Лучший друг моего парня. Книга 2 - Манич Мария - Страница 6

Мягко закрывает дверь и заводит мотор.

Сжимаюсь в комок еще больше, готовясь к любым обидным словам, но ничего не происходит. Мы выезжаем на трассу и едем в полной тишине до самого города.

– Так и когда вы успели потрахаться? – разрывает молчание невинный вопрос Марка.

***

От любознательности младшего Гейдена хочется засмеяться. Я не собираюсь его посвящать в подробности и тонкости наших с его братом взаимоотношений. О том что эти отношения вообще имели место быть знают только три человека.

Я. Мирон. Саша.

Марк строя догадки становится в нашем тройничке четвертым участником.

Смотрю в темный затылок Мирона, покусывая губы. Он ничего не скажет? Да и зачем ему…

Это для меня наша ночь и утро было большим событием. Девственность теряют всего раз. Мой первый раз был без красных лепестков роз на простынях, без романтично зажжённых свечей и бутылки дорогого алкоголя, но он запомнился мне другим. В ту ночь мы с Мироном не играли друг с другом. Были максимально честными, обнаженными не только физически, но и душевно. Мы оба этого хотели. И все было потрясающе, волнующе и страстно. Почти безболезненно.

Если закрыть глаза я до сих пор вижу, будто кадровую нарезку из снимков. Мирон на мне. Во мне. Он меня целует, глубоко и жадно. И вколачивается в мое тело, выбивая из моего рта такие утробные звуки, на которые я кажется, раньше была не способна.

Свожу ноги вместе и отворачиваюсь к окну, прижимая к губам кулак.

Сколько у него уже было после меня девушек? Сравнивал ли он? Целовал так же, как меня? Или брал их безэмоционально и грубо? Ему нравилось?

Как-то одна моя знакомая, сказала, что Мирон Гейден трахается только на своих условиях. Тщательно выбирает, как и с кем будет это делать.

В универе вообще ходило много слухов вокруг Мира, а в последствии их становилось только больше.

Я бы ничего не стала менять в нашей единственной ночи.

Кроме аварии, которую устроил Соколов. Оборвал жизни двоих людей. Теперь я тоже несу на плечах это бремя. Стала соучастницей.

Встреча с Валентиной Головиной, матерью парня из второй машины, было делом времени. Я знала, что она выйдет на меня, попросит ответить за вранье. Пристыдит.

Да, я знаю кто она. И мне категорически запрещено с ней разговорить, впрочем, как и приближаться.

Мне запрещено, а ей все дозволено. И терять Валентине уже нечего, потому что она и так потеряла в аварии устроенным Соколова единственного сына. А я ради него солгала, сказав, что вторая машина вылетела на встречу первой и спровоцировала аварию.

Мне стыдно…и горько. Вначале, казалось, будет легко. Что такого? Сказать всего несколько неправдивых слов. Мы живем в лживом мире, где каждый хоть раз в жизни соврал. Кто-то врет каждый день. Святых нет. В моем окружении уж точно. Мое окружение любит деньги. Все покупается. Любовь. Правда. Я.

– Больше двух говорят вслух, – влезает в мысли голос Марк.

Поворачиваю голову в его сторону. Быстрым движением стирая с щек бегущие вниз влажные дорожки.

– Что?

– Вы оба очень громко думаете, и готов отдать половину своей печени, что об одном и том же, – продолжает подначивать, переводя взгляд с меня на брата. – У меня была социальная изоляция, пока вы здесь веселились. Может хоть фотки порнушные покажите?

– Марк…– предостерегающе цедит Мирон. – Помолчи немного. Башка и без тебя трещит.

Я слышу, как под его пальцами скрипит кошенная обивка руля, с такой силой он ее стискивает. Двигаюсь на сиденье чуть в бок, так чтобы мне было видно зеркало заднего вида.

Встречаюсь глазами с моим Гейденом. На этот раз он дарит мне всего несколько секунд своего холодного внимания, возвращая взгляд назад к дороге. А я продолжаю смотреть, отмечая малейшие изменения.

