Испорченный рыцарь (ЛП) - Лоррейн Трейси - Страница 40

— Почти уверена, что она ни дня в своей жизни не работала, если не считать лежания на спине и раздвигания ног ради удовольствия.

— Она была проституткой? — спрашиваю я, не увидев этого в ее биографической справке. Хотя не могу сказать, что удивлен. Обычно такую работу не указывают в налоговой декларации.

Брианна снова смеется. — Нет. Она была просто шлюхой. У нее не хватало терпения искать работу или клиентов. Она просто использовала всех, кто случайно попадался ей на пути.

— Так что же произошло? Как ты здесь оказалась? — Из разговоров Джоди и Тоби я знаю только одно: Брианна много лет жила с Джоди и ее мамой. И этот маленький факт только подтвердился, когда я пробежался глазами по списку школ, которые она посещала. Примерно в тринадцать лет все, казалось, улеглось. Она перестала переезжать с места на место и посещала только одну школу вплоть до получения аттестата зрелости. Не нужно было долго искать, чтобы выяснить, что это та же самая школа, в которой училась Джоди.

Брианна откинулась на спинку стула и сложила руки на груди, отчего ее декольте стало чертовски аппетитным, а мне было очень трудно сфокусироваться на ее глазах.

— В конце концов она зашла слишком далеко и получила передозировку, — говорит она, ее голос лишен каких-либо эмоций. — Я нашла ее, вызвала скорую, и меня наконец забрали.

— Мама Джоди? — спрашиваю я, немного увлекшись этой историей.

Ее глаза вспыхивают от удивления. — Да, тетя Джо и глазом не повела, чтобы забрать меня к себе. Она бы и раньше это сделала, если бы знала, где мы находимся.

— А твоя мама? — спрашиваю я.

— Она выжила. Но это все, что я знаю. Она выписалась из больницы раньше, чем должна была, и просто… исчезла. С тех пор я ее не видела и ничего о ней не слышала.

— И Джоанна просто взяла тебя на воспитание, как будто ты была ее собственным ребенком?

— Да. Но какое это имеет значение?

Я делаю паузу, обдумывая этот вопрос в своей голове.

— Просто все это рисует интересную картину.

— Интересную, серьезно? Я просто подумала, что это чертовски удручающе. У меня ничего нет, Нико. Нет родителей, только тетя, которая, к счастью, сделает для меня все, что угодно. У меня нет ничего на мое имя. Все, чем я владею, я заработала сама.

— Кроме того, что ты у меня украла, — говорю я.

Она поспешно вскакивает со стула. — Ты хочешь это вернуть? — спрашивает она, поднимая руки с боков. — Так вот в чем дело? Ты хочешь ткнуть мне в лицо моим прошлым, доказать мне, что я недостаточно хороша для таких, как ты и элитных учеников этой школы?

— Что…

— Ты можешь получить это, — сердито огрызнулась она. — Все. Забирай все обратно, потому что это ничего не значит. Ничего, — шипит она, потянувшись за спину, чтобы расстегнуть молнию на платье.

Верхняя половина платья тут же спадает с ее тела, обнажая то, что я отчаянно хотел узнать совсем недавно. Под белым кружевным бюстгальтером виднеются розовые соски.

— Брианна, — начинаю я, но мои слова быстро обрываются, когда она стягивает платье с бедер, позволяя ему опуститься вдоль талии и оставляя ее стоять в одном лишь нижнем белье и туфлях на каблуках.

— НЕТ, Нико. Ты хотел доказать свою точку зрения. Что ж, считай, что доказал. — Она собирает в кучу свое платье и бросает его мне. — Я знаю, что недостойна всего этого. Я знаю, что я всего лишь ребенок из муниципального района, который вырос в холоде и голоде. Я не могу понять твою жизнь и жизнь других студентов в таком месте, как это, так же, как и не жду, что ты сможешь понять меня.

— Все, что я хочу сделать, — это изменить ситуацию. Я хочу помочь детям, которые родились в чем-то или живут в чем-то, что делает их несчастными. И, честно говоря, неважно, сколько денег будет у их родителей. Дети все равно страдают. Жизни все равно разрушаются.

Она подается вперед, как будто действительно собирается покинуть эту маленькую, замкнутую комнату в одном лишь нижнем белье.

— Я так не думаю, Сирена, — рычу я, хватаясь за нее, когда она пытается обойти меня и проскочить к двери.

