Акватория 2020 (СИ) - Ю Дмитрий - Страница 4

Теперь артиллерия крейсера представляла собой внушительную силу, если забыть о противокорабельных ракетах XXI века. Максимальная дальность стрельбы составляла двадцать восемь километров, а новые управляемые снаряды обеспечивали стопроцентное прямое попадание. Разумеется, скорострельность орудий (6 выстрелов в минуту), была далека от современных корабельных универсальных артустановок. Однако и задач по поражению воздушных целей перед конструкторами орудий никто не ставил.

Ни мин Уайтхеда длиной 5,18 метров (предков современных торпед), ни сфероконических мин заграждения крейсер теперь не нес. Зато, в одном из почти забытых арсеналов, почему-то в Перми, сохранились оригинальные зенитные Лернеровские 76,2-мм орудия. К сожалению, адекватных снарядов для них не нашлось, и зенитки были чисто архитектурным украшением.

Все деревянные детали, как корабля, так и штатных весельных и паровых судов, были, разумеется, заменены на негорючую нанопластмассу, не только визуально, но и на ощупь практически неотличимую от дерева.

По команде «Отход, затем малый вперед» пружинные толкатели отвели крейсер от причала, и механические аккумуляторы неспешно принялись раскручивать винты крейсера. На заводе, в ходе реконструкции, крейсер снабдили не электрическими, а механическими аккумуляторами: нанопружины обеспечивали абсолютно бесшумный малый ход крейсера продолжительностью в 30 минут, что было вполне достаточно для поднятия паров в машинном отделении.

Малый Кронштадтский рейд, новейший авианосец «Партнера во имя мира»

Боевая интеллектуальная управляющая система соединения кораблей БИУССК «Партнера во имя мира» передавала командиру утешительные сведения: все боевые корабли русских продолжали оставаться у причалов. Их неспособность запустить двигатели и нацелить ракеты была обещана в приказе, но подтверждение обещания на практике стало приятной неожиданностью. Адмирал в глубине души все же надеялся, что хотя бы два-три корабля русских отойдут от причалов или повернут стволы артустановок, тем самым позволив ему их потопить для обеспечения безопасности ордера. Как украсили бы его мемуары фотографии горящих кораблей! К сожалению, запуск корветами связок воздушных шаров истолковать как нападение на авианосец было затруднительно.

Радары корабельного соединения, конечно, немедленно обнаружили двинувшийся по реке Крейсер «Аврора», но отсутствие выхлопа дизелей и излучения ядерного реактора, в сочетании с визуальными характеристиками, путем сравнения с эталонами всеобъемлющей базы данных силуэтов кораблей, позволили Боевой интеллектуальной системе принять обоснованное решение: на реке — музей, опасности он не представляет.

Тем не менее, приказ, переданный Командующим эскадрой на крейсера УРО по защищенному каналу электронной почты, был ясен: «залп противокорабельными ракетами Гарпун, расход — четыре единицы».

Вслед за электронной подписью командующего эскадрой вместо привычной отметки «БИУССК: выполнено» появилась отметка «БИУССК: Выбор оружия не верен. Для уничтожения музея выберите крылатую ракету Tomahawk RGM/UGM-109D».

Наконец, на согласие с типом ракеты следовало «БИУССК: введите координаты музея», а на введенные координаты — приведшая в бешенство командующего отметка «БИУССК: Ошибка оператора, введены координаты акватории».

Как и полагается в эру сетецентричных решений, БИУССК основывалась не на одном компьютере, а на сети всех компьютеров эскадры, и ни выключить, ни обесточить, ни обойти ее не удавалось. К слову, именно неуязвимость от компьютерного железа на отдельно взятом корабле и фигурировала в скрупулезно выполненном техническом задании Флота.

Остров Кронштадт, Арсенал 105-й бригады кораблей охраны водного района

Никто не подкрадывался к охраняемому военному объекту под покровом ночи. Ярким солнечным днем напротив металлических ворот с красными звездами остановился огромный ярко окрашенный туристический автобус с зеркальными окнами, не заметить который было бы при всем желании не возможно. Оживленная толпа по-летнему одетых туристов с фотокамерами наперевес неторопливо вывалилась из обоих дверей автобуса.

