Колючка для высшего эльфа или сиротка в академии (СИ) - Жарова Анита - Страница 17

Зачем? Почему? 

Мама не объясняла. Она была скрытным человеком и к сожалению рано ушла из жизни, а бабушка на воспитание так и не забрала. 

Думаю, что у мамы были какие-то проблемы, ведь мы часто переезжали с места на место. Возможно из-за них бабушка тоже со мной связываться не хотела. 

Я вспомнила…

Это была та самая ночь, когда третий раз ночевала у бабушки за всю жизнь и третий раз, когда я вообще ее видела. Мама долго упрашивала ее оставить меня, почему-то в этот раз она не обещала меня забрать, я хорошо запомнила. Обычно это обещание заканчивалось протяжным бабушкиным выдохом: «ладно».

Но мама не вернулась, а утром бабушка отвезла меня в школу и это была наша последняя встреча. 

Она торопилась. Надела мне на запястье фенечку, которую мы с мамой связали, сказала что-то невнятное и быстрым шагом удалилась. 

А этой ночью… я зачем-то шла на кухню, на звон керамики, словно чашку нервно опускали на блюдце. Бабушка сидела за столом, странная, хмурая. Хотя другой я ее и не видела. Почему-то она не спала. Растрепанные седые волосы и задымленное помещение, от тлеющих маленьких пучков травы. Странная у бабушки была привычка — окуривать сухими травами помещение. 

Ее дрожащие руки трясут кружку, она крутит ее перед носом, вглядывается и с грохотом опускает в залитое кофем блюдце. Тут я замечаю свою фенечку, она валяется рядом на столешнице. 

— Это мое, — пискнув, я ловлю раздраженный и суровый взгляд бабушки. 

— Ошибаешься. 

— Нет, мое. Мы с мамой сделали. 

Я едва не плачу. Бабушка забрала важную для меня вещь. Едва ли не единственное, что меня связывало с мамой. 

— Ты разве их заслужила? — суровая бабушка подхватывает фенечку со стола и сжимает в ладони так сильно, что морщится. Мне кажется, что сейчас бусинки и камушки рассыпятся. 

— Заслужила, я бисер нанизывала на леску. А мама помогала.

Бабушка смеется. 

— Бабушка? — вскрикиваю и я открываю глаза. 

Осматриваюсь. Я в своей комнате. 

Щупаю лоб, смотрю на свои руки — я снова я, взрослая. 

Выдыхаю. 

Ночь полная странных воспоминаний закончилась и это радует. 

Хорошо хоть мне бабушка во снах приходит редко. Точнее сказать — первый раз. Маму видела часто особенно, когда засыпая скучала по ней, а вот бабушку нет. И слава богам. Странная она конечно. У меня от нее холодок по спине бежал и тогда и сейчас. 

Кстати, о фенечке. 

Я ведь взяла ее с собой. 

Вообще в академию мне разрешили взять минимум вещей и ничего из современных гаджетов или косметической продукции с этикетками. 

Вещей у меня и так было не много. К тому же я их количество и так сократила, чтобы в дорожную сумку поместить, остальное раздарила друзьям. 

Но все-таки я сжульничала, прихватив с собой еще один сувенир, помимо фенечки. 

Раскрыв сумку, я достала старый теплый свитер. Именно в нем хранила мамину поделку и кассетный плеер. 

Датчики-обнаружители рассчитаны были на смартфоны, а вот маленький музыкальный проигрыватель со старыми наушниками без блютуса — датчики не распознали, как и комплект пальчиковых батареек. 

О, да. Нарушила немного правила, но мне не стыдно. А без музыки из моего мира грустно. Она напоминала мне про земных друзей и в целом была той самой единственной ниточкой, связывающей меня с землей в чужом мире Эватоне. 

А вот и сама фенечка. Я не надевала ее больше с того момента, как узнала о том, что осиротела. Боялась потерять, порвать, всего боялась. Мне хотелось сохранить поделку как единственное, что у меня осталось от мамы. 

Многие высмеяли бы это украшение. Оно и правда казалось нелепым. Неудивительно — его сделала я, когда была ребенком. 

Криво и косо закрепленный бисер самых разных цветов, в неком подобии цветочков и сердечек, и несколько разноплановых бусин, некоторые даже с каким-то узором. Я впервые к ним присмотрелась. 

