Черный Волк, Белый Ворон (СИ) - Стинг Ксения - Страница 13

Девочка с трудом отрывается от кобылы и побегает к бабушке. Обхватывает ее руками, сжимая и благодаря. Ответные объятия Рады более скупые, она еле дотрагивается до спины девушки, но все же делает это с эмоциями.

— Где нашла, там уже и нет. Остальное неважно. Хранить тебя будет Весна, оберегать, как оберегает меня Серогрив. Всегда верь ей, она знает дорогу лучше всякого, — вновь улыбается старуха своей скупой улыбкой и хлопает в ладоши.

Послышалось ржание, Весна вскинула голову, готовясь встретить незнакомца. Из-за дома выбежал огромный белый конь с серой гривой, грациозно перебирал ногами, отстукивая копытами по слегка влажной земле.

С утробным ржанием подбежал к Весне, приветствуя ее в своем доме. Веда с замиранием смотрела, боясь что Серогрив может не принять ее кобылу, но уже через несколько минут они мирно щипали свежую траву вдвоём.

— Работать пора, Веда. Мазь нашу в деревне ближней ждут, привезти им обещала, — говорит Рада, видя задорный блеск в зеленых глазах. — Седлай Весну, и поехали. Коль быстро справимся, еще и на Купальницу останемся. Слыхала, Ярмарка там будет, многие туда приедут. Глядишь, и жениха себе найдешь, — смеется старуха, знает она, что подобные разговоры не нравятся ее внучке, да и рано еще до замужества.

Ведеслава лишь фыркнула, отпихивая Серогрива от Весны, и повела кобылу к небольшому зданию рядом с домом, которое используют как конюшню. Только Серогрив там только отдыхает или от непогоды прячется, а ходит всегда свободно, не теряется. Через полчаса они уже скачут по лесной тропинке.

Веда, не сдерживая радости, несется впереди, подбадриваемая довольным ржанием Весны. Своевольная кобыла легко перепрыгивает через стволы поваленных деревьев, не пугается хлестких веток и шорохов леса. Позади неторопливо скачет Радамира верхом на Серогриве.

Старуха худая, жилистая и высокая, практически бесцветные волосы собраны в незамысловатую прическу, чтобы не мешались. Рада не выглядит сильной или быстрой, но Веда знает, что бабушка способна многих удивить. Видела, как она бежала по лесу, чтобы успеть до первых лучей солнца, как голыми руками ломала толстые ветки, мешающие пройти.

Девочка широко улыбнулась, радуясь своей жизни. Готовится плясать на Купальнице, плести венки себе и для тех, кто попросит, может даже в реке искупается, если бабушка позволит. А она точно позволит, не в силах противиться своей внучке.

Влад легко всхрапнул, стараясь спрятаться от солнечных лучей. Еще и щеку что-то щекочет, муха какая, не иначе. Он наугад отмахивается, чешет кожу, оставляя белые полосы, и вновь хочет заснуть. Но ненавистная, проклятая муха возвращается. Но теперь она ползает не только по щекам, но и лбу. Садится на нос, переползает на подбородок, линию челюсти, скулу, опять нос.

Влад уже не просто машет рукой, он трет лицо, закрывая его ладонями. И опять чувствует муху, но уже мочкой уха, никак не улетит, гадина такая, не дает ему выспаться. Но тут муха совершает ошибку, садится ему на руку, касается подушечек пальцев, линий на распахнутой ладони.

И Влад делает свой ход, резко сжимая кулак, и понимает, не муха это вовсе, а пушистая травинка. Распахивает темные глаза, жмурится от солнца, поворачивает голову и видит сидящую рядом Веду. Девушка холодно улыбается и держит в руках вторую часть травинки, которой донимала Влада.

— А отвар то хорошо подействовал. Дозваться тебя не могла. Кричала, а тебе хоть бы хны. За плечи трясти не стала, вдруг ударишь от неожиданности. Хотя бы это помогло, — она задумчиво покрутила стебелек между пальцами.

— Не ударил бы, лучше тряси в следующий раз, чем щекоткой изводи, — проворчал разбуженный парень, потирая глаза.

