Зораида Кордова — Иллюзионист (ЛП) - Кордова Зораида - Страница 49

Я пытаюсь представить, насколько всё было бы по-другому, если бы принцы росли вместе как братья. Вёл бы Дез себя так же отважно во время пожара? Смог бы Кастиан узнать, что такое доброта?

В этот момент Лео, наш главный романтик, решает высказать честное мнение.

— Простите меня, капитан, но ваше сердце всё ещё открыто людям. Иначе зачем бесстрашной королеве пиратов посвящать жизнь спасению своего народа?

— Ты мне нравишься, Лео, — отвечает Арги своим хрипловатым голосом. — Но ты ошибаешься. Страх был моим постоянным спутником. Я молюсь, чтобы у моих подопечных жизнь была лучше, чем у меня. Именно поэтому я защищаю их и готовлю Ренату к тому, что грядёт. Сейчас, чтобы весь этот замысел сработал, Кровавый Принц и Рената должны создать настолько совершенную иллюзию, чтобы реальность отошла на второй план.

Мы киваем, молча наблюдая, как Кастиан и Лейре прыгают и крутятся, нанося удары своим юным, но уже достойным соперницам.

— Что скажете? Ставлю два песо, что мои девочки разгромят ваших товарищей в следующем бою.

Кастиан и остальные возвращаются к нам, вспотевшие и запыхавшиеся.

— Два песо? — переспрашивает он. — Я мог бы оскорбиться.

Лейре успевает вперёд него выхватить бурдюк с водой.

— Оскорбительно здесь только то, как ты шаркаешь ногами при развороте.

Он закатывает глаза к небу.

— Моя техника безупречна.

Я пожимаю плечами.

— Ну я же тебя победила.

— Шепчущие научили тебя драться грязно, — глаза Кастиана вспыхивают смесью вызова и предвкушения.

— И всё же я тебя победила.

Кастиан бросает шест к моим ногам.

— Тогда мне нужно реабилитироваться.

Я улыбаюсь, принимая вызов. Лео едва удаётся удержать себя в руках, когда он подаёт мне деревянный меч и ленту, чтобы завязать волосы. Эликса радостно присаживается рядом с капитаном и хлопает в ладони. На мгновение ко мне возвращается чувство, что я это уже где-то видела, но моё внимание тут же переключает Кастиан.

Мы кланяемся друг другу.

Я вспоминаю тренировочные площадки в крепости Шепчущих. Да, иногда нам приходилось использовать нечестные методы, но мы часто бывали в меньшинстве, а использовать магию всегда рискованно. Тем более нашей целью было выжить.

Мы с Кастианом начинаем бой на поляне. Он отклоняется, едва-едва успевая увернуться от моего удара, и улыбается так, что у меня разливается тепло в груди. Возможно, Арги права.

Он приближается ко мне, точно хищник, не сводя глаз ни на секунду. Моё единственное преимущество — скорость против его габаритов. Я прокатываюсь по земле и вскакиваю позади него. Он как будто только этого и ждал — опускается на колено и блокирует мой выпад своим мечом, и я оказываюсь в уязвимом положении. Он мог бы нанести смертельный удар, но не делает этого, и я сбиваю его с ног. Падая, он утягивает меня с собой на землю, вот только мне удаётся вовремя спохватиться и прижать меч к его горлу.

Он поднимает ладони, признавая поражение. Сидя на нём, я улавливаю момент, когда желание вспыхивает в его глазах, а дыхание становится тяжелее. Я чуть сильнее надавливаю меч, и он издаёт тихий стон.

— Сдавайся, — требую я.

Он закрывает глаза. Он мог бы запросто нас перевернуть. Но нет.

— Сдаюсь.

Лейре и Арги передают Лео пару монет. Вот теперь моя очередь оскорбляться.

— Рената, — зовёт Арги, обеспокоенно оглядывая представшую сцену своими кофейными глазами. — На два слова.

***

Арги ведёт меня вниз по холму, где начинается гравийная дорожка. Я прислушиваюсь к приятному гулу ветра, но затем замечаю, что воздух здесь густой от влажности, а тончайшие ветви кипарисов не шевелятся, и понимаю, что это вовсе никакой не ветер, а голос. Он зовёт меня туда, куда ведёт эта самая тропа.

— Ты слышишь его, — потяжелевшим тоном констатирует Арги.

— Это Клинок Памяти?

— Он самый. — Арги делает глубокий вдох. — Ты должна быть честна с собой. Ты правда хочешь пойти по этому пути?

