Добрые соседи - Ланган Сара - Страница 17

Марклы отбежали в сторону. Элла тоже.

Ларри, не отрывая ладоней от ушей, издал свой страшный звук, этакий кошачий вой.

ХРЯ-А-А-АСЬ!

Платформа встала дыбом, выплевывая болты, вырываясь из певучих скреп.

Сэм бегом пустился в сторону домов, за ним Элла и Марклы. При виде руки Джулии на лице у Дейва отразилось замешательство. Он покачнулся, точно теряя сознание. Раны было видно даже сквозь кровь.

— Позову на помощь, — сказал он, делая шаг назад. И тоже пустился наутек.

Остались только Ларри и практичный Чарли.

— Ты в порядке? Чем тебе помочь? — выдавил Чарли. — Там швы надо накладывать, плюс колоть от столбняка и, может, от бешенства. У тебя ведь есть медицинская страховка? Ничего, если мы скорую вызовем?

— Пошел вон, — прошелестела Шелли. — Не выйдет ничего. Она тебя дерьмом считает.

Рука у Джулии распухла. Дыхание прерывалось. Пока она собралась с силами, чтобы заговорить, Чарли тоже решил сбежать.

— Я на помощь позову! — произнес он тихо, почти неслышно.

— Вставай, — сказала Шелли, когда он удалился. — Эта дыра все паром плюется. Дышать нечем.

Джулия качнула головой и указала на грудь — внутри все горело.

— Давай! — Шелли подхватила Джулию под мышки, заставила встать, повела прочь, шаг за шагом.

Джулия посмотрела вперед, назад. Ларри не видно. Он снова полез к дыре? Убежал с остальными? Ей никак не отдышаться! Она отняла руку, до того притиснутую к груди, осмотрела. По два глубоких отверстия с каждой стороны. Клыки. «Они заразные? — подумала она в смятении. — Я теперь стану зомби?»

Центр тяжести куда-то сместился, она осела на землю, совсем без сил.

— Иди отсюда, — выдохнула она. — Найди Ларри. Я сама.

— Ларри убежал, да и нам валить надо.

— Шелли, мне никак.

Если ты умрешь, мне влетит, — ответила Шелли, волоча Джулию по перемазанной битумом траве. — Давай.

Джулия помогала ей, отталкиваясь одной рукой. Они отползли метров на десять. За ними тянулся кровавый след, и Джулию это тревожило. Вдруг эта тварь там, внизу, ее учует.

Шелли осела на землю и поползла рядом.

— Двигайся!

Джулия ускорилась. Дышать стало чуть легче. Она знала, что ей положено ненавидеть Шелли, и в принципе она ее ненавидела. Но утешало то, что они одни. Будто вернулось нечто доселе утраченное.

— Джулс, ты такая врунишка, — сказала Шелли, не переставая ползти. Но голос был куда добрее, чем раньше: видимо, ей пришла в голову та же мысль.

Пятнадцать метров, а может, и больше. Безопасное расстояние. Джулия вдохнула поглубже, протолкнула в легкие чуть больше воздуха. Снова включилась логика. Там, видимо, какой-то зверь. Перепуганная собака, застрявшая на каком-то уступе, — пытается вылезти, а ей никак. Ее укусила немецкая овчарка Ральф… так ведь?

— Ты о чем вообще? Я никогда не вру, — сказала Джулия.

Шелли остановилась. На белках глаз проступила красная сетка. Черные пряди намокли от пота и прилипли к черепу.

— Ты не сказала родителям, что я хочу жить у вас. Наврала.

— Нет, я у них спросила.

— Врешь.

Ларри где-то впереди? Наверняка. Хотелось его позвать, но было слишком больно — и в горле, и в груди.

— Слушай, мне нужно наложить швы, и у меня Ларри пропал. Мне сейчас не до твоих переживаний.

— Думаешь, ты такая крутая? Бруклинка с Нью-Лотс-авеню. Ничего ты не знаешь.

— Я знаю, что ты обзываешь моих родных.

— Говорить правду — не значит обзывать.

— Неправда! Ларри умный. Тебе это известно. А папа? Ты вообще соображаешь? Ничего он тебе не сделал.

Шелли не стала спорить. В отсутствие Крысят-ника не было смысла устраивать спектакль. Она стиснула ладони, потом предплечья. На розовой коже остались белые следы.

— Зачем тебе вообще жить с нами? — не унималась Джулия. — Ты сказала Лейни Хестия, что у нас не дом, а свинарник. Ты виляешь. Потому что я не стала твоей подпевалой.

