Измена. (не ) Его невеста (СИ) - Зорина Лада - Страница 22

— Понял, босс.

Глеб отключился и кивнул охраннику у ворот, выруливая на подъездную площадку к крыльцу. Водителю он сегодня дал выходной и сам сел за руль — по дороге домой хотелось многое обдумать, в одиночестве.

Глеб заглушил мотор и откинулся на спинку сиденья, не спеша покидать авто.

Последние недели выдались, мягко говоря, напряжёнными. «Военный совет» конкурентов внёс необходимые коррективы в его список союзников и противников. В одной комнате собралось слишком много людей с непомерным эго и такими же амбициями. Это сборище к согласию пока так и не пришло, но Глеб на этот счёт не обольщался — желание потопить Уваровых рано или поздно сыграет роль консолидирующего фактора. Дай им только время. Потому и он не мог разбрасываться этой драгоценностью.

С учётом новых обстоятельств предстояло пересмотреть всю дальнейшую стратегию ведения дел и решить для себя, где проводить красные линии, и будет ли он их вообще проводить.

Всё это время он и дома-то почти не ночевал, пропадая вместе с Марьяновым и остальными в столице.

Глеб задумчиво разглядывал подсвеченный матово-белым фасад особняка. Окна горели только кое-где на первом этаже. Впереди выходные — прислуга в большинстве своём уже разъехалась по домам.

Сегодня дорогу домой он умудрился преодолеть за рекордно короткое время. И куда он так торопился? И зачем? Как будто здесь его кто-нибудь ждал. Как-будто она ждала его здесь с распростёртыми объятиями. Впрочем, к ней никаких претензий быть и не может.

Он уже вынимал из кармана ключи от машины, когда Марьянов, оставшийся в Москве на пару дней финализировать кое-какие договорённости, снова спросил:

— Так что будем делать с ДНК-тестом? Понимаю, в последние дни не до него, но… Это же всё-таки важно. Это как минимум шанс, ощутимый предлог, чтобы в будущем соскочить с крючка, если что-то пойдёт не по плану, если Канатас станет темнить. Разведёшься, и всё забудется как страшный сон.

Марьянов хотел как лучше. Проявлял отеческую заботу, но эти попытки его опекать сейчас были совсем ни к чему.

— С Канатасом у нас пока никаких разногласий нет.

— Да, но… Глеб, ты не можешь сейчас позволить себе близоруких решений. Думай о будущем.

— Не поверишь. Только о нём и думаю.

И он пообещал решить этот вопрос в ближайшее время. Марьянов был прав — нельзя лишать себя шанса завладеть крупицей информации, которая может обрести достаточный вес в подходящих для этого обстоятельствах. Да, материал для теста раздобыть не то чтобы совсем плёвое дело, но не невыполнимое.

Так почему он колебался? Подобной нерешительности он за собой припомнить не мог. Это вообще не в его духе — Глеб Уваров действовал оперативно, наверняка и, если того требовали обстоятельства, даже безжалостно.

Но вот зашёл разговор о, возможно, безродной девчонке, которая выносит ему мозг, как он забуксовал, принялся упираться и возражать очевидным вещам. Вещам, которые, вообще-то, в его же интересах.

Потенциально.

Салон авто будто скукожился до невыносимо малых размеров. Непрошенные мысли вихрились в голове, буквально выдавливая его наружу.

Глеб бросил сопротивляться и вылез наконец из авто.

В доме стояла звенящая тишина. Так частенько бывало накануне выходных, но сейчас он будто чуял… чуял её где-то там, далеко, наверняка запершуюся в своих комнатах. В комнатах, которые они должны были бы разделить.

Будь они реальной супружеской парой. Счастливой супружеской парой.

Пересекая фойе, он и сам не заметил, как свернул по направлению к кухне.

Он не то чтобы оголодал, но… он был в отлучке несколько дней. Просто хотел убедиться, что в доме ничего кардинально не изменилось.

Не изменилось.

Он замер на пороге хозяйкиной кухни. Девчонка продолжала добросовестно колдовать — на столе высилась фаянсовая прямоугольная форма с остатками… пирога?

Глеб приблизился к столу и потянул носом — пахло ванилью и персиком.

