Колючка для высшего эльфа или сиротка в академии (СИ) - Жарова Анита - Страница 47

— В твоей комнате — да.

— Что? — не поверив, дернула ручку входной двери на себя. 

С порога меня встретил бардак. Разбросанные вещи, перерытые шкафы и их содержимое, валяющееся на полу. Но это ничто, по сравнению с тем, что ждало меня в моей комнате.

Действительно — армагеддон. 

Разнесли все, даже кровать перевернули, выпотрошив матрас. 

— Ксюш, мы заходить к тебе не хотели…личная жизнь и всё такое, но когда мы гостиную увидели, провели полный осмотр, — Ясень выглянул из-за дверного проема. 

К нему подтянулся Гум. 

Он осмотрелся и присвистнул. 

— Знатно поорудовали, а ведь корпус пустовал от силы час, — пробубнил брат Ингрид, — мы сообщили об инциденте, нам сказали — ждать на улице и не оставлять улик. 

На улице так на улице. Спорить не стала. 

Вскоре к корпусу стянулись безопасники и несколько преподавателей, включая декана нашего факультета. Безопасники быстро удалились, не найдя магического отпечатка, а вот декан с помощниками задержались. Задали ряд вопросов, выслушали версии от ребят, что мог искать злоумышленник и предположения — кто бы это мог быть. 

Оказалось, обитатели нашего корпуса составили целые списки. 

Ясень обвинил едва ли не всех эльфов. Ингрид подруг Лиары и еще несколько девочек из своей группы, а еще некого тайного поклонника, который вот уже вторую неделю оставляет ей под окном черные тианеты, загадочные цветы, значение которых можно толковать неоднозначно. С одной стороны — признание в любви и страсти, с другой — враждебный жест и объявление войны. Вот и догадывайся по ситуации, что имел в виду даритель.

О своих предположениях, когда меня спросили, многозначительно пожала плечами. 

Я знаю, что являлось предметом поиска, но озвучивать это и демонстрировать свои артефакты, вплетенные в фенечку — не готова. 

Поэтому моя версия звучала так: «ничего не знаю, не понимаю, пришла…а тут такое».

Всех мои показания вроде удовлетворили. 

Только я обрадовалась, что на этот раз не было высокородных, как нарисовался Найтвейн. 

— Что ты тут делаешь? — спросила тихо, чтобы слышать мог только он. 

— Кураторские обязательства, — сухо и сквозь зубы ответил Кириэль. 

Вообще он напоминал мне погоду перед бурей. Полное затишье, но напряжение давит на сознание и вот-вот как стихия разбушуется.

Вроде игнорировал меня и даже не смотрел в мою сторону, но постоянно находился в паре шагов. Я отхожу в право и он туда же. В лево, он следом. 

С меня хватит! 

Резко развернувшись, схватила высокородного за рукав, стараясь избегать прикосновения к коже и потащила подальше от корпуса, под удивлённые взгляды моих ребят и декана. 

— Зачем ты снова поставил на мне метку? Я на этот раз ничего тебе не сделала, ритуал не срывала, не грубила, вообще ничего! Это такие эльфийские развлечения? По твоему это смешно? — зло выпалила свое недовольство. 

Найтвейн сузил глаза. Всмотрелся в мои зрачки, я даже близко не могла предположить, о чем он думает. Полный свинцовый мрак, закрытый от понимания. 

— Все что касается тебя, мне уже давно не смешно, — ответил он потяжелевшим голосом. 

— Тогда сними свою метку! — потребовала я. 

Взгляд высокородного пропитался чем-то странным и металлическим. 

А дальше он молча направился к декану. 

О чем они разговаривали, не понятно. По виду — несколько коротких фраз и дальше декан заявил: 

— Адепты, вы временно переезжаете в главный корпус, в часть для стихийников, кроме Петровой. Оксана, вы пока поживете в эльфийский башне.  

Заявление профессора я вначале приняла за шутку. И даже нервно рассмеялась, вот только по лицам декана и Кириэля — поняла, они серьезно. 

— А почему я не могу переехать к стихийникам? 

— Пожелание вашего куратора, оговоренное с ректором, — сообщил декан. 

— Правда? — я покосилась на высокородного, — а когда мой куратор успел с господином Эштером переговорить? 

