Время жить (трилогия) (СИ) - Тарнавская Мила - Страница 120

– Это верно, – согласился инженер. – Признаться, я до сих пор подсознательно жду, что вот-вот придет помощь из центра и можно будет начать восстановительные работы.

– Аналогично. Но помощи не будет. И нам нужно надеяться только на себя. Мы словно превратились в какой-то мелкий баронат после распада Тогродской Империи. Но все равно, нам нужно думать о перспективе. Даже если через неделю или две начнется настоящее вторжение пришельцев. Пока есть шансы, сдаваться нельзя! И я думаю вот о чем. Пока все замыкается на меня как на военного комиссара района. Но раз район стал маленьким отдельным государством, нам нужно свое маленькое правительство. Не тот дискуссионный кружок, что у нас есть сегодня, а некая иерархическая система управления, которая могла бы обеспечить порядок. Я один абсолютно со всем справиться не в состоянии.

– И насколько велико наше… государство? – поинтересовался инженер.

– Район Нейсе. Может, еще немного. Какой-то точной границы нет. Все определяет связь с окраинами по радио или курьерами. Так вы согласитесь войти в наше правительство в качестве… скажем, министра промышленности? Непосредственно заниматься производством на нашем заводе, думаю, сможет и кто-то другой.

– Согласен, – инженер раздумывал не больше двадцати секунд. – И еще. Я, кажется, придумал, как можно немного улучшить положение с печками. У нас на складах было много листовой стали. Думаю, ее не сложно будет откопать. Нам понадобится помещение. Желательно, под землей и с хорошей вентиляцией и тягой. Мы поставим там кузнечный горн и начнем нагревать и гнуть листы. Печки тогда получатся, скорее, как коробки, но, думаю, сойдет.

– Конечно, сойдет! Только расскажите все это поподробнее майору Гечи Раро, он вам все организует. Вот только чем же тогда станет наш завод? Деревенской кузницей?

– Господин полковник, не смотрите на кузнецов свысока. В свое время они на многое были способны. Просто сейчас об этом мало кто знает.

Выйдя из кабинета инженера, Урган сразу же перестал думать о заводе. Были у него и другие проблемы, поважнее.

И самая главная среди них – бездомные. Более двадцати тысяч человек, оставшиеся в живых после бомбежек, но потерявшие все – дома, имущество, средства к существованию, часто – родных и близких… Чем можно помочь этим людям? Как их накормить? Где разместить? Чем занять? И как, наконец, вновь не подставить их под новые удары пришельцев?

У Дэсса Ургана защемило сердце. Восемь дней прошло – и каких дней – но воспоминания по-прежнему так же больно отравляют душу…

Фатальная, трагическая ошибка. Они тогда еще полагали, что пришельцы бомбят только города, и разместили эвакуированных из Нейсе на разрушенной авиабазе. Ряды палаток прямо на летном поле с наспех забросанными щебнем воронками… Тут же походные кухни… Полевой госпиталь… Играющие дети, белье сушится на распорках…

Какой-то пришелец сбросил на лагерь всего лишь три, но какие-то особенно дьявольские бомбы. Немногие оставшиеся в живых рассказывали потом, что лагерь на несколько секунд словно окутал густой молочно-белый туман, вдруг превратившийся в ревущую стену пламени. В эпицентрах взрывов не осталось тогда никого – ни живых, ни мертвых. Только тускло блестящие линзы расплавленного бетона…

И после этого возникает страх. Вечная боязнь смерти с неба, боязнь снова накликать беду. И уже пугаешься больших скоплений людей, а во множестве мелких поселений тяжело и наладить снабжение, и поддерживать порядок, и обеспечить медицинскую помощь. Может, действительно, как предлагают несколько человек в его штабе, стоит вернуть людей обратно в города, попытаться наладить жизнь в развалинах? Но врачи предупреждают: под развалинами остались сотни и тысячи непогребенных трупов, из-за которых в любой момент может вспыхнуть эпидемия…

Или вот еще одна проблема. В районе пока не ощущается недостатка в продовольствии. Склады 21-й дивизии, склады госрезерва, оптовые базы в городах – все они, в большинстве своем, уцелели и полны припасов. Но как доставить все это к ждущим помощи людям? Вчера он предложил не трястись над неприкосновенным запасом бензина как нищий над последней монетой, а организовать караван грузовиков с солдатскими пайками, теплой одеждой, палатками, переносными печками, шанцевым инструментом и отправить его по наиболее пострадавшим местам.

