Древо ангела - Райли Люсинда - Страница 22

Грета по-настоящему подружилась с Мэри, хотя она и была госпожа, а Мэри – служанка. Мэри по секрету рассказала ей, что Хью Джонс, молодой помощник в поместье, в последние несколько месяцев начал ухаживать за ней. Она призналась, что он поцеловал ее при их последней встрече и что это было очень мило. Грета почувствовала внезапный укол зависти при мысли о том, что у Мэри есть молодой ухажер, но продолжала оживленно принимать участие в романе. Они с Мэри часто вместе читали еженедельный иллюстрированный журнал, который выписывала Грета, или смеялись над проделками близнецов. Грета благодарила бога, что у нее была Мэри. Она была ее единственной близкой подругой.

9

– Мой милый мальчик! Как я рада тебя видеть! Как ты чудесно выглядишь! – ЭлДжей расцеловала сына в обе щеки.

– Я тоже очень рад тебя видеть, ма. Давай зайдем?

– Да. Но ты уверен, что тебе это по карману? – ЭлДжей оглядела ресепшен отеля «Савой», который они проходили, направляясь в гриль-зал.

– Абсолютно. Мои дела идут достаточно хорошо, ма. Я долго ждал, когда сумею пригласить тебя сюда, – с усмешкой ответил Дэвид.

ЭлДжей с удивлением увидела, что метрдотель тепло поздоровался с ее сыном и провел их к уединенному столику в углу зала.

– Дэвид, ты что, часто тут бываешь?

– Мой агент, Леон, всегда приглашает меня сюда пообедать. Ну, мам, как – закажем шампанское?

– Ты уверен, Дэвид? Это должно быть безумно дорого, – сказала ЭлДжей, усаживаясь поудобнее.

Дэвид подозвал официанта.

– Принесите нам, пожалуйста, бутылку «Вдовы Клико». Сегодня нам надо отметить.

– Что именно, дорогой?

– Что BBC в своей мудрости наконец решила сделать для меня мою собственную радиопрограмму.

– О, Дэвид! – ЭлДжей в восторге захлопала в ладоши. – Это же просто чудесно! Я безумно за тебя рада.

– Спасибо, ма. Программа будет выходить по понедельникам, вечером, между шестью и семью. Я буду ведущим, и мы будем каждую неделю приглашать разных комиков и эстрадных певцов.

– Ну, должно быть, твои дела и впрямь идут неплохо, раз ты можешь позволить себе поить свою мать шампанским на ланче в «Савое».

– Ну, надо заметить, BBC как раз особо не платит и никто пока не озолотился, работая у них, – ответил Дэвид с иронией. – Но я начал делать много других вещей. Так что все вместе набегает. Леон думает, я смогу получить небольшую роль в фильме студии «Шеппертон», потом еще «Ветряная мельница», и…

– А ты все еще должен там работать, Дэвид, милый? Ну просто я подумала… Ты же знаешь, это место никогда мне особо не нравилось.

– Пока да. Вспомни, ма, именно они дали мне работу, когда больше никто не хотел. В любом случае я хочу быть уверен в работе до тех пор, пока не увижу, что у меня есть надежные контракты минимум на полгода и что программа на радио имеет успех. Хотя название этой программы тебе не понравится.

– Да? Как же она называется?

– «Приколы Таффи».

– Господи! Это дурацкое прозвище так и прилипло к тебе, да? Но для меня ты все равно всегда будешь Дэвид, мой милый.

Принесли шампанское, и официант разлил его в два бокала. Дэвид приподнял свой.

– За тебя, мам. За всю твою помощь и поддержку.

– Вот глупыш! Я же ничего не сделала. Ты всего добился сам.

– Мам, ты очень много сделала. Когда я в первый раз сказал, что хочу стать комиком, ты не стала издеваться надо мной, каким бы нелепым это тогда ни казалось. И когда я после войны уехал в Лондон попытать счастья, ты не стала ругать меня, что я безответственный.

– И я очень рада, что у тебя все так хорошо получилось. За тебя, дорогой. До дна, как говорится. – ЭлДжей сделала глоток шампанского, но ее лицо тут же стало серьезным. – Дэвид, я должна спросить тебя: что ты все же думаешь обо всей этой ситуации с Оуэном и Гретой? Ты же, как и я, прекрасно понимаешь, что их предательство лишь немногим меньше, чем преступление. Эти двое украли у тебя твое законное наследие. Я уверена, что, если бы ты обратился в суд, у тебя был бы очень большой шанс. В конце концов, эти дети родились меньше чем через шесть месяцев после того, как Оуэн впервые увидел Грету. И доктор Эванс должен знать правду. Он же принимал роды.