— В следующий раз я меньше сон-травы добавлю, а то глядишь, вообще не проснешься, неудобно будет. Я все же лечить люблю больше, чем травить, — чуть шире улыбается Веда, но холод в ее глазах остался прежним. Влад только хмыкает, раздумывая, сколько именно неудобства вызовет у девушки его преждевременная кончина. Отчего-то он уверен, что тосковать она будет ровно столько, сколько копать могилу, а если и этим заниматься не станет, то и о тоске говорить не стоит. — Спал то хорошо? Кошмаров не было? — спрашивает она, прерывая его мысли.

— Да, хорошо. И впервые за столько лет так крепко и спокойно, — отзывается Владислав, и Веда кивает.

— Я буду делать его каждый вечер, — спокойным тоном говорит она, но почему-то эта фраза застревает у Влада где-то между ребрами. Он не просил, думал, Ведеслава откажет, понял по ее характеру, девушка прислуживать и подчиняться не любит. Но сейчас травница предложила сама, даже не предложила, просто объявила об этом охотнику. И парню показалось это очень необычным.

Веда встала, чтобы размяться и проверить лошадей, по пути к ним махнула в сторону котелка, из которого валил пар и пахло довольно вкусно, насколько позволяют скудные запасы. По пути будет деревушка, небольшая, но и не бедная. Ведеслава знала, ярмарки там часто проводятся, с ближайших сел и деревень люд приезжает, товары свои привозит, да чужие покупает. Правда, сама она туда ни разу не ездила, далеко это, да и надобности никогда не было.

На ярмарках весело, но уж очень людно. Народ часто мелочный попадается, настойку дорого не продать, все будут цену меньше спросить. А если купить чего захочется, то понравившаяся вещица втридорога будет стоить, и торгаш ни монетки не уступит.

Но еще вчера они с Владом договорились, что заночуют там, в деревушке, побалуют уставшее тело мягкой периной, да лошадям отдохнуть в конюшне дадут. Отчего-то девушка думала, что столичный Охотник будет более требовательным к удобству, которого они сейчас лишены. Но он ни разу и слова не сказал, не издал тяжелого вздоха и не скривил лица. Любопытно. Влад мирно трясся в седле в нескольких шагах от нее. То и дело прогибался в спине, растягивая уставшие мышцы, или тряс головой, отгоняя мошек.

От таких частых, повторяющихся движений длинная челка падала на лоб, и Ворону приходилось убирать ее назад, пропуская между пальцами светлые пряди.

Что казалось девушке еще более любопытным, так это молчание Владислава. Была бы его воля, он болтал бы без умолку. Уж не знала Веда, кого из его родителей благодарить за столь дивную черту характера парня, но разговаривать он любит. Вот только травница не ценила пустую болтовню, предпочитая погружаться в собственные раздумья. И Влад тоже молчал, не донимая ее беседами. Если уж ему находилось, что сказать, он дожидался реакции Веды, и если она пропускала его слова, то замолкал, а если отвечала хотя бы легким движением брови, то он продолжал вести рассказ. Девушке казалось, Владиславу тяжело переносить тишину, и он всячески старался от нее избавиться.

Травница оторвала взгляд от Белого Ворона, переводя его на свои руки. Сухие и немного шершавые. Какие бы мази она не использовала и не прикладывала, кожа не становилась мягче. Слишком долго и часто девушка работала с травами, вот и получила. Или, возможно, дело в другом, но об этом Ведеславе думать не очень хотелось.

Они так и ехали в полной тишине, разрушаемой только топотом копыт и редкими перебранками крестьян в полях. Несколько раз их останавливали одинокие купцы или другие путники, спрашивали дорогу. Улыбающийся Владислав с радостью доставал свой сборник карту, указывая нужное направление. В основном благодарность была словесной, пусть и искренней, но последний торговец достал из мешка в повозке несколько груш, перекидывая их Владу.

— Держи, — Охотник подъехал ближе и, не дожидаясь реакции Веды, взял ее за запястье и вложил в ладонь желтый плод.

Девушка не успела ничего сказать, как Владислав отпустил ее руку и отъехал в сторону, откусывая собственный презент. Ведеслава понюхала грушу и сделала первый укус, сладость разлилась по языку. Захотелось даже простонать от того, какой вкусной была эта обычная груша. Хотя поспевают они обычно позже, должно быть, мужик приносил дары всем богам, чтобы его плоды были лучше и слаще всех.