Мушкетерка - Лэйнофф Лили - Страница 80

— Что ты думаешь? — спросил он. Его голос звучал слегка хрипловато, и он смотрел прямо на меня.

— О чем? — спросила я, но уже поняла сама.

С самого моего приезда в Париж я привыкла к тому, что это помещение представляет собой одно большое бело-серое пространство. Оружейная стойка в углу, зеркало для отработки приемов вдоль стены. Швейные принадлежности Теа и ширма для переодевания. Скамьи, с которых мы наблюдали за поединками, запасные ножны и большой вращающийся точильный камень для шпаг.

Однако теперь дальнюю стену украшала самая большая фреска, которую мне доводилось видеть. В углу стояла стремянка, окруженная пустыми банками из-под краски. В резких мазках черной краски на ярко-белой стене было что-то такое, что лишь подчеркивало сходство. Мы вчетвером стоим полукругом, шпаги направлены вниз, руки вытянуты так, что наши клинки встречаются в середине. Сталь, скрещенная со сталью, скрещенной со сталью, скрещенной со сталью. Мои глаза увлажнились, и Анри поспешно сказал:

— Я схожу на рынок, поищу какую-нибудь подходящую цветную краску. Это недешево, но…

— Нет. — Я протянула руку. — Не надо ничего менять. Это прекрасно.

— Ну это было нетрудно. Я сначала сделал набросок вас четверых, а потом обвел его краской. А потом заполнил очертания углем. И закрасил поверх. Потом просто добавил теней с помощью угля. Вообще ничего сложного!

— А вы, — я повернулась к мадам де Тревиль, — неужели вы ему разрешили?

— У меня не было никаких планов на эту стену, — ответила она и чуть задрала голову, разглядывая работу племянника. — Полагаю, здесь есть некоторое сходство.

На лице Анри отразилась такая радость, словно она назвала его Симоном Вуэ, главным живописцем Людовика XIII.

— И вы все знали? — спросила я у остальных.

— Я узнала только утром. И хорошо, потому что я успела указать ему на некоторые недоработки в тенях. А вот она еще несколько дней назад увидела, как Анри выходил из зала посреди ночи. Напугала бедного мальчика чуть не до смерти. — Портия многозначительно посмотрела на Арью.

— Откуда мне было знать, чем он там занимался? — парировала Арья. — Я обязана была его допросить.

Мадам де Тревиль покачала головой, увидев выражение ужаса на лице Анри:

— Видишь, племянничек, кажется, тебе не светит большое будущее в качестве шпиона — боюсь, этот факт разобьет тебе сердце. Что же касается твоего будущего в Ордене… полагаю, последняя линия обороны Франции всегда найдет применение хорошему дешифровщику.

Портия подтолкнула Арью ко мне и Теа и расставила нас так, что мы зеркально отразили наши собственные увеличенные портреты.

— Смотрите, четыре мушкетерки! — воскликнула Портия. Она заколебалась, словно подумав, что этот титул может показаться мне слишком болезненным, слишком напоминающим о папе. Но я улыбнулась. Было удивительно видеть себя такой, какой меня видят другие, — сильным, прекрасным созданием. Знать, что нас всех видят именно такими: сильными и прекрасными… Я наконец-то прочно стояла на земле. Раньше я была неустойчивой, неуверенной, нечеткой, словно облако.

Но это изменилось. Мы нашли друг друга. Мы были вместе.

— Четыре мушкетерки, — пробормотала я. — Одна за всех, и все за одну.

Я ошибалась по поводу очень многих вещей. Теперь, глядя на нарисованную Анри фреску, я поняла кое-что: я верила, что один танец, один поцелуй — самое близкое к полету, что я смогу испытать.

Но стоя в окружении «Мушкетерок Луны», я поняла, как на самом деле ощущается полет.

Я чувствовала на себе взгляд Анри, словно прикосновение солнца. Видела гордость в глазах мадам де Тревиль. Могла слышать папин голос, все еще звучащий у меня в ушах.

Таня. Таня. Таня.

Я очень медленно и протяжно выдохнула.

И улыбнулась.

От автора

«Мушкетерка» — это вымышленная история, но хроническая болезнь Тани существует на самом деле.

