Иллюзионист (ЛП) - Кордова Зораида - Страница 45

Но тут я одёргиваю себя: «Нет. Он никогда не будет обычным. И я тоже».

И всё же приятно на время забыть об этом.

— Тебе придётся снять кольцо, — твёрдый голос Мэриам возвращает меня в реальность. Она слегка постукивает по моему указательному пальцу, где кровь начинает сворачиваться над порезом.

— Некоторые из этих альманов похожи на наконечники копий, — отмечаю я.

Юная робари дожидается, пока я сниму изумрудное обручальное кольцо, и наносит на мой палец приятный прохладный бальзам. Я уже почти и забыла, что всё ещё ношу кольцо Кастиана. Он поворачивается ко мне, но я не могу прочитать его выражение лица. Хотелось бы мне, чтобы он что-то сказал, но он как будто ждёт этого от меня.

Жар поднимается вверх по позвоночнику и разливается в груди, когда я протягиваю Кастиану кольцо.

— Это твоё.

— Так вы не по-настоящему женаты? — удивляется Мэриам. Я только сейчас замечаю, какая она ещё маленькая девочка, даже если ей уже шестнадцать.

Эликса бросает на неё предупреждающий взгляд.

— Мэриам.

— Всё в порядке, — с кривой ухмылкой отвечает Кастиан. — Думаю, мы оба испытываем облегчение, что больше не нужно играть роли.

Я вспоминаю, как он завязывал и развязывал узлы на нашей яхте. Вот примерно то же самое происходит с моими внутренностями, когда он забирает кольцо из моей ладони. Заставляю себя рассмеяться.

— Не переживай, львёнок, — говорит Лейре, вытирая лоб тыльной стороной запястья. — Мы подберём тебе подходящую королеву. В моём отряде была одна девушка, семья которой неплохо зарабатывает на поставках бананов…

— Если подумываешь о браке по расчёту, — говорит Лео, доставая пробку из бутылки, в которой плещется что-то похожее на сидр, — то кузен твоей мачехи — весьма достойная кандидатура, учитывая, что принцесс у них нет. Хотя потом будет довольно неловко на Фестивале Солнца, когда ты свергнешь своего отца.

Кастиан на удивление хорошо отнёсся к шуткам на тему выбора его будущей жены. В то время как у меня заложило уши из-за того, что я мысленно кричала во всё горло.

— А я-то думал, что с твоими амбициями ты предложишь свою кандидатуру, Лео. — Кастиан прислоняется к стене, разворачивая шутку, словно отбивая летящую в него стрелу и возвращая противнику.

Все хохочут, а Лео закатывает глаза.

— Ну уж нет. Я предпочитаю очаровашек, а ты слишком угрюмый для меня.

Ребята продолжают раскручивать тему женитьбы Кастиана, уже запланировав три его будущих свадьбы. Я присоединяюсь к игре, потому что если отвлекусь и задумаюсь, то вспомню, как сама вчера обдумывала будущее с Кастианом. Но у нас нет никакого будущего. Как только я добуду Клинок Памяти, у меня будет два варианта: либо я заплачу цену за использование древней магии, либо никогда не вернусь.

После захода солнца Эликса зажигает факелы во дворе. Еда уже готова и ждёт на длинном деревянном столе. Нут с помидорами, посыпанный розовой солью и мелко нарезанной зеленью. Маслины и оливки в масле. Хлеб с мёдом и острым перцем. Золотисто-коричневая индейка со сладким луком. После целого дня тренировок мы с радостью поглощаем всё до последней крошки, запивая холодным грушевым сидром.

Эликса спрашивает о наших странствиях, но Арги перебивает, затевая разговор о том, как пираты собираются исследовать новые земли из легенд мориа.

— Почему вы не хотите остаться здесь? — спрашивает Кастиан, обводя взглядом двор, где горят факелы и летают светлячки.

— Здесь нет плодородных земель, а пресная вода лишь в одной речке и озере. Исла-Сомбрас — это место для паломничества и поклонения. Когда-то здесь готовили будущие поколения жрецов и служителей ордена. Теперь это убежище. Но оно наше.

— Что вы делаете с ростом населения? — интересуется Лейре. — Как живут семьи на корабле?

— Число мест у нас ограничено, — поясняет Арги. — Для тех, кто хочет пополнения в семье, есть возможность высадиться в любом открытом порту, например, в Лузо. Остальные, пока живут на корабле, пьют ирвену. К слову о которой… — Арги подаёт жест Мэриам. Та убегает на кухню и возвращается с чайником.