Даже если бы часовой был в нарушение Устава слепым, то и тогда он обратил бы внимание на туристов, поскольку их гид вел свою экспрессивную английскую речь через небольшой переносной громкоговоритель. По окончании продолжительного выступления экскурсовода от группы разновозрастных туристов отделилась двадцатилетняя блондинка (как минимум, четвертый размер — оценил часовой) с декольте «до пояса» и, уверенно глядя ему в глаза, подошла к нему с приятной и в то же время просящей улыбкой. Часовой не был знатоком английского языка, но просьбу сфотографироваться, произнесенную на русском языке (правда, с сильным, но приятным акцентом), он всё же разобрал. Разумеется, он прекрасно помнил, что «часовому запрещается: спать, сидеть, прислоняться к чему-либо, писать, читать, петь, разговаривать, есть, пить, курить, отправлять естественные потребности или иным образом отвлекаться от исполнения своих обязанностей, принимать от кого бы то ни было и передавать кому бы то ни было какие-либо предметы». Помнил он, и что «Часовой должен отвечать на вопросы только начальника караула, помощника начальника караула, своего разводящего и лиц, прибывших для проверки».

«Ладно, отвечать я не буду, только чуть-чуть кивну» — подумал он.

Подруга туристки навела на него фотоаппарат и повелительно махнула рукой блондинке, выстраивая кадр.

Вставшая боком к часовому туристка сделала несколько быстрых шагов вбок и прикоснулась к нему соблазнительными изгибами пышного тела, — по коже часового прошел волнительный озноб. Это приятное ощущение было последним, что он запомнил перед тем, как неожиданный укол малюсенького шприца (появившегося в руке девушки как по волшебству) погрузил его в безмятежный трехчасовой сон.

Требование Устава: «не допускать к посту ближе расстояния, указанного в табеле постам и обозначенного на местности указателями запретной границы, никого, кроме начальника караула, помощника начальника караула, своего разводящего и лиц, которых они сопровождают» не было, как показали развернувшиеся далее события, морально устаревшим анахронизмом.

Случившийся поблизости пенсионер в соломенной шляпе ловко забросил в помещение охраны КПП светошумовую гранату, и потом туда же — гранату с нервнопаралитическим газом. Сразу за гранатами в помещение вбежало несколько парней в легкомысленных гавайских рубашках, банданы которых неожиданно превратились в современные изолирующие маски-фильтры. Негромкие хлопки в здании КПП длились не долго.

Затем из туристического автобуса неторопливо выбрались «матросы». Возраст, раса, пол, форма одежды и знаки различия молодых людей не давали никому основания предположить, что они являются кем-либо другим, кроме молодого пополнения из 17-го Флотского экипажа. «Морские котики» (а это были, конечно, они), не привлекая внимания, спокойно прошли через оставшееся без охраны КПП и попарно направились по своим маршрутам. Как всегда, двое идущих в затылок спокойным шагом матросов без оружия никакого внимания офицеров и внутренних патрулей не привлекли. Вскоре из отдельно стоящих бетонных коробок резервных дизель-генераторов повалил черный дым, а трансформаторная подстанция неожиданно выдала двухфазное напряжение 380 вольт по однофазной сети, в результате чего было на сутки выведено из строя оборудование основного и резервного узлов связи. Сразу за этим напряжение скачком выросло в десятки раз, провода однофазной сети расплавились, а электромоторы кранов и подъемников арсенала (к которым по флотской традиции были проложены пятижильные медные кабели с заметным запасом по сечению) получили такой электрический разряд, что не только полностью разрушились, но и загорелись. Вскоре загорелась и сама подстанция.

Еще только начинали тревожно звучать ручные сирены пожарной тревоги, а «матросы» уже сидели в комфортабельном туристическом автобусе, двигавшемся от Арсенала в оставшемся не известным направлении.