То, что мы прячем от света (ЛП) - Скор Люси - Страница 94

По окнам тарабанил дождь, будто убеждавшийся, что я не забуду про страдания снаружи.

— Тогда какой вообще смысл во всём этом, бл*дь? — спросил я.

— Откуда мне знать, чёрт возьми? — он отрешённо похлопал по карману пиджака, где он хранил свою единственную ежедневную сигарету. — Моя единственная надежда заключается в том, что если я продолжу каждое утро выбираться из постели, то всё это однажды обретёт смысл.

— Знаешь, я чувствовал себя довольно дерьмово и до того, как ты притащил сюда своё облако угрюмости, — сообщил я ему.

Люсьен поморщился.

— Извини. Я мало спал прошлой ночью.

— Ты не обязан из-за этого полностью переезжать сюда, ты же знаешь, — дом его родителей для него был полон призраков прошлого.

— Я останусь там, где захочу остаться, и буду работать там, где захочу работать.

— Должно быть, сегодня кто-то нассал в сухие завтраки всех жителей города, — пошутил я.

Именно в этот момент дверь моего кабинета распахнулась.

— Почему, чёрт возьми, я нахожу тебя здесь, а не в твоей проклятой квартире? Богом клянусь, Морган. Присматривать за тобой ещё хуже, чем за той церковной старушкой в бл*дской Алабаме, — объявил взъерошенный Нолан, ворвавшийся в комнату и для пущего эффекта пнувший мусорную корзину. — С тобой вечно два шага вперёд и тридцать семь тысяч шагов назад, и мне недостаточно платят, чтобы я терпел такое дерьмо.

— Тогда почему бы тебе не уволиться? — рявкнул я, слишком увязнув в жалости к себе, чтобы жалеть кого-то другого.

— Я уволюсь, а тебя изрешетят пулями. И тогда мне придётся жить с чувством вины? Зае*ись план.

— Возможно, у меня найдётся для тебя должность, — объявил Люсьен. У него было то коварное ублюдочное выражение, которое должно заставить любого, кто заработал такой взгляд, очень сильно занервничать.

— Да что ты? — произнёс Нолан, всё ещё сердясь.

— Серьёзно.

— В чём подвох?

— Подвох — это такое уродливое слово. Давай назовём это «условием».

На Нолана это не произвело впечатления.

— Перестань встречаться со Слоан, и работа твоя.

— Да ты издеваешься, бл*дь, — сказал Нолан.

— Так, вот серьёзно? Ты ненавидишь её всем нутром, но не хочешь, чтобы она встречалась с кем-то ещё? Даже ты должен понимать, насколько это нездоровое поведение, — сказал я.

— А я и не утверждал, что здоровое, — произнёс Люсьен своим пугающим голосом.

— Тогда зачем, чёрт возьми, я выслушиваю советы от тебя? — потребовал я.

— А мне откуда знать, чёрт возьми?

— Кучка диких засранцев, — пробормотал Нолан, вылетев из моего кабинета.

***

Лина: Привет. Всё в порядке? Я проснулась, и тебя нигде не было. Не то чтобы ты должен докладывать мне обо всех своих передвижениях. Или типа того.

***

Дождь делал дороги скользкими, а скользкие дороги приводили к авариям. Первый вызов был не таким уж плохим. Лёгкое столкновение с участием молодой матери, которая спешила отвезти своего младенца к педиатру.

Баннерджи успокоила и маму, и малыша, пока мы ждали прибытия эвакуатора. Я тем временем разбирался с дорожным движением и наведением порядка, заставляя себя не думать о женщине, которую оставил в тепле своей постели.

Мы даже не обсохли после первого вызова, как нас вызвали на второй инцидент.

Все сотрудники экстренных служб умели переключаться в некий рабочий режим, чтобы травмы, которые они видят, их не задевали. Это работало. По большей части.

Но учитывая настроение, от которого я не мог избавиться, обстоятельства, жестокое совпадение… Я знал, что уже слетал с катушек ещё до того, как всё стало хуже.

Было темно, и я основательно замёрз к тому времени, когда кое-как волочил ноги по лестнице к своей квартире. Моё плечо и голова воевали за то, кто может болеть сильнее.

Я просто хотел в горячий душ, чтобы стоять под струями воды, пока моя душа не оттает. А потом я хотел завалиться в постель и погрузиться во тьму, пока не удастся забыть о боли, от которой мне никого не получалось спасти.