— Это мой выбор. Я готова. Мы с Касом уже близки к созданию иллюзии.

— Лео правильно заметил, что в такие времена, как эти, особенно нужны люди с открытыми сердцами. Но для тех, кто хочет воспользоваться силой Клинка Госпожи, всё намного сложнее.

Я понимаю, что она хочет сказать.

— Потому что цена слишком высока? Я уже дала понять, что готова её заплатить.

— Да простит меня наша Госпожа Шепчущих, Мать Теней и Вечная Луна. Я никому не желаю такой судьбы. Я вижу, как Кастиан смотрит на тебя. Так же, как в своё время Фернандо смотрел на Галатею.

— Кастиан — не Фернандо, — напряжённо отвечаю я.

— И ты так же на него смотришь, — продолжает она, её брови опускаются под грузом невыносимой печали. — Когда ты ступила на борт моего корабля, я видела твою ярость и жажду мести, но только сегодня я впервые увидела твою любовь. Она напомнила мне о том, что когда-то здесь произошло. Теперь я чувствую себя ужасно старой.

Мои внутренности охватывает паника.

— Что именно произошло, когда Фернандо воспользовался Клинком? Ты показала мне фрагменты, но я чувствую, что это не всё. Ты сказала, что хочешь избежать повторения прошлых ошибок.

Арги закрывает глаза и отворачивается. Она делает шаг вперёд, гравий хрустит под её сапогами. Это как божественная мелодия, зовущая нас обеих.

— Когда ты используешь Клинок Памяти, ты становишься проводником его силы. В твоей власти оказывается божественная мощь, но есть определённые ограничения.

— Я не буду пытаться воскресить мёртвых, — обещаю я.

— А Кастиан? А Лео? Или Лейре?

Осознание этого не должно было так ударить по мне. Я знаю, как работает магия. Знаю, что за огромную силу приходится расплачиваться. Знаю, что у магии мориа есть свои ограничения.

— Как только ты получишь эту силу, Ренаты Конвида уже не будет. И тем, кто любит тебя, включая принца, который смотрит на тебя так, будто весь мир начинается и заканчивается там, где ты, нельзя будет даже пытаться вернуть тебя.

— Ренаты Конвида уже не будет. — Я сглатываю, в горле пересыхает, и оттого голос звучит хрипло. — Что со мной станет?

Арги убирает прядку волос с моего лица. От этого жеста из моих глаз начинают литься слёзы, потому что передо мной уже лицо не капитана, а моей матери. Улыбающееся, красивое, ждущее моего шага.

— Ты станешь Пустышкой.

Почему-то я всегда знала, что такова моя судьба. Разве не это мне когда-то сказал Мендес?

Что же, меня всю жизнь тренировали как оружие. Только я смогу им стать. Этой войне не нужны сотни жертв.

Только одна.

Глава 23

После очередного сеанса переноса воспоминаний в альманы и ужина я нахожу Кастиана, сидящего на зелёной лужайке за храмом, где ряды можжевеловых изгородей создают преграду свечению храма. Я замечаю шерстяное одеяло, бутылку сидра и спички в его руках.

— Что ты делаешь? — спрашиваю его.

Он отвечает с кривой ухмылкой:

— Пытаюсь зажечь спичку.

Я фыркаю и возвожу глаза к безлунному ночному небу.

— Я имею в виду зачем?

— Я кое-что обнаружил. — Он зажигает огрызок белой свечи.

Я приседаю на корточки рядом с ним и откупориваю бутылку. Пытаюсь пить, не обращая внимания на нервный узел в животе. Правильнее было бы остановить его, сообщить, что я теперь знаю истинную цену спасения наших народов. Но я не помню, когда последний раз видела Кастиана таким оживлённым, таким радостным. Даже в детстве. Он перебирает свои вещи и достаёт знакомый медный купол, размером с его ладони. Альфаро.

— Я забрал его из руин замка, — признаётся Кас, ставя перфорированную полусферу на землю и чуть-чуть разворачивая. — Здесь от него никакого толка. Но прошлой ночью, когда я впервые увидел звёзды, то наконец-то понял, почему созвездие было мне незнакомо — о нём не рассказывают в Пуэрто-Леонесе.

Я прослеживаю его взгляд к небу. Миллионы звёзд мерцают, подмигивая нам, но одна ярче всех. Маринера. На неё мы ориентировались, пока плыли сюда.