Северная верность (СИ) - Ольшанских Анна - Страница 39

Сегодня я принарядилась, надела белую блузку без корсета и серебристую юбку, пышнее чем обычно, но все же без кринолина. Завершали образ комплект семейных украшений, не для бала, конечно, а более скромный, дневной вариант, и собранные в низкий свободный узел волнистые волосы, подколотые невесомой вуалью. Собственно, она ничего не закрывала, просто создавала в образе небольшую интригу. Дамиан оценил.

Я решила впервые взять с собой Урку, одела на него красивый ошейник, пристегнула поводок, длинную металлическую цепочку и подвела его к зеркалу. Котенок, преисполненный важности уставился на свое отражение, тряхнул кисточками на ушах, выгнул спину и, ощерившись, громко тявкнул, вышло впечатляюще.

Мы не спеша позавтракали и отправились во дворец. Заседания Совета лордов проходили по понедельникам, в десять утра, поэтому мы направились в приемную, решив провести два часа с пользой. Император без устали диктовал мне проекты документов, закрепляющих за мной официально права и обязанности, проверял, что я там накорябала, с трудом поспевая за ним, и заверял императорской подписью, печатью и оттиском перстня. В его кабинете стояла очень интересная магическая штука, похожая на обычный тубус, но имевшая очень презентабельный внешний вид, как никак в императорском кабинете стоит, и функции множителя монарших указов. Свиток, оформленный должным образом, закладывался в этот тубус, закрывалась инкрустированная крышечка и через пару мгновений по всей империи в таких же тубусах только гораздо более скромного вида появлялись копии свитка и раздавался сигнал, чтобы служащий мог забрать документ. Удобно и оперативно. То есть уже сегодня вся империя будет знать, что я супруга императора, то бишь императрица. Ужас какой!

Пока мы занимались бумагомаранием, туда сюда ходили посыльные, заносили документы, забирали резолюции и не забывали вежливо здороваться со мной и боязливо кланяться императору. Заходил и Язва-Себастьян, поглумился над нами, бумажными червями, пожелал удачи, предложил взять с собой зонтик, чтобы Совет слюной не забрызгал, и ещё долго трещал без умолку о всякой ерунде, отвлекая от дел и в то же время не сообщая ничего существенного. Пришлось его вежливо выпроводить. У меня даже голова разболелась. Вот чувствую, что человек он хороший, но не могу воспринимать его большими дозами. Кристиан в этом плане приятнее, легче, хоть и вид у него дюже суровый, но мне ближе его прямолинейность, талант уложить смысл в простые, ёмкие фразы, и предпочтение действиям, а не словам, хотя о Себастьяне я тоже не могла сказать, что у него слова расходятся с делом, но уж больно этих слов много.

Когда пришло время войти в малый зал совещаний, мои колени мелко подрагивали. В Совете до удаления моего деда всегда было восемь родов. Целых пятнадцать лет одно кресло пустовало, теперь его займу я не на правах рода, а на правах императрицы. Я и Дамиан вошли с настолько ничего не выражающими лицами, насколько это вообще возможно. Лорды приветствовали стоя. Император галантно подвинул мое кресло, после этого сели мужчины.

— Кого-то не хватает. — Как будто сам себе сказал император, глядя на оставшееся пустым кресло, а затем на часы, висевшие на стене, которые как раз показывали десять утра. — Кому-либо известно, где лорд О'Нейл?

— Нет, Ваше Величество, нам это неизвестно. — Ответил за всех лорд Конелл. Высокий статный мужчина в возрасте с аккуратной бородой и значительной проседью в темных волосах.

— Хорошо. В таком случае, начнем пока без него. — Дамиан в обычном режиме озвучил вопросы, которые хотел бы обсудить с высокими лордами, то есть повестку дня, просил приготовить их вопросы, и, как бы невзначай, между делом добавил. — Пока мы не приступили к обсуждению, рад представить вам, высокоуважаемые лорды леди Доротею фон Нордлесс де Касс…

— Как “де Касс”? Это же фамилия императорского рода? Что это значит? — Перебил императора самый молодой и пылкий член Совета, лорд Мэтью Бэком, недавно заменивший сильно сдавшего за последние годы отца.

