Древо ангела - Райли Люсинда - Страница 24

– Что тебе надо? – злобно спросил Оуэн. Он сидел в кресле, Морган был у него в ногах. Завтрак на подносе был нетронут, и он наливал себе в стакан виски из почти опустевшей бутылки.

– Тебе не кажется, что для этого рановато? – указала на стакан Грета, заметив, каким похудевшим он выглядит в своей пижаме.

– Иди занимайся своими чертовыми делами. Что, человек уже и выпить не может в собственном доме, когда ему хочется?

– Мэри очень расстроена. У нее на щеке будет большой синяк, потому что ты кинул в нее книгой.

Оуэн, игнорируя ее слова, смотрел куда-то вдаль.

– Оуэн, тебе не кажется, что нам надо поговорить? Ты плохо себя чувствуешь.

– Со мной все прекрасно! – взревел он, опустошая стакан и снова протягивая руку к бутылке.

– Думаю, на сегодня хватит, Оуэн, – тихо сказала она, подходя к нему.

– Ах вот как? И что же дает тебе право высказывать свои суждения о моей жизни?

– Ничего. Я… Мне просто не нравится видеть тебя таким, вот и все.

– Ну, в этом твоя вина, – Оуэн поник в своем кресле. – Если бы я не женился на тебе и не принял двух твоих выродков, мне бы и пить не пришлось, не так ли?

– Ну пожалуйста, Оуэн! – Грета пришла в ужас. – Не называй Джонни выродком. Ты же любил его.

– Да? – Он наклонился вперед и схватил Грету за запястья. – С чего это я должен любить незаконного ублюдка какого-то янки, а? – Он начал трясти Грету, сперва не очень сильно, потом все сильнее. Морган зарычал.

– Перестань! Мне больно. Перестань!

– С чего это? – прорычал Оуэн. Он выпустил одну руку Греты и сильно ударил ее по лицу. – Ты просто глупая мелкая шлюшка, так? Разве не так?

– Прекрати! – Грета сумела высвободиться и кинулась к двери, заливаясь от ужаса слезами.

Оуэн глядел ей вслед замутненными алкоголем глазами. А потом засмеялся. Это был хриплый, страшный звук, от которого она выбежала из комнаты и кинулась в свою спальню. Там она рухнула на постель и в отчаянии закрыла лицо руками.

Поведение Оуэна становилось все хуже и хуже. Моменты ясности в его сознании наступали все реже. Присутствие Греты, похоже, вызывало в нем всплески ярости, и единственным человеком, которого он подпускал к себе, была Мэри.

После нескольких таких физических атак Грета позвонила доктору Эвансу, боясь, что ситуация может окончательно выйти из-под контроля. Доктор Эванс довольно быстро выбежал из спальни Оуэна, а вслед ему полетело несколько книг, стаканы и всякое другое, что только попало под руку ее мужу.

– Он нуждается в помощи, миссис Марчмонт, – сказал доктор Эванс, когда Грета предложила ему чашку кофе. – Смерть Джонни вызвала у него депрессию, и он пытается найти утешение в выпивке. Вы же знаете, он едва не погиб во время Первой мировой войны, а по возвращении в Англию пережил глубокое потрясение, после чего уехал в Кению. Боюсь, что последняя тяжелая потеря всколыхнула его старые раны.

– Но что я могу сделать? – Грета в отчаянии прижала руку ко лбу. – Он нападает на меня, как только увидит, и я начинаю бояться за безопасность Чески. Он ничего не ест, только пьет виски бутылку за бутылкой.

– У вас есть кто-нибудь, куда бы вы могли уехать на какое-то время? Какие-то родные? Может быть, если бы вы уехали, это заставило бы его взять себя в руки.

– Нет. Мне некуда ехать. И в любом случае я же не могу оставить его в таком состоянии?

– Мэри, похоже, великолепно справляется. Она, судя по всему, единственная, кто может держать его в руках. Конечно, на самом деле мы должны были бы отправить его туда, где ему могли бы помочь, но…

– Но он никогда в жизни не покинет Марчмонт.

– Ну тогда последним средством было бы поместить его в соответствующую лечебницу, но для этого надо обратиться в суд и получить согласие судьи. И, по моему мнению, он не сумасшедший, он просто депрессивный пьяница. Очень жаль, что я не могу ничего больше сделать. Меня беспокоит безопасность и вас, и вашей дочери. Попытайтесь все же придумать, куда бы вы могли уехать, и не стесняйтесь звонить мне, если вам нужны будут совет или помощь.

