Безжалостный король фейри - Стоун Лея - Страница 12

Наши пальцы все еще соприкасались, из-за этого я не могла сосредоточиться и осмыслить его слова, но Пайпер ахнула рядом со мной, явно поняв его доводы.

– Вы выдумали эти истории, – произнесла Пайпер.

Люсьен улыбнулся Пайпер:

– Да. Я заплатил своей дворцовой прислуге за распространение слухов о том, насколько я ужасный, могущественный, мстительный король.

Шок пронзил меня, и я, наконец, высвободила свои пальцы из его хватки.

– Не может быть! Но… народ ненавидит тебя из-за этих рассказов.

Он пожал плечами, холодно вперяя в меня взгляд.

– Я предпочту быть королем, которого ненавидят и которого боятся, чем тем, кому бросают вызов и убивают.

Моя голова шла кругом от этого нового откровения. Он прав. Его отец занял трон благодаря тому, что бросил вызов предыдущему королю и в схватке убил его. Таков наш путь. Но никто не смел бросить вызов могущественному королю, который, как было известно, в любой момент мог обезуметь и отрезать тебе язык.

– Это… Ты… – Мне никак не удавалось подобрать нужных слов.

– Гений? – воскликнул Люсьен, обольстительно приподняв одну бровь.

Я усмехнулась:

– Что ж, вижу, слухи об отсутствии у тебя скромности уж точно правдивы.

Люсьен лишь самодовольно усмехнулся, как будто ему приносило удовольствие выводить меня из себя. Теперь все обрело смысл, почему мужчина, который появился, чтобы договориться о моем выкупе, был настолько не похож на беспощадную угрозу, о которой ходила молва.

– Но Стужа ведь не выдумка. Я пережила ее. Ты сам это признал, – сказала я ему, намекая на ту ночь, которая привела к большому количеству смертей в нашем королевстве.

Он вздохнул, его лицо осунулось, когда на нем появилось затравленное выражение.

– Да, пожалуй, не все является слухами. Я не идеален.

Тогда в мое сердце закралась глубокая печаль. Я не знала, почему все эти годы была уверена в том, что он нисколько не сожалеет о той ночи, но выражение его лица, как будто я застрелила его любимого питомца, говорило само за себя.

Та ночь была ошибкой, и он сожалел обо всем, что тогда произошло.

Я протянула руку и нежно сжала его ладонь.

– У меня тоже иногда возникают проблемы с контролем своих способностей, – сообщила я ему. И немного слукавила. Я редко теряла контроль, а когда это случалось, легко могла взять себя в руки.

Он бесстрастно посмотрел на меня:

– Ты когда-нибудь убивала более пятидесяти человек ураганом, который сотворила и не смогла остановить?

Я отпустила его руку и откинулась на спинку сиденья. Это явно была больная тема, и я больше не хотела давить на него.

– Нет, – призналась я, и наша поездка продолжалась в тишине. Его слова повисли в воздухе. И я обдумывала каждое из них.

Он солгал. Отрезанные языки, привязывание слуг к лошадям в качестве наказания… все эти безумные истории о жестоком короле… оказались ложью. В некотором роде это и правда гениально, как он и сказал. Никто не осмеливался бросить вызов безжалостному королю Зимы. Семья Торн правила на протяжении нескольких поколений, лишь несколько раз их свергали с престола, но всегда возвращали трон следующему наследнику. Вот почему наше королевство было названо Торнгейт.

Когда погибла мать Люсьена, ходили слухи, что это сломило его отца, и именно поэтому он отрекся от престола. Люсьен должен был сделать шаг вперед и стать королем в шестнадцать лет, иначе кто-нибудь бы бросил вызов его отцу и свергнул его.

Но Стужа – не выдумка, и временами у него действительно был ледяной нрав, но этого было недостаточно, чтобы считать его тем монстром, в которого я верила всю свою жизнь. Чем дольше мы ехали, тем больше разрасталось внутри чувство вины за то, что сказала мне Шира, и я больше не могла его сдерживать. Он мой будущий муж, отец моих будущих детей, мой король.

– Люсьен, если я открою тебе секрет, ты пообещаешь не мстить и не наказывать человека, о котором идет речь? – сказала я, и Пайпер застыла рядом со мной.

Люсьен медленно поднял на меня стальные серые глаза.

