Рассказы о мире Нэстэ (СИ) - Щукин Михаил Николаевич - Страница 96

– Ваши экономические выкладки жутко интересные. – Не раздумывая выдала она, перебивая беседу этих двоих. – Но все же интересно, как ты провел отчетный сезон? В этом году ты оказался в академии непростительно рано.

Кэрэл досадливо сморщился.

– Хуже, чем кто-либо из вас. Мое место в рейтинге всегда зависело от рекомендаций семьи, но в этот раз я музицировал исключительно в семейном кругу. Семья и характеристику выдала соответствующую. А все лето пришлось провести в общении с клерками Королевского дипломатического корпуса. Скучно в общем было. Да еще и с академии добавят кучу дисциплин.

– Чего это так тебя? – Посочувствовала Сиула.

– В мирах намечаются сильные перемены. В первую очередь связанные с поиском новых миров для колонизации. Дед считает, что мне придется пересмотреть приоритеты на ближайшие годы после окончания академии. – Поделился парень.

Глава 22

Фигура Маэстро Катрома Луарви производила неоднозначное впечатление на всякого слушателя академии при первой встрече в коридорах. Неправдоподобно толстый, почти бочкообразный силуэт, с почти лысой головой, сидящей на сильно скошенных плечах, заставлял замирать первогодков из отделения кандидатов и осторожно сдвигаться к стенкам, освобождая путь странному явлению.

Луарви никогда не изменял привычкам в одежде и как правило появлялся в стандартном пиджаке и брюках серого цвета. Очевидно костюм шился на гораздо более худощавого маэстро. Хотя о таких временах вряд ли могли вспомнить даже старейшие преподаватели. В любом случае, сейчас, застегнутый на все пуговицы пиджак натягивался так, что у Сиулы при первой встрече на ум пришла огромная жирная сарделька, перетянутая ниткой поперек в нескольких местах и поставленная вертикально. Образ маэстро дополняли мятые брюки, протертые в локтях рукава и вечно сонные заплывшие жиром глаза.

Для ларнейши полнота вообще не была характерным явлением. И в студенческом обществе ходила немало версий о причинах столь сильного отклонения начиная от какой-то болезни, подцепленной во время турне до запрещенных генетических экспериментов семьи в прошлом, до сих пор сказывающихся на потомках.

Впрочем, о самом факте принадлежности к роду Гарнозар так же узнавали опосредованно. Маэстро становился чрезмерно раздражительным при одном упоминании своего имени рядом с этим знатным родом и не признавал никаких приставок перед своим именем кроме как связанных с местом преподавателя и ориенхорниста.

На студентов в коридоре маэстро не обращал ни малейшего внимания. В академии он никогда не опускался до лекций или групповых уроков и ограничивался исключительно индивидуальными занятиями. Проживал он в преподавательском крыле общежития и в коридорах его туша проплывала исключительно утром и в вечернее время, чтобы преодолеть расстояние от комнаты до рабочего кабинета.

Маэстро Катром Луарви среди студентов славился своим брюзжанием и гипертрофированной придирчивостью. А еще за ним следовала репутация вспыльчивого ларнейшы, способного запулить в не угодившего студента любым предметом, оказавшимся под рукой. И разборки с родителями пострадавших его совсем не волновали.

Одновременно, все с кем бы не переговорила Сиула на его счет, признавали маэстро как непревзойденного мастера-ориенхорниста и его способность в буквальном смысле вбивать свою науку в нерадивых учеников. Причем настолько глубоко и полно, что даже бесталанные дети знатных семей начинали вполне сносно исполнять произведения на ориенхорне. Наверно поэтому, вопреки обыкновению серьезных претензий к нему обычно не предъявляли ни руководство академии, ни родители тех учеников, коим не посчастливилось к нему попасть.

Нет ничего удивительного в том, что студенты всеми правдами и неправдами старались избежать такого преподавателя себе в наставники.