— Вчера, — ответил Кириэль за декана, — два возможных покушения на мага четырех стихий —  веский повод рассмотреть мое предложение. 

Я опешила. Поперхнулась. 

Его предложение?

Двадцать седьмая глава

— Уважаемый куратор, а вам не кажется, что нам с вами надо поговорить? — я повернулась к Кириэлю, когда мы скрылись от посторонних глаз. 

Он провожал меня к моей новой, надеюсь, временной комнате. 

Мысли о разговоре взбудоражено трепыхались в сознании всю извилистую дорогу по эльфийской территории. Пока шли, косо поглядывала на него и подбирала слова. Очень много всего произошло между нами за короткий отрезок времени и поводов для диалога возникало предостаточно. Можно, конечно, и дальше продолжать отмалчиваться, но внутреннее чутье подсказывало — конфликт будет в будущем только накаляться. 

Высокородный остановился. Тяжелый взгляд упал на мое лицо. 

— Слушаю тебя. 

— Нууу…, — протянула я. Весь заготовленный текст разлетелся на мелкие кусочки, оставив меня в растерянности. 

— Ты хотела поговорить. О чем? 

Потупилась, сжала ладонью локоть левой руки и попыталась импровизировать, хоть до этого проговорила все запланированное про себя несколько раз:

— Мне не очень нравится твое поведение и отношение ко мне, — подняв глаза, словила пронизывающий взгляд и в горле тут же образовался комок. Сглотнула, продолжила, — думаю, между нами возникло недопонимание…

— Неужели? — Найтвейн развернулся ко мне корпусом, приблизился и на меня упала его тень. Приподняв бровь, он дал понять, что  внимательно слушает.

— Ты…Вы…вы ведете себя грубо и позволяете много лишнего. Зачем-то опять поставили на мне метку, а еще набросились на Харта, хотя он ничего плохого не сделал…

Глаза Кириэля прожигали и я старательно отводила взгляд, но все равно продолжала чувствовать пылающее прикосновение голубых топазов на своем лице и почему-то губах. От этого чувства припекало щеки и слова путались, сбивались, спутанно оседали на языке.

— Еще этот ваш поцелуй…тогда на вечеринке…ох, — я запнулась, у меня окончательно все перемешалось и так некстати нахлынувшее воспоминание окончательно выбило почву из под ног.

Найтвейн протянул руку, обхватив мое лицо и я только в этот момент осознала, как близко он стоит ко мне. 

— Продолжай, — произнес он хрипло, проведя большим пальцем по губам, обрисовав их и надавил на краешек. 

Кожу куб защипало, по телу разбежались тягучее ощущение, вызывая одновременно взбудораженность и сильную расслабленность до слабости в коленях. 

— Я слушаю тебя, — он словно не замечал, как я замерев, ошарашенно хлопаю ресницами, — «этот мой поцелуй» дальше что? — с иронией в охрипшем голосе перефразировал высокородный мою раннюю фразу. 

— Тогда…вы…ты не должен был…

Я так и не смогла сформулировать подходящее словосочетание, меня бросило в жар. 

Большим пальцем Кириэль снова очертил мою нижнюю губу, оттянул ее немного вниз, приоткрыв мой рот и мне перестало хватать воздуха. По телу словно волна прошлась. Искрясь и обжигая она рывком спустилась к низу живота, вызывая необъяснимые чувства. Сильные, обескураживающие и совершенно для меня непривычные. 

Слишком много личного и даже интимного было в этом странном прикосновении. 

— Почему ты замолчала? — спокойно, протяжно, но словно с издевкой спросил он. 

— Прекрати, — еле шевеля губами, которые по-прежнему прижимала подушечка пальца высокородного, я обхватила его запястье. Сжала. Но почему-то отодвинуться и убрать руку от своего рта не смогла. Меня вообще будто пригвоздили к месту. И разорвать зрительный контакт не вышло. В зрачках неотрывно отражались льдистые радужки, в которых я тонула. 

— Я же ничего не делаю, — Найтвейн наклонился, наше дыхание смешалось ,  — пока…

— Кириэль, — выдохнула его имя с каким-то внутренним отчаянием. Меня окутали эмоции и дрожь. Я окончательно захлебнулась в них, ощутив прикосновение его рта к моему.