Шелли опустила голову на колени и заговорила оттуда — совсем тихо, голосом настоящей Шелли:

— Ты сказала, мы одна семья. Лучшие друзья, навеки.

— Так и было. А потом ты меня кинула. Когда я приходила в Крысятник, ты каждый раз устраивала сцену. Говорила гадости про Ларри. Знаешь же, что я стараюсь сделать его нормальным. Как ты могла?

Шелли провела рукой по волосам. Их почти не было, она явно испугалась.

— Я в шутку. Вы, Уайлды, вообще шуток не понимаете.

— Ты его обидела. А он тебе доверял.

Шелли шумно выдохнула. Снова ощупала волосы. Рука выглядела потерянной.

— Она меня вообще убьет, — пробормотала она.

— Чего?

Нагнув голову, Шелли продолжала ощупывать волосы. Тут срезаны подчистую, там торчат довольно длинными прядями.

— Я не виляла, когда спрашивала. Честно тебе сказала: мне плохо. Вот я б не стала требовать доказательств. Ты же вроде как моя подруга. И ты же вроде как мне поверила.

Джулия посмотрела вперед. Крысятник все улепетывал, хотя уже и медленнее. Мир выглядел незнакомым, тревожным, будто они оказались на Марсе.

— Да, поверила. В смысле, ты чувствительная. Много чего чувствуешь. В твои чувства я всегда верила.

— Что ж ты мне не помогла?

— В смысле, я все понимаю. Твоя мама, красное вино, Элла — все это жесть полная. У вас в доме только и разговоров что про дорогую одежду и Гарвард. Не поешь, поставив тарелку на живот, а если бы тебе это и позволили, диваны твердые как камень. Я это все понимаю. Но у меня дома тоже несладко. Когда ты приходишь, они играют спектакль. Так что если ты ко мне переберешься, вряд ли тебе станет много проще жить.

— Откуда ты знаешь?

— Мои предки ничего не умеют. Мама вообще безбашенная. Как робот: раз — и отключилась. Сама видела, как она сегодня утром уехала. А вечером я ее спрошу — она меня пошлет. Даже не извинится. Сделает вид, что ничего не было. Папа вообще в отключке. Сама проверяла. Типа, не делаю, что он мне говорит, залезаю на диван в грязной обуви.

Вообще-то нельзя, а он такой — не реагирует. А иногда как озвереет — аж зубами скрипит. Выругается и уйдет. Иногда орет. Вижу, что хочет меня ударить. Но не трогает. Не знаю, как объяснить, но мне его тогда почему-то жалко… Я у них не спросила, потому что дело-то дохлое. Не разрешат они тебе у нас жить. А спрошу — моя мама настучит твоей маме, выйдет скандал. Мне влетит за то, что бучу подняла. Мне постоянно прилетает. Тебя-то всегда защищает твоя мама. А меня никто.

Шелли дергала себя за прядки, будто пытаясь их растянуть.

— Мне тоже прилетает.

— Я ни разу не видела, чтобы на тебя орали, Шелли. С тобой мама обращается как с хрустальной принцессой. Тебе даже за Эллой присматривать не нужно. Я совершенно не понимаю, зачем тебе из такого места перебираться ко мне.

Шелли разревелась.

— Ничего ты не понимаешь. Она меня теперь убьет. Она обожала мои волосы.

Джулия дотронулась до ее плеча, и Шелли рухнула ей в объятия. Джулия удерживала ее, смутившись, гадая, не ловушка ли это. Но Шелли действительно рыдала. И слышать, как бывшая подруга выплескивает из себя боль, было невыносимо, поэтому Джулия сжала ее покрепче, облепляя грязью, пытаясь держать ладонь на отлете, чтобы не перепачкать еще и кровью.

— Они у тебя слишком длинные были. Так лучше, — проворковала она.

— Я сама вижу, какие гадости делаю, — глухо произнесла Шелли Джулии в плечо. — И не могу удержаться. Как будто… у меня внутри монстр и мне с ним не справиться.

Джулия вдохнула запах подруги — странный запах человека, совсем не похожего на твоих родных. Они ели разную пищу, использовали разные стиральные порошки. Джулия обнаружила, что тоже плачет. Как ей этого не хватало. В двенадцать лет кажется, что обниматься — это слюнтяйство. Лучше сесть близко-близко в машине или залезть под одно одеяло, когда играете в «Дэскрафт».

— Почему ты тампон не вставила? — спросила Джулия. — Ты ж понимаешь, что Марклы и твоя сестра теперь всем расскажут.

Шелли посмотрела вперед, на аккуратное полукольцо домов на их улице.