– Хорошо, доктор Эванс, спасибо.

Ночь за ночью, прислушиваясь к громкому храпу, доносящемуся из комнаты Оуэна, Грета клялась себе, что, как только наступит утро, она соберет чемодан и уедет вместе с Ческой. Но, когда рассветало, на нее обрушивалась реальность. Куда она могла поехать? У нее ничего не было – ни денег, ни своего дома. Все, что у нее было, было тут, у Оуэна.

В конце концов принять решение Грету вынудило вовсе не физическое или моральное насилие со стороны Оуэна.

Однажды днем, заглянув в детскую, чтобы проверить, спит ли Ческа, она увидела, что ее кроватка пуста.

– Ческа! Ческа! – позвала Грета. Ответа не было. Она побежала по коридору и уже была готова постучать в спальню Оуэна, когда услышала изнутри смех. Стараясь быть как можно тише, она повернула дверную ручку.

То, что она увидала, заглянув в щелку двери, заставило ее содрогнуться от ужаса. Оуэн сидел в своем кресле, держал на коленях счастливую Ческу и читал ей сказку.

Это была сцена полнейшего мира и спокойствия.

Кроме того, что Ческа с ног до головы была одета в одежду своего мертвого брата.

11

Холодным, туманным октябрьским утром Грета приехала с Ческой обратно в Лондон. С момента ее отъезда прошло почти четыре года. У нее был с собой один чемодан с одеждой для нее и для дочери и пятьдесят фунтов наличными – деньги, которые дал ей с собой Дэвид при отъезде из Лондона, плюс двадцать фунтов, которые она взяла из бумажника Оуэна.

Увидев Ческу в одежде Джонни, она окончательно поняла, что у нее нет другого выбора, кроме отъезда. Через несколько ужасающих дней Грета рассказала обо всем Мэри, чувствуя себя виноватой за то, что бросает ее одну, но понимая, что у нее мало выбора.

– Уезжайте, мисс Грета, если не ради вас, то ради Чески. Я справлюсь с мастером. Если он будет швыряться в меня, я увернусь! – храбро улыбалась Мэри. – И доктор Эванс тоже тут, стоит лишь позвонить, верно?

Оуэн был, как обычно, у себя в спальне, где начинал свой ежедневный путь в пьяное забытье. Грета постучалась к нему и сказала, что едет с Ческой в Абергавенни за покупками и проведет там весь день. Он оглядел ее мутным взглядом; она сомневалась, что он вообще услышал ее слова. Хью, молодой человек Мэри, согласился отвезти их на станцию в Абергавенни. Грета искренне поблагодарила его, купила два билета до Лондона и села на ближайший поезд.

Поезд набирал скорость, унося ее из Уэльса, от руин ее брака. Грета сидела, уставясь в окно невидящим взором. Она не имела ни малейшего представления, где они с дочкой будут сегодня ночевать, но все было лучше, чем жить в постоянном страхе от сходящего с ума мужа. Так что, несмотря на все огромные потери, она не могла позволить себе обернуться назад. Ческа, зажав под мышкой тряпичную куклу, прижалась к ней. Грета крепко обхватила руками своего оставшегося ребенка. И даже несмотря на мысль о том, что она возвращается в Лондон ненамного богаче, чем уехала из него, Грета вдруг ощутила себя на удивление сильной и храброй.

Когда поезд наконец доехал до Паддингтона, она вышла на платформу, с трудом таща сонную Ческу и чемодан. Дойдя до стоянки такси, она сказала водителю отвезти ее в отель «Бэзил-стрит» в Найтсбридже. Она была там однажды с Максом и знала, что это хоть и дорогое, но приличное место.

Грета успела привыкнуть к тишине и спокойствию Марчмонта, так что, пока она, расплатившись с такси, шла к лобби отеля, шум делового Лондона почти оглушил ее. Но старомодная атмосфера отеля немного ее успокоила. Их поселили в комнату с двумя кроватями, и она тут же заказала в номер чай и бутерброды.

– Ну вот, дорогая, – усадила Грета Ческу за маленький столик. – Сыр с помидором. Твой любимый.

– Не хочу, не хочу! – Ческа замотала головой и заплакала.

Грета быстро прекратила все попытки накормить малышку. Вместо этого она разобрала чемодан и переодела ее в ночную рубашку.