Прямо сейчас муж и два маленьких мальчика ждали у реанимации и надеялись, что их жена и мама очнётся.

Я прибыл на место уже после случившегося. Обычно так и бывало. Случалось что-то плохое, потом приезжали копы. Я помог пожарным и медикам высвободить её из тюрьмы покорёженного металла, держал накидку над её неподвижным телом, пока они пристёгивали её к каталке, и чувствовал себя беспомощным, бл*дь.

Я должен был спасать людей, но не сумел спасти даже себя. Тупо повезло, что я до сих пор здесь. По счастливой случайности Ксандра оказалась там в идеально подходящий момент.

Я отпёр дверь замёрзшими пальцами, тревожно ожидая темноты, тишины.

Вместо этого меня встретил свет, тепло и запах еды на плите.

Играла громкая весёлая музыка — что-то из классического кантри. Воспоминания о том, как она вовлекала меня, Нокса или папу в танцы на кухне, атаковали меня, вызывая ноющую боль в груди.

Джайла Морган была светом и смехом для всей нашей маленькой семьи.

Когда в тот день она не вернулась домой, часть меня умерла. Часть всех нас умерла. И мы уже не были прежними.

Пайпер посеменила ко мне, игриво рыча и держа в пасти плюшевую змейку.

— Привет! — бодро окликнула Лина с кухни. — Прежде чем ты начнёшь паниковать, я на самом деле не готовила. Миссис Твиди приготовила тройную порцию чили, и я нашла у тебя в кладовке готовую смесь для кукурузного хлеба, который я сумела не сжечь. Я подумала, что это будет идеальный несчастный день для такой еды.

На ней были леггинсы и белая укороченная кофта с длинными рукавами, на спине состоявшая из перекрещенных лямок. Её кожа покрылась лёгким слоем пота, короткие тёмные волосы были взъерошены. Подаренные мной серёжки болтались в её ушах.

В этот момент я познал столь стильную тоску, что почувствовал, как подкосились колени.

В этот момент я понял своего отца.

В этот момент я осознал, что я и есть мой отец.

— Тебе нравится новая игрушка Пайпер? Её привезла мэр. Сказала, что ты поймёшь шутку, — продолжала она.

Я хотел снять обувь, стянуть с себя мокрую одежду и стоять под душем, пока не почувствую себя вновь человеком. Но я будто примёрз к одному месту. Потому что я не заслуживал почувствовать тепло. Пока не отпущу её.

— Нэш? Ты в порядке? — её голос доносился будто издалека. Будто пробирался ко мне сквозь кантри-музыку и запах свежеиспечённого кукурузного хлеба.

Что-то поднималось во мне. Что-то тёмное и решительное. Я не мог это сделать.

Если я останусь, если оставлю её себе, если продолжу опираться на неё, то буду не лучше моего отца.

А если буду любить её слишком сильно, то потеряю.

— Думаю, тебе лучше уйти, — мой голос звучал слабым и дрожащим, как у моего отца, когда он нуждался в дозе.

Черпак выпал из её руки и приземлился на пол.

— Чего ты там думаешь? — потребовала Лина, встречая моё ледяное онемение пламенем.

Поэтому мы ссорились? Чтобы я мог провоцировать её и забирать её огонь? Это были лишь новые способы использовать её?

— Это не работает, — настаивал я. — Думаю, тебе лучше уйти.

Эти глаза цвета виски осмотрели меня с головы до пят, будто искали травму. Но она её никогда не увидит. Травма слишком глубоко под поверхностью. Рана, которая никогда не заживёт.

Она швырнула черпак в раковину и скрестила руки на груди.

— Что случилось? — повторила она.

Я покачал головой.

— Ничего. Просто… Мне нужно, чтобы ты ушла.

— У тебя опять случилась паническая атака? — Лина приближалась ко мне, и я знал, что если она прикоснётся ко мне, то всё будет кончено. Я поддамся. Я уткнусь в её тело и возьму то, в чём я нуждался от неё.

— Не было у меня бл*дской панической атаки. Ясно? — взорвался я.

Она вздрогнула, но продолжила подходить ко мне.

— Что случилось? Ты в порядке?

— Я просто больше не хочу видеть тебя здесь. Я не могу выразиться ещё яснее. Мне надоело. Ты была права. Это была реально тупая идея. Мы едва знакомы.