Магия и кровь - Самбери Лизель - Страница 37

— Что? — изумляюсь я.

— Штука у тебя на запястье, которую навесили на тебя в «Ньюгене». Если помнишь, у нас есть нейромедиаторы, по которым видно, что мы колдуны.

Я сдвигаю брови:

— Врачи считают, что это аномалия. Никто не делает по ним никаких выводов о магии.

Дядюшка повторяет бабушкину позу и тоже скрещивает руки:

— Джастин Трембли не абы кто. Если этот юноша — его подопечный, он наверняка будет искать и такие данные.

— А я что могу поделать? Мне нужны деньги за участие. Даже если трекер отслеживает нейромедиаторы, я не собираюсь его снимать.

— Детка, все, что они тебе дали, не стоит того, чтобы этот человек качал данные о нас! — рычит бабушка. — Ты не знаешь, на что он способен!

— Так расскажи! На что он способен?

— У нас тут никакой демократии. Я матриарх твоей семьи и говорю тебе, что, если эта штука отслеживает наши нейромедиаторы, ну, этот, как его…

— Дофамин в миндалевидном теле, — услужливо подсказывает дядюшка.

— Да, вот его! Трембли обязательно выяснит, что это значит.

Я всплескиваю руками:

— Ладно, я спрошу Люка, а еще лучше — схожу в мастерскую и попрошу протестировать трекер. Тогда вы будете точно знать, что это всего-навсего трекер для романтических знакомств. Довольны?

— Что за тон! — сердится бабушка.

— Прошу прощения, — мямлю я.

— Вот и славно. — Бабушка доедает печенье и облизывает губы. — Вкуснятина.

Я перестаю хмуриться и невольно улыбаюсь. Долго сердиться на бабушку невозможно.

— Спасибо.

— С чеддером тоже вкусно. Напеки как-нибудь.

С этими словами она выходит из кухни, а дядюшка спешит за ней.

Когда они уходят, я сажусь за стол и кладу голову на руки.

— Вообще-то она дело говорит, — замечает Кейс. — Про трекер.

— Да мало ли что она говорит. Только посмотри, как они боятся Джастина. Странно. — Он и меня немного пугает, но до них мне далеко. — Я все равно собиралась сегодня найти Люка.

— Значит, у тебя есть планы на день?

— Ага.

— Да чтоб их всех хакнуло! — вдруг взрывается Кейс. — Мама Джова не имеет права заставлять тебя делать такое. Кому только в голову пришла такая гадость? Полюбить человека, а потом убить его?!

Я ежусь.

— Откуда я знаю. Бабушка говорит, надо.

— Что она знает?

— Ну, она типа матриарх, так что знает много.

Кейс скрипит зубами.

— Иногда ты, по-моему, забываешь, что я читаю твои мысли. Даже ты сомневаешься, что это правда.

— Да, потому что очень хочу, чтобы это была неправда. Но это не меняет задания. — Я глубоко вздыхаю. — Ну что, пойдешь со мной?

— Повидаться с Люком?!

— Да ладно тебе! Ты читаешь мысли или нет?

Она морщится.

— Я невнимательно слушала. Зачем тебе нужно, чтобы я пошла с тобой проверить трекер? Сходи сама.

— Ну пожа-пожа-пожа-алуйста!

Ненавижу одна ездить в центр. В поезде без компании скука смертная, к тому же можно вместе перекусить. Я знаю место, где до десяти утра продают датские булочки по доллару.

— Ладно. Где ты собираешься искать своего генетического доставалу?

Я победоносно показываю ей телефон, открытый на странице Люка, где обычно ничего не происходит. Только вот две недели назад кто-то тегнул его на Ночном рынке, который бывает по субботам, причем, похоже, весь день, не только ночью.

Кейс поднимает безупречно подрисованную бровь:

— Там, где продают дорогущие произведения андеграундного искусства?

— Вроде да.

Я пишу Кейше — вдруг она знает, где это. Она-то должна знать.

— Какой у тебя план?

— Удивлю его ленчем, погуляю по рынку, узнаю про трекер, понятное дело, и познакомлюсь с Люком поближе. Многозадачность — наше все!

Кейс берет контейнер с ленчем и запихивает его в рюкзак.

— Я по-прежнему считаю, что это глубоко хакнутая затея.

— Так и есть, но я-то что могу поделать? Речь идет о жизни Иден.

— Это понятно. Ну пошли.