Он похудел. Отчего его лицо выглядит еще острее, скулы более резкими, прикоснись обрежешься. Губы плотно сжаты, от чего кажутся еще тоньше чем есть. Его нервирует мое присутствие рядом? Зачем тогда остановился, велел залезть в машину? Мирон никогда не делает, того, что не хочет. Значит, он хотел забрать меня с той дороги? Или его попросил Марк…

Догадка простреливает мой воспаленный от вопросов мозг и не приносит облегчения. Младший Гейден предлагал меня подвезти, логично, что, увидев на дороге он велел брату остановится. И вот я здесь…

Мирон больше так на меня и не смотрит. Марк притих, уткнувшись в свой телефон.

Смотрю в окно, на проносящиеся мимо здания и улицы и с удивлением обнаруживаю, что мы едем к моему новому адресу, который я не озвучивала. Чувствую легкое удовлетворение. Мирон тоже пытался узнать, что-то обо мне за эти два месяца пока мы не виделись? Я ограничилась лишь просмотром социальных сетей и парой вопросов его матери. Он пошел дальше и узнал мое новое место жительство. Не думаю, что информацию он получил от Саши. Ведь, судя по всему, один все еще не общаются.

Машина въезжает во двор и останавливается напротив пустующей детской площадке. Видимо номер подъезда Мирон не

– Спасибо, что довезли. Приятно было познакомится, Марк, – говорю, переводя взгляд с одного брата, на другого.

Мирон даже голову не повернул в мою сторону. Зато Марк растекается в широкой улыбке и протягивает мне руку. Сконфуженно пожимаю ее кончиками пальцев. Мечтая убраться, как можно дальше из салона этой машины, пропитанной ароматом туалетной воды Мирона.

– Взаимно, киса. Номерок не оставишь?

– Обойдешься.

Дергаю дверную ручку на себя и ничего не происходит. Двери заблокированы.

– Окрой, – шепчу еле слышно, обращаясь к затылку Гейдена.

Щелчок и я с силой толкаю дверь наружу. Спрыгиваю с подножки, и не оглядываясь бегу в сторону своего подъезда, чувствуя, как горит местечко между лопатками.

4 Глава

Вы замечали, что к сессии в универе всегда прибавляется народу? Вот и сейчас в холле первого этажа перед гардеробной галдящая толпа, невозможно протиснуться, никого лишний раз не задев. Прогульщики повылезали как подснежники по весне, заочники хлынули сдавать долги и искать преподавателей, пытаясь досдать прошлые экзамены, отнимая у них время на лекциях и семинарах. Мне кажется, во время зимней сессии все балансируют на краю депрессии. Даже отличники и зубрилы, которым совсем не о чём волноваться, выглядят как бледные тени самих себя.

Зевая, крепче сжимаю в руке стаканчик американо из кофейной палатки на остановке и поправляю на плече сумку с ноутбуком, сдаю пальто на хранение в раздевалку. Забираю номерок и, приложив пропуск к турникету, двигаюсь к лестнице, ведущей на второй этаж. Мне нужно забежать в деканат и поговорить с деканом насчёт перевода на полгода.

Не так давно я пребывала в эмоциональном раздрае, буквально заставляя себя заняться учёбой, чтобы окончательно не сойти с ума. Отключилась от реальности и погрузилась в когда-то любимые предметы с головой. Не замечала никого вокруг, жила как робот, питалась на автомате. Похудела на размер, что при моей и так не сильно пышной комплекции очень бросается в глаза.

Выпала из всех тусовок. Поддерживала общение лишь с Сашей, иногда ещё переписывалась с Викой. Негласная королева универа не понимала куда я пропала из их тусовки. Она вроде неплохая девчонка, с ней можно попить кофе и поболтать о чем-то своём, девчачьем, но только не сейчас, когда я переспала с парнем, который ей нравился и о котором она трещала без умолку, строя планы по его завоеванию. И, думаю, ей бы это удалось, если бы Мирон внезапно не пропал с радаров и из универа на два месяца.

Значит, он был у брата, а не снимал шлюх и трахался с ними круглосуточно в том самом клубе, где мы впервые встретились? Если честно, всё это время я больше склонялась ко второму варианту. И эта мысль о Мироне с другой приносила моей душе жуткую боль. Только познакомившись вчера с Марком, поняла, что он всё время был рядом с ним.

Я сама отказалась от его унизительного предложения. Могла бы тоже с ним спать. За деньги. Как содержанка или та же шлюха. Никакой разницы. Меня бы трахали и платили бы за это.