Синдром постуральной ортостатической тахикардии (ПОТ) был впервые диагностирован в 1993 году, но пациенты с его симптомами наблюдались задолго до этого. Судя по ранним свидетельствам, к примеру о так называемом синдроме солдатского сердца, который описывали еще во времена Гражданской войны в США, ПОТ и подобные ему заболевания возникли задолго до 90-х годов XX века. Неизвестно, сколько пациентов страдали ПОТ в предшествующие столетия, особенно с учетом того, что жалобы женщин на свое здоровье долгое время списывали на истерию, а также того, что ПОТ чаще всего диагностируют у молодых женщин. Девушке, подобные Тане, были повсюду, и они есть повсюду, хотя их не встретишь на страницах учебников. Таня, живущая в вымышленной Франции XVII века, и ее болезнь — наиболее реалистичные элементы в сюжете этой книги.

Симптомы ПОТ могут быть очень индивидуальны. Опыт Тани — лишь один из тысяч возможных уникальных вариантов. Она не может и не должна олицетворять каждого пациента, страдающего ПОТ, — или, если на то пошло, каждого пациента с хроническим заболеванием. Но она олицетворяет меня и мой личный опыт жизни с ПОТ. Я не росла во Франции XVII века, мне не приходилось драться на дуэли в бальном платье… но я училась в старшей школе, и мне приходилось прятаться в туалете между уроками, чтобы незаметно принять лекарства. Мне доводилось быть девушкой, которую выталкивали из школьного лифта, потому что я не выглядела достаточно больной, чтобы им воспользоваться, мне приходилось сидеть на скамейке во время уроков фехтования, потому что голова у меня слишком кружилась, чтобы стоять, и в ночь перед отъездом в колледж я пообещала себе, что я никому не расскажу о своем состоянии, потому что, если люди узнают правду, из этого не выйдет ничего хорошего — кто захочет дружить или встречаться с больной девушкой?

В самые тяжелые периоды моего взросления я пряталась от реальности в книгах, хотя не могла отыскать на их страницах себя. Я думала, это означает, что истории вроде моей, о людях вроде меня не стоят того, чтобы их рассказывать. Что девушки с хроническими заболеваниями и инвалидностью не могут быть главными героинями. Что из-за болезни я никогда не стану главной героиней собственной истории.

Я не могу вернуться в прошлое. Я не могу прийти к той девушке и сказать ей, что она хорошая, что она многого достойна и может доверять другим. Что ей совершенно, абсолютно нечего стыдиться. Зато я могу сделать то, что хорошо умею, — превратить слова в историю, которая поможет читателям не чувствовать того, что я чувствовала тогда. Я не Таня, но Таня — часть меня.

Больная девушка, храбрая девушка, девушка, которая учится любить себя. Героиня собственной истории.

Я дарю ее вам. Она теперь ваша.

О синдроме постуральной ортостатической тахикардии (ПОТ)

ПОТ характеризуется резким падением артериального давления в сочетании с учащением сердцебиения при смене положения тела (например, при вставании на ноги). Частота сердечных сокращений увеличивается при этом по крайней мере на 30 ударов в минуту у взрослых и 40 ударов в минуту у подростков. Такое учащение сердцебиения возникает как реакция организма на снижение артериального давления: сердце пытается качать кровь быстрее, чтобы обеспечить кровообращение во всем теле. Наиболее распространенные симптомы ПОТ включают головокружение, спутанность сознания, усталость, головные боли, тошноту, ощущение сильного сердцебиения и многие другие. Врачи считают, что симптомы ПОТ наиболее схожи с симптомами застойной сердечной недостаточности.

Сегодня многим пациентам с ПОТ приходится посетить множество врачей, прежде чем им удастся получить диагноз (среднее время постановки этого диагноза составляет 5 лет 11 месяцев). Больше половины пациентов с ПОТ слышат от врачей, что их симптомы «у них в голове». Более четверти пациентов обходят не менее 10 врачей, прежде чем узнать правду.

Благодарности

Я боялась момента, когда нужно будет писать благодарности, так же сильно, как ждала его. Выражения признательности всем, кто помог мне в этой работе, могли бы занять еще одну книгу. Но также я знаю, что непременно забуду поблагодарить кого-нибудь, потому что так всегда и бывает, и за это я заранее прошу прощения.