Я обхватываю ее за талию и притягиваю к себе.

— Что ты делаешь? — она тяжело дышит, глядя на меня своими большими голубыми глазами.

— Не позволяю тебе выйти на улицу в своем гребаном нижнем белье — вот что я, блядь, делаю. Никто, кроме меня, этого не увидит.

Все ее дыхание стремительно покидает легкие, прежде чем она тянется вверх и прижимается губами к моим.

На секунду я теряю дар речи, не ожидая, что она бросит осторожность на ветер и сделает что-то настолько рискованное. Но как всегда с Брианной, мое самообладание длится недолго, и вскоре я обнаруживаю, что мои руки скользят к ее заднице и еще крепче притягивают ее к себе, а мой язык проникает внутрь ее рта.

Ее вкус взрывается у меня во рту, дразня меня всеми вещами, которые я хочу, но отказываюсь признать или принять.

Вместо этого я сосредоточился на том, что произойдет, когда мы столкнемся вот так.

Ее удивленный возглас заполняет мой рот, когда я прижимаю ее спиной к стене, сметая ее ноги с пола. Я оборачиваю ее ноги вокруг своей талии, и она задыхается, обнаружив, насколько я тверд для нее.

— Прошло пять дней, — простонал я в наш поцелуй. — Чертова смерть.

— Ты считал? — вздохнула она, не веря в свой хрипловатый голос.

— Зависим от твоей тугой киски, Сирена.

Прижав ее к стене своими бедрами, я тянусь вверх, просовываю пальцы под бретельки ее лифчика и стягиваю их.

Чашечки поддаются, позволяя ее груди вывалиться наружу.

— Посмотри на себя, — бормочу я, глядя на покрасневшую кожу ее груди и тугие бутоны сосков. — Такая соблазнительная маленькая шлюшка.

— Нико, — стонет она, выгибая спину, предлагая себя мне и насаживаясь на мой член, заставляя меня стиснуть зубы.

— Тебе это чертовски нравится, не так ли? — простонал я. — Любой может войти сюда прямо сейчас и узнать правду о том, кто такая мисс Эндрюс на самом деле.

— О Боже, — стонет она, когда реальность настигает ее, и она начинает толкать меня в плечи. — Нико, остановись. Мы не можем…

— Мы можем. И сделаем это.

— Нико, — простонала она.

— Что случилось, Сирена? Ты не можешь сказать мне, что не жаждала моего члена. Я знаю, что жаждала. Я чувствую, как твоя киска горит сквозь мои брюки. Ты, блядь, отчаянно хочешь его.

— Н-не здесь.

— О да. Прямо здесь, блядь.

Она визжит, когда я отталкиваю ее от стены и усаживаю на стол. Держа ее одной рукой, я сметаю с нее папку и работу, которую она собиралась мне дать, и с грохотом бросаю ее на пол.

— Нико.

— Чертовски люблю, когда ты выкрикиваешь мое имя, Сирена.

Опустив ее на прохладное дерево, я тут же опускаю голову и засасываю один из ее сосков в рот, снова заставляя ее выгибаться для меня.

Я ласкаю ее, дразня зубами ее твердый пик, а моя рука обхватывает другой, щипая его и заставляя ее стонать и мурлыкать для меня.

Мой член упирается в брюки, отчаянно желая освободиться и погрузиться в ее тугой жар.

Он еще никогда не был в такой впечатляющей киске, как у Брианны, и эта привередливая шлюха, похоже, не очень заинтересован в посредственной замене.

— О Боже, пожалуйста, — умоляет она, заставляя меня еще сильнее напрячься, если это вообще возможно.

— Никогда раньше не трахал никого в библиотеке, — признаюсь я.

— Вот дерьмо. Мы не можем… НИКО, — кричит она, слишком громко, учитывая наше положение, когда я оттягиваю ее трусики в сторону и погружаю два пальца в ее пылающий жар.

— Такое впечатление, что ты хочешь, чтобы тебя поймали, грязная шлюха.

— Н-нет. П-пожалуйста, — почти бессвязно умоляет она, ерзая на столе так, словно собирается с него скатиться.

— Я так не думаю.

Звук того, что ее кружевные трусики рвутся, раздается достаточно громко, чтобы заполнить пространство вокруг нас, когда хлипкая ткань спадает с ее тела.

— О Боже, ты просто…

Скомкав ее трусики в руке, я засовываю их ей в рот на середине предложения, чтобы заткнуть ей рот.