И теперь его меньше, чем через час ждет совещание. Надо будет определить маршрут, организовать погрузку, продумать меры безопасности и тысячи других вещей. И слушать споры, и остро ощущать неполноту информации, недостаток знаний и отсутствие опыта в решении подобных вопросов, но все равно, принимать, принимать, принимать решения, потому что кому-то их все равно надо принимать, и потому что даже неверное решение лучше, чем отсутствие решения вообще…

– Господин полковник, – прервал размышления Ургана майор Гечи Раро. – Тут к вам небольшая делегация. Крестьяне местные.

– Ко мне? – удивился Урган. – Как же это они меня здесь вычислили?

– Они на заводе были, о чем-то договаривались. Теперь хотят с вами поговорить. Примете?

Урган поглядел на часы. Немного времени в запасе у него еще было.

– Приму, – сказал он и присел на длинную гладкую корягу, лежащую у ворот бывшего гаража и, очевидно, игравшую здесь роль скамейки.

Крестьянская делегация состояла из трех человек. Седой богатырь в телогрейке; хитрого вида мужичок лет пятидесяти, одетый по-городскому, в темно-серый костюм и при шляпе, и сухонький старичок в военной фуражке без кокарды. По каким-то незаметным признакам Урган почему-то сразу определил, что именно старичок у них главный.

– Присаживайтесь, отцы, – Урган показал на другой конец коряги. – Удачно ли дело свое решили?

– Удачно, удачно, – степенно кивнул седой, встав напротив сидящего Ургана.

Из всех троих присел только маленький старичок. Остальные двое остались стоять.

– Мы тут прослышали, что на заводе могут трактор так переделать, чтоб он, как печка, на дровах работал, – пояснил мужичок в городском костюме и шляпе. – Вот мы и пришли узнать, нельзя ли нам такой, хотя бы один на всю деревню. Это ж знаете, трактор – он в хозяйстве вещь необходимая. Вспахать там, скажем, или отвезти чего.

– И как, договорились? – спросил Урган, неожиданно для себя заинтересовавшись.

– А как же. Только обобрали они нас… Тонну зерна потребовали, да корову дойную, да кабанчика, да бочонок вина домашнего, да фрукты пять ящиков. Э-э-эх!

– Так на что жалуетесь, мужики? Тонна зерна до войны сто пятьдесят лаков стоила, корова – не знаю, сколько, но вряд ли больше пары тысяч. А трактор – тыщ десять стоил, ежели не больше.

– То ж до войны, – хитро прищурился мужичок. – Вот вы, господин полковник, лучше скажите. Тут среди людей слухи ходят, будто скоро начнут у нас, у крестьян, стало быть, особливо тех, кто хозяйство свое сохранил, эти… реквизиции устраивать. Зерно забирать, скот, еще что. Так верить нам тому или нет?

Урган вздохнул про себя. О реквизиции продовольствия у крестьян думал еще покойный генерал Вейн, земля ему пухом. Подумывал и он сам. Вот только додумать до конца текущие заботы не позволяли.

– Вот что, мужики, – наконец сказал Урган. – Вы все люди пожившие, опытные и уважаемые, и правду я от вас скрывать не буду. Реквизировать у вас, конечно, никто ничего не собирается, но поделиться придется. Сами видите, время какое.

– Так будто мы не делимся?! – громогласно всплеснул руками седой. – Вон, у брательника моего полный дом – две семьи у себя поселил. Да и у меня племяш из города с женой и детишками…

– Не у всех есть родственники в непострадавших деревнях, – возразил Урган. – И не все умеют оснащать трактора дровяными газогенераторами. Вокруг живут в палатках и под открытым небом тысячи человек. Да, на военных складах хватает провизии, но нельзя же на всю зиму посадить людей на одни армейские сухари и консервированную перловку. К тому же, подвезти все это не так просто. Бензина нет, а на телегах много не навозишь. Да и где их взять, эти телеги?