Он открыл один из верхних ящиков, вытащил десертную ложку.

Снимет пробу, и всё. Просто…

…просто эта её несуразная выпечка, она каким-то непостижимым образом и выглядела тем, что превращало его дом в дом. Где его могли ждать, пусть и лишь для того, чтобы в который раз в дребезги разругаться.

Он присел на высокий стул и зачерпнул подобие пирога ложкой.

Хрустящая корка из теста, а под ней кисло-сладкая ароматная «кашица». Он понятия не имел, соответствует ли эта мешанина рецепту. Наплевать.

Он зачерпнул ещё. И ещё. И ещё.

— Его… его вкуснее с мороженым, — раздалось от порога.

Глеб обернулся — на пороге стояла Полина, в простом белом халате и тапочках. Она прикусила губу и опустила глаза, будто смутилась, что позволила себя обнаружить:

— Не хотела мешать. Просто слышала, как ты приехал.

Глеб опустил ложку на бортик формы:

— Не мешаешь. А мороженое у тебя есть?

Глава 32

Не знаю, как мне удалось это определить, но автомобиль ещё даже не вырулил на площадку перед крыльцом, а я уже знала, чьё именно это авто.

Домой из столичных объятий вернулся блудный супруг.

Я невольно покосилась на телефон, покоившийся на прикроватной тумбочке. Предмет первой необходимости, превратившийся в инструмент моего любительского шпионажа.

Каждый раз, когда я вспоминала о сделанном, мне становилось нехорошо. Рука так и тянулась к телефону — удалить проклятые фото.

В тот вечер открытая дверь его кабинета — одного из немногих помещений дома, где не велось видеонаблюдение, послужила для меня отчётливым знаком от вселенной — вот он, твой шанс. Пользуйся. Не будь идиоткой, учись выживать в этом новом для себя мире.

И я попыталась.

Когда спешившая горничная скрылась из моего поля зрения, я юркнула в его кабинет. И мне даже опускаться до лазания по ящикам не пришлось, пусть я и не была уверена, что всё-таки решилась бы на подобное.

На письменном столе прямо поверх стопки скопившейся в отсутствие хозяина кабинета корреспонденции лежали бумаги — неосмотрительно текстом вверх.

Какие-то списки.

Сверху от руки кто-то размашистым почерком приписал: «Надёжные варианты для инвестиций в обход…». И дальше шли фамилии, ничего мне не говорившие.

Фразы звучали увесисто. Наверняка что-нибудь важное.

Стараясь не рассуждать, я вынула телефон и сделала пару снимков.

Ну вот. Этого от меня хотела моя родственница?

Теперь можно считать, что я разжилась каким-нибудь козырем?

Если он продолжит надо мной измываться, я смогу вот этим его припугнуть?

Как эти битвы ведутся? Как выигрываются?

Или… или сделать так, как она уже не раз мне намекала.

«Поля, если что-нибудь разузнаешь, и понятия не будешь иметь, что с этой информацией делать, ты всегда можешь обратиться ко мне. Я тебе подскажу».

Я поглядывала на телефон.

Нет, я не знала, что буду делать дальше. Но уверена была пока только в одном — рубить сгоряча не буду. Слишком опасно. Особенно если толком-то и не знаешь, что за оружие у тебя на руках.

Ведь слишком уж важные документы никто на виду оставлять и не стал бы. Теоретически.

Но в жизни чего только ни бывает…

Издёргавшись от муторных мыслей, я поняла, что не засну, если хотя бы чаю не выпью. Уваров наверняка давно уже в доме, однако мы с ним вряд ли пересечёмся. Не припомню, чтобы когда-нибудь слишком поздно заставала его на кухне…

…но, очевидно, всё когда-нибудь бывает впервые.

Муж обнаружился именно там — на кухне. И не просто на кухне, а на моей кухне. Он преспокойно сидел за столом и, задумчиво уставившись в пустоту, поглощал мой персиковый коблер.

Штука, простейшая в приготовлении, но оттого не менее вкусная. И он, между прочим, мне удался, потому что даже выглядел довольно прилично.

Только его бы, конечно, не просто так-то жевать…

— Его… его вкуснее с мороженым, — брякнула я и только потом уже сообразила, что проговорила всё это вслух.