Все выпивают чай. Я не могу не отметить, как смущённый румянец покрывает шею и уши Кастиана.

— Не забывайте, что в разные времена года мы живём то на корабле, то на острове, — произносит Эликса своим сладким высоким голосочком.

— Но, — неуверенно протягивает Мэриам, — это же изменится, когда ты станешь королём? Мы ведь сможем вернуться, да?

Кастиан выпрямляется. Веселье в его глазах сменяется серьёзностью.

— Даю своё слово, каким бы незначительным оно ни было для вашего капитана, что сдержу своё обещание вашим людям. Нашим людям, — исправляется он.

Арги не расстраивает девочку, но и не принимает клятву Кастиана, а просто делает глоток сидра.

— Ты родилась на корабле? — спрашивает Лейре Эликсу.

Девушка мотает головой, её круглые щёчки розовеют. Она касается подвески, которой я до этого не замечала. Маленькая золотая ракушка. Эликса протягивает руку Мэриам, они переплетают пальцы и влюблённо переглядываются.

— Когда мою цитадель разграбили, мы с сестрой побежали к побережью, но нас разлучили. Я украла рыбацкую лодку и провела день в море, пока меня не заметила Мэри, которая любит сидеть на мачте и разглядывать звёзды. Я не представляю, как вообще она заметила меня тёмной ночью, но вот я здесь.

— Я потихоньку начинаю верить в невозможное, — говорю я.

Кастиан, сидящий рядом со мной, опускает руки на стол. Я касаюсь мизинцем его ладони. Он застывает на секунду. А затем накрывает мою ладонь своей. Мы так близко друг к другу, что наши бёдра соприкасаются. Каждый раз, когда я фокусируюсь на этом, мой пульс учащается, потому что ни один из нас не спешит отстраняться.

— Капитан, — мягко спрашивает Кастиан, — когда вы захватили нашу яхту… Как ты поняла, что я иллюзионари?

Глаза Арги вспыхивают, свечение охватывает реку шрамов вдоль её руки. Она молчит некоторое время, и мы сидим в тишине до тех пор, пока она её не прерывает:

— После случившегося с Себрианом я сбежала с Исла-Сомбрас. Вернулась в Пуэрто-Леонес, где Иллан дал мне убежище. Твой отец тоже скрылся. По королевству разлетелись слухи о его внезапной поездке и тайной свадьбе. Пока его не было, его семья распространяла лживые сведения о его жене, чтобы сохранить её личность в тайне. Когда Фернандо вернулся, он убил всю свою семью и приказал уничтожить королевский род мориа. Иллан уверял меня, что гнев Фернандо со временем утихнет, и я просто ждала. По истечении нескольких недель я начала замечать, что что-то изменилось. Как будто никто никогда не слышал о королевской семье мориа или первой жене Фернандо. Даже сами мориа. Словно все воспоминания о ней были стёрты из нашей реальности. Подозреваю, что никто, кроме тех, кто был в той поездке, не помнит её.

Мы сидим так тихо и неподвижно, что особенно отчётливо слышатся все ночные звуки.

— Шли месяцы, — продолжает Арги. — В какой-то момент я сама уже сомневалась, а не была ли вся эта свадьба плодом моего воображения. Мы ждали нового нападения Фернандо. Но его гонения были забыты, когда он объявил, что женится на Пенелопе из рода Сол-Абене.

Кастиан наклоняется вперёд при упоминании своей матери. Арги отпивает ещё сидра и потирает губы друг о друга.

— Я начала внедрять свою сеть шпионов мориа, пока Иллан продолжал изображать верность королю. Когда королева Пенелопа родила тебя, Кастиан, то обнаружила, что ты иллюзионари. Должно быть, в её роду были мориа, хотя сама она магией не владела. Она призналась в этом Иллану, и они вместе думали над тем, как лучше поступить. Я была сыта по горло Шепчущими и их бездействием. Я купила корабль и убедила Пенелопу сбежать с нами. Ей было страшно, а тут ещё и выяснилось, что она беременна младшим принцем. Иллан уговорил её остаться. Они разработали новый план, как сохранить твою магию в секрете.

Кастиан моргает, подавляя эмоции, и убирает руку, державшую мою.

— Клинок изменил его?

— Сложно сказать. — Арги делает глубокий вдох. — Когда король Хусто отказался благословлять его брак, Фернандо сбежал с невестой. Когда Галатею убили, Фернандо попытался использовать священную силу, на которую не имел права. Когда ему не удалось воскресить любимую, он уничтожил всех виновных в её гибели. Клинок Памяти даёт силу и власть, но он не может изменить душу человека.