Красные, желтые, зеленые, продолговатые, округлые и четыре будто одинаковые и плоские, но с разными символами, словно маленькие камни, на которых нацарапали кривой рисунок. 

А фенечка увесистая и как я будучи маленькой, ее таскала на руке. 

— Оксан, ты проснулась? — Ингрид постучала в дверь. 

Вздрогнув, я бросилась прятать свои «сокровища». 

— Да, да, я одеваюсь. 

— Ну отлично, а то ты вчера видимо поздно вернулась, думала, проспишь, 

— Спасибо за беспокойство, все отлично. Бегу. 

Мне кажется, меня холодный пот прошиб от нервов. Здорово, что в этом корпусе ни у кого нет привычки вламываться в комнату без стука, как было в приюте. 

Оказавшись на кухне, я уселась за общий стол и по привычке раскрыла свеженький выпуск «веселой жизни адепта».

Конечно, как и ожидалось, я снова на первой полосе. 

Если однажды в этой газетенке не найду упоминания себя, то решу, что редакторско-журналистская команда уехала в отпуск. 

На этот раз меня представили как гения войны с эльфами. Даже не просто гения, а великого стратега, решившего нанести серьезный урон эльфийским войскам, перевербовав одного из них на свою сторону при помощи приворотного зелья. 

В целом, статья вызвала массу шуток у всех обитателей нашего корпуса для «особенных» и подняла настроение даже мне. 

К тому же из статьи я узнала, что Найтвейн временно ограничен в контактах, находится на реабилитации и проходит детоксикацию. 

Как-то некрасиво вышло. 

Честно говоря, совесть меня немного подъедала изнутри. 

Надо бы проверить высокородного и заодно извиниться. 

Приподняв рукав, я взглянула на метку. 

Аккуратно прикоснулась к ней кончиками пальцев. Странно, но она была холодной. Обычно серебристые линии отдавались теплом, но не сейчас. 

Вдруг после интоксикации Найтвейна и метка пропадает? 

И такой расклад казался вполне реальным. Или сам Найтвейн ее снимет, что бы от меня подальше держаться и больше не связываться. Я бы на его месте так и поступила. 

В общем-то начало дня мне нравилось. Высокородный, которого я в ближайшие дни не увижу, отголоски надежд и первые интересные лекции. 

После индивидуального занятия по медитации для контроля над собственным даром, я окончательно расслабилась и ничего не предвещало проблем. 

Кроме разве что самих проблем, которые внезапно выросли у меня перед носом в виде Лиары и ее подруг. 

Новая разборка началась прямо в столовой во время обеда.

— Что ты о себе возомнила, человечка? — она швырнула выпуск «веселой жизни» на стол, сбив несколько долек картофеля с моей тарелки. 

Сидящая рядом Ингрид оскалилась. Сжав ладонью ее предплечье, я растянула губы в доброжелательной улыбке, обращаясь к Ли:

— Большое спасибо, но я уже прочитала этот выпуск. Там немного преувеличили почти все. Но если у тебя есть претензии, вопросы или предложения, пожалуйста, отправь их письмом моему менеджеру. Видишь ли, я теперь знаменитость, в каждом выпуске на главной полосе и совсем нет времени общаться с толпой поклонников. 

Лицо эльфийки исказилось и пошло пятнами. 

— Не придуривайся, человечка, я не твоя поклонница…

— Правда? А судя по-твоему поведению так и не скажешь. После каждого выпуска бежишь отношения выяснять, — спарировала я, продолжая улыбаться. Ингрид рядом хихикнула и по столовой прокатились смешки.

Не жалко. 

Лиаре самой видимо нравится выставлять себя посмешищем. Да и от претензий эльфийки я порядком устала. Почему она вообще их мне предъявляет, а не своему любимому Найтвейну?

Эльфийка рассвирепела, наклонилась над столом и прошипела: 

— Считаешь себя такой важной, значимой? 

— Что ты? Наоборот, я уверена, что во мне нет ничего интересного, но местное СМИ так и норовят из меня звезду слепить. Видимо это моя карма и придется с этим жить. У тебя ко мне все? 

Она оскалилась: 

— Нет не все, — наклонившись еще ближе, она перешла почти на шепот, — ты должна понимать, что я могу тебя уничтожить.