— Лорд Бэком, — поморщился Дамиан, — если бы Вы изволили дослушать до конца, то узнали бы, что леди Доротея и я соединили наши судьбы в Храме Богини Лады, и отныне стали семьёй по светским и духовным законам навеки. Прошу любить и жаловать императрицу, почитать ее, уважать, оберегать от происков недоброжелателей, ведь наше с ней семейное благополучие — это гарант спокойствия в империи, а также созидания и процветания.

Если бы я не знала, что Дами рад радешенек утереть носы этим снобам, то ни за что бы этого не поняла по его скучающему лицу. Сама я, на всякий случай, похлопывала ресницами, чтобы не испортить такой момент. В малом зале совещаний наступила нехорошая такая тишина. Лица членов Совета были обескураженным настолько, что появление Урки и его громкий тявк, на их выражении никак не отразился. Котенка привел бледный слуга, которому выпала честь накормить рысенка на монаршей кухне, его же Дамиан отправил найти посыльного и отправить за лордом О'Нейл.

— Ваше Величество, возможно ли решать настолько важные вопросы так скоро и без официальной помолвки, церемонии и согласования кандидатуры? — Вкрадчиво начал лорд Эрих Пейсли, низкий, плотный, кругленький, в круглых же очках, с круглой блестящей лысиной и маленькими какими-то раскосыми и бегающими глазами. — С точки зрения государственной выгоды, Вы могли бы взять в жены одну из многочисленных принцесс Тардии и просить приданным спорные острова. — В недоумении развел он пухленькими маленькими ладошками с круглыми аккуратно стриженными ногтями.

— Лорд Пейсли, велика ли выгода присоединять небольшие по площади, небогатые ресурсами и весьма удаленные земли там, где у нас уже есть выходы в море? Чтобы эти земли процветали и не стали болтающейся пуговицей на поясе штанов, необходимо вложить туда большие средства. А где их взять? Наиболее вероятный вариант — изъять из планов развития ранее присоединенных земель, тем самым увеличив внутреннее напряжение и создать предпосылки для недовольства, которые выльются в очередные, ещё большие расходы. А теперь, лорд Пейсли, расскажите присутствующим, в чем состоит Ваша выгода при таком решении вопроса с моей женитьбой.

Лорд Пейсли равномерно порозовел, запыхтел и начал мямлить:

— Я… нет, Ваше Величество… что Вы… никак нет… ни в коем разе… как же можно.

Этот невразумительный лепет был прерван медленными громкими аплодисментами. То, хлопал своими большими ладонями лорд Конелл.

— Браво, Ваше Величество! Не устаю удивляться, как изящно, Вы решаете такие деликатные вопросы.

Его выражение лица при этом оставалось нейтральным, ни подхалимства, ни раздражения, в глазах не отражалось вообще никаких эмоций, но почему-то я не чувствовала от него угрозы или неприязни к нему. Своей интуиции я привыкла доверять, поэтому сделала пометку в блокноте, что личность Джошуа Конелла нужно очень внимательно изучить и устроить ему проверку на лояльность короне. Я ещё помню его блистательную дочь, которая криво резала бутерброды. А ведь она метила на мое место. Очень уж у нее подходящее образование, хотя она не наследница рода, у нее есть два старших брата. Нужно как-то выяснить, какие цели преследовал род Конелл, занять место во главе империи, или же просто усилить свое положение и выдать дочь за самого достойного, то есть завидного жениха. Эх, мне бы свою агентурную совсем небольшую сеть.

Остальные лорды были более сдержаны, довольно таки скупо поздравили нас и стали внимательно меня разглядывать, конечно, думая, что никто этого не видит. Также я пометила в блокноте имя лорда Пейсли. Он сегодня здорово прокололся. Также отметила имя лорда Митчелла, так как он в докладывая по положению дел в Юго-Восточной провинции Луизиния, показал слабые знания по излагаемым вопросам. Также насторожил лорд Бэком. Если все остальные посматривали на меня украдкой, то Мэтью практически не отводил по-мужски заинтересованного взгляда, чем жутко бесил моего мужа. Я чувствовала, что Дами сдерживается из последних сил, чтобы не размять кулаки. На нервной почве автоматически почесала Урку за ушком, он тут же ответил громоподобным мурлыканьем. Обсуждение к тому моменту уже перешло на совсем незначительные вопросы и, на мой взгляд, слишком затягивалось. Такие вопросы неэффективно решать на Совете, лучше их решать оперативно, то есть по мере поступления. Поэтому наступившая тишина была удобным предлогом, чтобы сбежать, чем Дамиан и воспользовался.