Только учебная часть академии если и учитывала мнение инвесторов, то лично студенты повлиять на распределение к индивидуальным наставникам не могли. Инвестор Сиулы не мог вмешаться в этот процесс по факту своего отсутствия и если честно, полного незнания что это можно сделать.

Из всех преподавателей-ориенхорнистов маэстро Луарви был едва ли не единственным с такой репутацией. К тому же, личных учеников маэстро брал очень мало, одного-двух с года. Причем, за редким исключением, старался чтобы это были студенты из числа отстающих, не скрывая того, что рассчитывает на их скорейшее отчисление, правда по другим дисциплинам.

Сиула решила, что ее кандидатура никак не подходит под такие критерии и не стала обсуждать этот вопрос с Иннисой или тем более с Амани. Как выяснилось, она забыла о своем сказочном "везении", иногда подкидывающего сюрпризы на ровном месте. И вспомнила о нем только глядя на официальное извещение академии о назначении Маэстро Катром Луарви ее личным наставником.

Академия не просто так значилась королевской. Основные решения по учебному процессу проводились за подписью главного спонсора, то есть короля. Формальность конечно, только суетиться и что-либо пытаться изменить после вступления приказов в силу было практически невозможно. Ну не пойдет же в самом деле первокурсник в канцелярию дворца просить аудиенцию короля по поводу смены личного наставника. За такое могут ведь и лекаря души вызвать.

Кэрэл, узнав о распределении, только сочувственно похлопал по плечу. Ей даже пришло в голову, что так в игровых роликах провожают воинов, получивших невыполнимое задание. Да и вся его компания смотрела на нее не лучше.

Но делать было нечего и пришлось в конце месяца плестись по коридору академии к той самой двери с одной единственной надписью: "Маэстро Катром Луарви".

В кабинете как бы это ни звучало тривиально, было все как обычно: стол, два стула, несколько инструментов и визиофон с большим экраном. Такие в Академии заменяли и записную книжку, и учебник, и демонстрационную доску, если потребуется.

Пока новая ученица осматривалась и плелась от двери к единственному ученическому месту, маэстро оставался неподвижным и изображал из себя еще один предмет мебели. Настолько, что даже ушки над его головой ни разу не дрогнули. Неудивительно, что Сиула спохватилась, только оказавшись лицом к лицу с ужасом всей академии.

К некоторому ее удивлению, маэстро не разразился возмущенной тирадой и не стал сетовать на невоспитанность современной молодежи. Он все так же молча подал знак присесть и некоторое время молчал, разглядывая ее сквозь щелки заплывших глаз.

– Значит, это ты и есть та самая Сиула, что отличилась на королевском представлении. – Констатировал наконец он спокойным голосом.

– Д-да. Но это было в прошлом году, учитель.

– На новогоднем концерте ты играла этюд Элсари в стиле лавори. Несколько неожиданное решение, я бы сказал даже рискованное.

– Мой наставник в сольфеджио посчитал, что я готова предоставить свое исполнение на суд публики.

– Маэстро Элторин абсолютный дилетант в своем предмете, ничего не смыслящий в высокой музыке. Таким как он самое место в начальной школе где-нибудь в карантинной зоне.

– Смею заметить, что в карантинных зонах нет музыкальных школ. – Осторожно заметила Сиула не успев последовать совету Кэрэла и прикусить язык.

– Это единственная причина, по которой такие как маэстро Элторин вынужден преподавать в академии. – Тут же разнеслось под сводами кабинета громовым голосом. – В любой другой школе он способен был бы загубить любой талант на корню. На отделении кандидатов за один год этот дилетант по крайней мере не может натворить чего-то, что нельзя исправить за следующие семь лет обучения. Танцевальная мелодия на празднике весны была весьма милой кстати. Равно как и ларсантолья на выпускном концерте. Хотя бы здесь тебе хватило ума не пользоваться его советами.

Переход от громов под потолком в адрес прошлогоднего наставника к совсем уж неожиданным комплиментам в ее честь оказался настолько неожиданным, что заставил Сиулу несколько раз хлопнуть глазами.