Не успеваем мы выйти, как приходит сообщение от Кейши с адресом.

Я смотрю на часы. Идеально. Еще рано сразу нести Люку ленч, а значит, хватит времени и на проверку трекера, и на датские булочки.

Кейс неодобрительно косится на меня, но я не обращаю внимания.

Нет, больше никаких неудач. В том числе на конкурсе рецептов. В том числе с моим заданием.

Какой бы ни была цена, риск еще выше.

Глава двенадцатая

Яркие лучи солнца озаряют «Берлогу электронщика», втиснутую между Королевским банком и веганскими хот-догами навынос. На фасаде мелькают голографическая реклама и яркие неоновые буквы, а у входа стоит древний «Ньюсап» — женщина-зазывала с голубой кожей. Бедняжка прикована цепью с замком к столбу, чтобы не украли, и, похоже, запрограммирована только на то, чтобы стоять и махать. Раньше «Ньюсапы» были способны к самообучению, и их искусственный интеллект мог действовать на основании входящих данных без команд, например измерял температуру ног владельца и определял, не надо ли принести ему плед. Правительство приняло закон, запрещающий такие настройки. Теперь, если пользуешься андроидом, надо программировать любые действия и команды.

Заглядевшись на электронику, я вспомнила про Люка и сразу испугалась: с того момента, когда я получила задание, прошло уже больше недели, а предъявить мне особенно нечего. Чтобы отвлечься, я откусываю хороший кусок датской булочки с вишней и крем-чизом.

Кейс идет рядом и жует свой пирожок со шпинатом и творогом — честно говоря, по-моему, на такое не стоит продукты тратить.

Кейс закатывает глаза.

— А можно мы просто пойдем и все сделаем? У меня в понедельник ознакомительное собрание в библиотеке с дядюшкой Роуэн, я вообще-то готовиться должна.

Кусочек вишневой начинки падает мне на подбородок, я стираю его большим пальцем и хочу слизнуть — но замираю. Темно-красный мазок на моем пальце гораздо больше похож на кровь, чем на вкусный десерт.

— Вайя! — Кейс настороженно хмурится.

— А? Ой да, наверное, интересно будет на собрании.

— Угу.

Я снова гляжу на палец — нет, просто старый добрый вишневый джем. Задумчиво сую палец в рот.

Кейс пристально смотрит на меня, склонив голову:

— Все нормально?

— Ты волнуешься из-за собрания? — На ее вопрос я предпочитаю не отвечать.

— Думаю, все пройдет хорошо.

Она говорит без особого пыла — да, она уверена, что так и будет, но это ее не слишком радует.

— Но это не «Ньюген».

Она не отрицает.

— На самом деле я не знаю, подходит ли мне «Ньюген».

— Поймешь после экскурсии. И ничего плохого, если при этом ты получишь фору благодаря природным дарованиям.

— Даже и не думай! — Кейс щурится на меня.

— Ты получила дар не просто так! Почему ты не хочешь им пользоваться, чтобы показать себя с наилучшей стороны? Родственникам это знать не обязательно, так что протест все равно состоится.

— Зато я сама буду знать! Почему в этой семье все уверены, будто без магии ничего достичь невозможно?

— Я же не говорю, что невозможно. У тебя и образование, и колдовские способности — все сразу. Так почему ты не хочешь пустить в дело и то и другое? Разве это не то, о чем ты постоянно твердишь — что хочешь быть не просто колдуньей?

Кейс зябко ежится и отворачивается. Смотрит на дверь магазина.

— Пошли проверим твой трекер.

Мы входим в «Берлогу электронщика», где нас встречает вонь паленого пластика, а все четыре стены завешаны телефонами, планшетами, умными часами, самоинсталлирующимися чипами и прочей техникой.

За прилавком сидит и читает что-то в телефоне черная девушка, примерно ровесница Алекс, в ярко-зеленом хиджабе, оттеняющем красновато-коричневую кожу. Рядом лежит сканер для пожертвований — белый экран с фотографией Лорен. Я достаю телефон, выбираю сумму — пять долларов — и прикладываю к экрану. Лицо моей подруги исчезает, на его месте возникает зеленая галочка — подтверждение, что платеж прошел, и благодарность за пожертвование. Теперь я без гроша — до завтра, когда мама выдаст мне карманные деньги. Хорошо, что я могу отдать то немногое, что у меня есть, на помощь Лорен, раз уж больше ничем помочь не способна.