– Нет, мам, – твердо ответил Дэвид. – Мы с тобой оба знаем, что доктор Эванс никогда не будет свидетельствовать против Оуэна. Они знакомы сто лет. И, кроме того, теперь, когда моя карьера наконец двинулась в нужную сторону, подобный скандал может погубить ее, не дав ей начаться. И я в любом случае очень доволен своей жизнью. Лучшее, что я сделал, – это уехал из Марчмонта. И у меня есть все, что мне нужно, правда. А как поживают Оуэн и Грета?

– Не имею ни малейшего представления. С тех пор как я уехала, я не общаюсь с Оуэном. Мэри писала мне время от времени, но и от нее уже несколько месяцев ничего не было. Честно, Дэвид, я не понимаю, как ты можешь так спокойно относиться ко всему этому. Я лично не могу, – пробормотала она, делая большой глоток шампанского.

– Ну, может быть, это потому, что я никогда и не рассчитывал унаследовать Марчмонт. Когда я подрос, я понял, что Оуэн не любит меня. Хотя я никогда не понимал почему.

ЭлДжей стиснула зубы. Она никогда не рассказывала сыну про свои отношения с Оуэном и не объясняла причин вытекающей из них антипатии к Дэвиду. И не собиралась делать этого и сейчас.

– Право, не знаю, Дэвид. Достаточно сказать, что вся эта ситуация довольно мерзкая. Может быть, уже сделаем заказ? Я умираю с голоду.

Они прекрасно пообедали супом из лобстера, ягнятиной на ребрышках и фруктовым салатом. За едой они обсуждали формат будущей радиопрограммы Дэвида.

– А что насчет женского общества? Не подобрал еще какую-нибудь новую заблудшую сиротку? – спросила ЭлДжей, приподнимая бровь.

– Нет, ма, я слишком занят сейчас своей карьерой, мне даже подумать об отношениях некогда. Лучше расскажи мне, как живется в Глостершире.

– Ну, я никогда не была любительницей игры в бридж и пригородных сплетен, но не мне жаловаться.

– Признайся, мам, – Дэвид посмотрел ей в глаза, – ты же скучаешь по Марчмонту?

– Возможно. Хотя, конечно, немногие женщины в моем возрасте скажут, что скучают по подъемам в пять утра и дойке чертовых коров, но это хотя бы давало мне какой-то смысл в жизни. А теперь я только и думаю, как бы еще протянуть все это свободное время. Может, я немного и сдала, но все же я еще не выжила из ума. А Дороти так просто кремень. – ЭлДжей помолчала, а потом вздохнула. – Да, черт возьми! Я страшно скучаю по этому месту. Мне так не хватает возможности смотреть ранним утром на вершины гор, встающие из тумана, и слышать журчание ручья по соседству. Там так красиво, и… – Ее голос прервался, и Дэвид заметил слезы у нее на глазах.

– Мам, мне так жаль, – он протянул руку и накрыл ее руку своей. – Послушай, если это столько значит для тебя, то я могу начать бороться за Марчмонт. Прости, что я думал только о себе. Это всегда был в большей степени твой дом, нежели мой, и теперь ты потеряла его – и все потому, что я послал к тебе Грету.

– Господи, Дэвид, только не вздумай винить себя за то, что просто хотел помочь девице, попавшей в беду. Никто не мог предвидеть того, что случилось. И вообще, – ЭлДжей вытащила из сумки носовой платок и поспешно вытерла глаза, – не слушай меня, я выпила слишком много шампанского, и я просто глупая старуха, которая только и смотрит, что в прошлое.

– Ты уверена, что не можешь снова вернуться в Марчмонт?

– Никогда. – ЭлДжей неожиданно жестко взглянула на сына. – А теперь мне правда надо успеть на обратный поезд. Он отходит в три, и Дороти впадет в панику, если я не вернусь, когда обещала.

– Конечно. – Дэвид подал знак официанту принести счет. Ему было так тяжело видеть мать расстроенной. – Было так чудесно повстречаться с тобой.

Через пять минут он проводил мать к выходу и посадил в такси.

– Пожалуйста, береги себя, мам, – сказал он, целуя ее на прощание.