Измена. Я больше не буду тряпкой (СИ) - Багирова Александра - Страница 31

— Маша! Не подходи к нам! — так в один голос завопили мои так называемые подруги, когда попыталась с ними заговорить.

— И вы туда же? — спросила обреченно.

— Пойми, не важно, делала ты эти вещи или нет. Просто сейчас, ты как прокаженная, и кто с тобой общается сразу законтачится и его тоже будут таким считать. Так что… — Ольга не договорила, взяла Светлану за руку и они развернулись и ушли.

Я осталась одна в окружении монстров, которых победить не представлялось возможным.

Так прошел месяц. Мои мучители не забывали обо мне. Они изощрялись, придумывали новые издевательства.

— Ты получила по заслугам. Теперь не скули, — сказал как-то Сергей, проходя мимо и любуясь, как я оттираю сумку, в очередной раз облитую какой-то гадостью.

Я даже не посмотрела в его сторону. И лишь мысленно подумала, что придет день и он непременно за все заплатит.

Даже преподаватели сторонились меня. Я ощущала себя действительно заразным изгоем.

Устроилась работать в кафе уборщицей. Больше нигде не брали. А мне нужны были деньги. И вопреки всему, я продолжала учиться. Я не могла сдаться. Не сейчас! Не вот так! Они не могут меня сломать! Если сейчас отступлю, то больше никогда не буду себя уважать.

В тот день, на моих мучителей напал какой-то озверин. С самого утра они не давали мне проходу. Цеплялись на каждом шагу, насмешки и гнусные предложения, сыпались со всех сторон, меня щипали, снова плевали.

А после четвертой пары, когда я вышла на крыльцо и отправилась в сторону общежития, группка студентов меня уже поджидали. Они по команде начали закидывать меня помидорами и яйцами, выкрикивая непристойности.

Я побежала, не разбирая дороги. Яйца и помидоры летели мне вслед, преследовали не отставали. Слезы застилали глаза, унижения и обида достигли предела. Мне хотелось провалиться сквозь землю, не чувствовать, не слышать.

Я бежала из последних сил, ничего не видя, перед глазами черная воронка безысходности. С разбегу налетела на что, упала бы, но чьи-то руки меня удержали. Обжигающие руки, такое ощущение, что они оставляли ожоги.

Подняла голову. Ничего не вижу, ядовитые слезы застилают глаза, и сквозь мою черноту безысходности пробивается золотой свет. Он окутывал меня, таким плотным кольцом, что я мгновенно забыла про своих преследователей.

Глава 43

— Тшшш, Манюня, не дрожи, — его голос походил на тихий шепот моря.

И это его «Манюня»… никто никогда меня так не называл. Нежно, проникновенно, сердце приятно кололо.

— Я грязная, — всхлипывала. — Не трогай меня!

Он крепче прижимал меня к себе, а я вопреки своим же словам, сама обнимала незнакомца.

Мне столько раз твердили — грязная, что я поверила. Уже самой казалось, что даже душа пропиталась грязью и смрадом. Я не такая, я низший сорт, я та, которую все презирают.

— Какие глупости, Манюнька… — и снова шепот моря, теплый, согревающий, такой родной.

Почему Манюня? Он же не знает моего имени. Мы прежде никогда не встречались. Я хоть и не вижу его лица, но точно знаю, встречу с незнакомцем я бы никогда не забыла.

Подняла голову, хочу его рассмотреть, а слезы мешают. Мир видится расплывчатым черным пятном, и только его глаза переливаются золотом, несут мне спокойствие и защиту. Я продолжаю дрожать, но уже не от страха. Его близость будоражит, дарит новые, неизведанные ощущения. Такое чувство, если он меня сейчас отпустит, я умру, не выдержу, не смогу без него.

— Пошли вон, шакалы, — он обращается к моим преследователям. Не кричит, не повышает голос, но четко улавливаю угрозу, и интонации совсем иные, чем когда он со мной говорит.

— Нашел кого защищать! — кричит кто-то из толпы.

— Брысь, — так же спокойно и в то же время угрожающе.

Они уходят, кожей чувствую, как угроза отдаляется. Продолжаю дрожать. Мне страшно, что сейчас незнакомец меня отпустит. Мне так тепло и хорошо в его объятиях.

Он же, наоборот, подхватывает меня на руки.