– Я не могу дать такого обещания, но я сделаю все, что в моих силах.

Я прикусила губу, зная, что теперь, когда я упомянула об этом, мне придется что-то сказать, но мне не хотелось указывать на Ширу.

У него был дар, как и у всех королей Авальера, – распознавать ложь.

Тщательно подбирая слова, я прочистила горло.

– Будь осторожен с герцогом Барреттом. До меня дошли слухи, что однажды он, возможно, захочет свергнуть тебя.

Это правда, и она защитила мою подругу.

Люсьен расслабился.

– Этому старику не одолеть меня в сражении. Нет, если Барретт захочет свергнуть меня с трона, то со мной сразится принц Хейз. Они объединятся вместе, вероятно, также уговорят твоего отца и найдут способ, чтобы вместе напасть на меня.

Мой рот приоткрылся от его мрачного вывода. Принц Хейз из Летнего двора, к которому мы направлялись прямо сейчас, был самым могущественным Летним фейри в своем роду. Он мог разжигать огонь и посылать в лицо необычайно яркие ослепляющие солнечные лучи.

– Ты задумывался об этом, – отметила я.

Люсьен холодно посмотрел на меня.

– Я самый ненавистный человек в Торнгейте. У меня много врагов. – Его голос, казалось, выражал безразличие, но в нем слышалась затаенная обида. Как будто он не хотел, чтобы его ненавидели.

– Мой отец не стал бы… – начала я защищать его, но Люсьен поднял руку.

– Я никого не обвиняю. А просто говорю, что это возможно, особенно если принц Хейз пригрозит сжечь все посевы.

Я скрестила руки на груди.

– Как ты угрожал заморозить наши в прошлом?

Люсьен легко откинулся на сиденье, подняв руки над головой и сцепив пальцы за шеей.

– Да, ведь я знаю, как получить то, чего хочу, не так ли?

Я застонала. Он абсолютно неисправим! И безумно привлекателен. Это приводило в бешенство.

Я чувствовала, что теряю контроль над своими чувствами. Нравился ли мне король Зимы или он невыносимо раздражал меня? Может быть, немного того и другого. И, возможно, именно этим и был брак. Или, по крайней мере, каким должен был стать этот брак. С одной стороны, мне хотелось отвесить Люсьену Торну пощечину, а с другой – его расцеловать.

В ту секунду, когда мы добрались до ворот Летнего двора, я поняла, что что-то не так. Ворота закрыты, и перед ними выстроилась шеренга из дюжины гвардейцев.

– Что происходит? Разве они не ждут нас? – спросила я. Мы разослали известие по всему королевству о нашей помолвке сразу же после того, как договорились о моем выкупе.

Челюсть Люсьена сжалась, а ноздри раздулись. Карета остановилась, и он вышел. Я рванула за ним, и он поднял руку.

– Оставайся здесь. Я разберусь с этим.

Я опустила его руку вниз.

– Я тоже иду.

Он бросил на меня раздраженный взгляд, но помог выйти из экипажа. Мы вместе прошли мимо Зимнего солдата верхом на лошади к главному Солнечному стражу перед воротами.

– Как, по-твоему, называется то, что ты препятствуешь своему королю проехать по территории своих же земель? – сплюнул Люсьен. Наши спины обдало ледяным порывом ветра.

Ладно, это не первое, что я бы сказала стражнику, но теперь я знала, что слухи о вспыльчивом характере Люсьена были вполне реальны. Кроме части про отрезание языка.

Главный страж шагнул вперед и вытащил свиток из своего жилета. Эмблема Летнего солнца на его нагруднике сверкала в ярком дневном свете, и я старалась сохранять спокойствие.

– Приветствую, я Мэделин Виндстронг, принцесса Осени, – сказала я стражнику, на случай если он не знал, с кем имеет дело.

– Я знаю, кто вы, – сказал он ровным голосом.

И тогда Люсьен взорвался. Внезапно из его ладони вылетело ледяное лезвие и прижалось к горлу стражника. В этот миг каждый присутствующий солдат бросился в бой, вытаскивая свой клинок или вызывая солнечный свет в своих ладонях.

– Ты лишь безродный стражник и поэтому, когда обращаешься к принцессе, называй ее согласно титулу, – прорычал ему Люсьен.