пошевелиться.

Люциан делает глубокий вдох, прежде чем сказать:

— Я могу убить Капоне, но это приведет к войне между нашими семьями. – Он медленно поднимается на ноги, а затем направляется ко мне.

Люциан останавливается рядом со мной, и мне приходится сильно запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Когда он протягивает мне руку, я на мгновение колеблюсь, не уверенная, что с ним делать.

— Я могу показать тебе, как убить его, – говорит он то, что я отчаянно хотела услышать.

Может ли он быть ответом на мою мольбу?

Осторожно я кладу свою руку в руку Люциана, и он поднимает меня с земли. Когда я стою перед ним, я спрашиваю:

— Почему ты хочешь мне помочь?

— Когда ты убьешь Данте и унаследуешь власть от своего отца, я ожидаю, что ты запомнишь этот момент. Твоя преданность будет принадлежать мне.

Это стратегический ход с его стороны. От которого, я не в том положении, чтобы отказываться. Я могу использовать всю помощь, которую только могу получить. Я видела, как он обращается с оружием, и я хочу стать такой же хорошей, как он.

— Когда я сменю своего отца, моя преданность будет принадлежать тебе, – соглашаюсь я, зная, что этот день никогда не наступит. Я не пойду по стопам своего отца, но Люциан, похоже, забыл, что я сказала ему об этом, когда мы впервые встретились.

Как только я убью Данте, я планирую исчезнуть и начать новую жизнь где-нибудь в другом месте... где-нибудь в безопасности. Но это то, о чем Люциану не нужно знать.

Его пальцы задерживаются на моих, прежде чем он отпускает мою руку. Я вижу, как в его глазах зреют вопросы, но вместо того, чтобы задать их, он бормочет:

— Иди спать, маленькая птичка. Мы начинаем завтра утром.

Маленькая птичка? Вместо того, чтобы это звучало унизительно, на самом деле это звучит так, как будто Люциану может быть не все равно. На меня? Как нелепо. Он ничего не знает обо мне, кроме того, что я дочь Валентино Лукаса.

Я киваю и начинаю отворачиваться от него, но затем останавливаюсь, чтобы спросить:

— А как насчет твоего собственного обучения?

Уголок рта Люциана слегка приподнимается, и это делает его еще более привлекательным.

— Я почти закончил с ним.

Желая узнать, сколько у меня времени, я спрашиваю:

— Когда ты уезжаешь?

— Если все пойдет хорошо, я уеду через месяц. – Люциан жестом приглашает меня идти. – Я провожу тебя обратно в твою комнату.

Меня смущает, когда он делает подобные вещи. Я провела последние две недели, пытаясь понять, почему он показал мне, как обращаться с оружием.

Почему он помогает мне в одну секунду, чтобы практически игнорировать меня целыми днями? Не то чтобы я возражала против того, чтобы меня игнорировали. Я лучше предпочту это.

Если Люциан думает, что сможет достучаться до моего отца через меня, он будет разочарован, когда узнает, что я ничего не значу для своего отца.

Мы идем в ногу друг с другом, и когда ночь поглощает нас, я начинаю чрезмерно осознавать мужчину рядом со мной. Сила излучается в каждом его шаге. Мой слух фокусируется на шорохе его костюма. Часть моего тела остро ощущает мускулистое тело Люциана.

Кто такой Люциан на самом деле? Опасный человек, которого меня предупреждали избегать любой ценой или…

— Когда ты вернешься домой, ты займешь место своего отца, верно? – тихо спрашиваю я, переполненная странной потребностью узнать его получше.

— Да.

Так что через четыре недели он станет главой мафии.

— И все же ты предлагаешь мне помощь, – заявляю я.

— Враг моего врага – мой друг, – бормочет он, и это заставляет мои глаза метнуться к его лицу.

Я уверена, что у него их много, но все же я спрашиваю:

— Кто твой враг?

— Разве твой отец тебе не сказал? – Взгляд Люциана опускается на мой.

— Он мне ничего не говорит.

— Наши семьи стали мишенью. Наши отцы пытаются выяснить, кто представляет новую угрозу, – сообщает он мне.

— Оу. – Так вот о какой новой проблеме говорил мой отец перед тем, как отправить меня сюда.

Мы с Люцианом входим в замок, и в узком коридоре его рука касается моей. Я снова поднимаю на него взгляд, когда что-то начинает беспокоить меня на задворках сознания. На моем лбу появляется морщинка, я пытаюсь понять, что это такое.