— Где ты живешь? — прижимает меня сильнее к себе. Вдыхаю его запах, он и пахнет морем, чистым, лазурным, теплым.

— Я тебя испачкаю, — всхлипываю.

— Ерунда, Манюня, — гладит меня по голове. — Все хорошо, обещаю, они больше тебя нетронут, — и я верю его словам. Вот так просто и сразу, ни капли не сомневаюсь, что именно так и будет.

— Они так просто не отцепятся, — вопреки своей вере, говорю совсем другие слова.

— Тогда пожалеют, что хоть пальцем посмели тебя тронуть. Так где ты живешь?

— Там, — киваю головой в сторону общежития.

Безумно хочу рассмотреть его лицо, но все еще мешают слезы, они продолжают литься из глаз, непрерывным потоком и их никак не остановить.

— Сейчас придем к тебе в комнату, и ты мне все расскажешь, — от его слов щеки начинают пылать.

Мне стыдно рассказывать, но понимаю, что выложу ему все. Просто не смогу иначе. Незнакомец очень странно на меня действует.

— Как тебя зовут, зеленоглазая колдунья? — он говорит очень тихо и так проникновенно, что слова кажутся нежнее бархата, окутывают сердце, проникают в душу.

— Маша, — бурчу, уткнувшись ему в плечо.

Я дышу, кажется, впервые по настоящему. Не могу надышаться им, хочется чтобы его запах заполнил легкие до отказа.

— Манюня, — выдыхает мне в макушку. — Николай, — представляется.

— Коля, — так же выдыхаю. Почему-то это имя кажется мне таким сладким, оно словно конфета тает у меня на языке.

Он проносит меня через комендантшу. К счастью не вижу ее презрительного взгляда, но ощущаю. Тут уже иначе на меня и не смотрят.

Рукой показываю направление, называю номер комнаты, достаю из кармана ключи и передаю Коле. Наши руки соприкасаются, обжигающие волны пробегают по телу, меня подбрасывает.

С огромным трудом заставляю себя отпустить его руку. Какие же у него невероятные пальцы… хочется чувствовать их, гладить, целовать…

Он открывает двери, замирает на пороге. С его губ срывается нецензурное витиеватое выражение, и даже ругань у него получается будоражащее.

— Ты тут живешь? Реально? — в голосе нотки гнева.

— Да, — прячу лицо.

— Ты тут больше жить не будешь. Это же не человеческие условия. Манюня, что с тобой происходит? Я хочу знать все!

— Я грязная, — снова повторяю то, с чем жила последнее время.

Они словно поставили на мне клеймо, от которого не могу избавиться.

— Ты самая чистая, самая красивая, — осторожно поднимает мою голову за подбородок. — Кто втемяшил тебе в голову подобную ересь?

По-прежнему не вижу его лица. А так хочу рассмотреть, мне это жизненно необходимо. Рядом с ним я забываю обо всем. И моя убогая комната, не кажется мне жуткой, и мои проблемы не бередят душу. Все уходит на десятый план. Рядом со мной Коля и только это имеет значение. Я словно под каким-то гипнозом, в какой-то иной реальности. И я не хочу обратно, не хочу в тот жестокий мир. Хочу навсегда остаться в его объятиях.

— Длинная история, — всхлипываю.

Его руки собирают мои слезы с лица. И я окончательно улетаю. Тону в морских волнах, наслаждаюсь их касаниями, голова кругом, в теле небывалая легкость.

— Я хочу знать все до мельчайших подробностей, — он осторожно ставит меня на землю.

Сразу становится неуютно, хочется снова прижаться к нему, ощущать тепло, вдыхать невероятный запах.

— Умоюсь, — говорю смущенно, — Переоденусь…

Я же в помидорах и яйцах, представляю, как выгляжу. Не хочу так выглядеть перед ним.

— Хорошо, — гладит меня рукой по голове. Я едва не мурлычу как кошка. — А я отлучусь на минут пятнадцать. Улажу некоторые моменты.

— Ты вернешься? — ненавижу себя за этот вопрос. Но мне действительно страшно, что Коля лишь видение, он уйдет и исчезнет. А я не смогу без него… уже не могу…

Ошеломительные, сносящие голову, напрочь выбивающие разум чувства, нахлынули огненным штормом. Но я не боялась, не удивлялась, лишь хотела оказаться в эпицентре этого шторма и чтобы он никогда не заканчивался.