Время жить (трилогия) (СИ) - Тарнавская Мила - Страница 150

За три с небольшим месяца до Восстания его пристальное внимание привлекла обеспокоенная статья в "Новой Жизни" о старых ядерных зарядах на армейской базе, расположенной почти в центре Столицы. Статья была посвящена тому, как персонал базы пытается организовать их вывоз, но у него ничего не выходит.

В предпоследнем номере "Новой Жизни" уже явно чувствовался испуг перед народной стихией, вышедшей из берегов. В большой передовой статье один из самых известных авторов газеты призывал прекратить "раскачивать корабль". Пожалуй, впервые в этом образцово оппозиционном издании прозвучала мысль о том, что следует все же поддержать усилия правительства в деле наведения порядка.

Но было уже поздно. Последний в подшивке номер "Государственной Газеты" сообщал, что в Столице идут уличные бои, причем было совершенно неизвестно, кто борется с кем и против кого. Голодные толпы громили магазины и зажиточные квартиры. Полиция и внутренние войска, которых несколько месяцев подряд шпыняли все, кому не лень, бездействовали.

Потом была тишина. И маленький, всего на четыре полосы, последний номер "Новой Жизни". "Все кончено, – писала газета в прощальной, грустной и полной раскаяния и горечи статье. – Мы оказались не готовы к свободе и приняли ее за вседозволенность. Мы были слишком несдержанны, нетерпеливы и недальновидны и теперь платим за это самую страшную цену. Столица погибла в огне ядерного взрыва, и мы даже не знаем и никогда не узнаем, почему и как это произошло".

Прежнего Совета Пятнадцати больше не было. Главой государства стал поддержанный Космофлотом и частью общества Тинкоу, пообещавший навести порядок. Ему никто не сопротивлялся. В главных городах провинций сразу же начались массовые аресты…

"Дело свободы погибло, – говорилось в самом конце статьи. – И зная, что из себя представляет Тинкоу, мы не испытываем никаких иллюзий по поводу того, что нас ожидает. Мы оказались недостойными свободы и потеряли ее, даже не успев толком почувствовать, какой она должна быть. Может быть, наши потомки будут умнее нас и смогут когда-нибудь совершить вторую попытку…".

Знакомство с историей двухвековой давности изменило его. Он стал задумываться о вещах, о которых раньше не имел ни малейшего понятия. И когда на следующий год пришло время выбирать, куда поступать после школы, он внезапно отказался от гарантированного зачисления на исторический факультет университета 26-й провинции, решив попытать счастья в Высшей Академии Управления в Столице. Отец был разочарован, но не возражал и, организовав нужные рекомендации, отправил сына в Столицу, пожелав ему на прощание успешно сдать вступительные экзамены. Экзамены он сдал.

Высшая Академия Управления была весьма необычным учебным заведением. При поступлении в нее главную роль играли не деньги или связи, а реальные знания и смекалка. Академия готовила различных помощников, заместителей, референтов, секретарей – всех тех, кто реально делал дело за спинами вельможных начальников, и могла себе позволить подбирать лучшие кадры. Наверное, поэтому в ней царил дух некоторого вольнодумства и даже радикализма, совершенно немыслимый в других учебных заведениях Империи.

Впрочем, в то время быть вольнодумцем было легко. Только начинались дни правления Коога, в воздухе пахло какими-то неясными надеждами, и повсюду с молчаливого непротивления властей создавались многочисленные кружки, общества и клубы, где сотни и тысячи людей увлеченно дискутировали о том, как обустроить государство.

Естественно, такой кружок не мог не возникнуть и в Академии Управления. И главную роль в нем играл, конечно, он сам. Под влиянием истории Восстания и прочитанных старых книг (в подвале архива хранились не только газеты) он рассчитывал на медленное, эволюционное изменение структуры государства. Он надеялся на то, что несколько тысяч его единомышленников, которые через две-три дюжины лет займут высокие посты, смогут мирно и без потрясений повернуть государство на новый путь.

И он в то время активно занимался объединением разрозненных студенческих кружков в единую организацию. Он издавал небольшую газету, писал статьи и произносил речи, несколько раз он даже немного перегибал палку, но знакомства с чинами из районного отделения СБ не повлекли за собой серьезных последствий.

Тогда же он познакомился и с Реэрном. Серьезный, не по годам рассудительный курсант военно-космического училища был без памяти влюблен в одну из его однокурсниц, так же как и она в него, но все же у него хватало сил и на то, чтобы занимать одно из ведущих мест в руководстве его организации, которой через много лет было суждено стать "Союзом Борьбы".

А пока же он закончил Академию первым на своем курсе и начал быстро продвигаться по ступенькам управленческой карьеры. Вместе с ним росла и его организация, которая уже имела отделения в половине провинций и на нескольких планетах-колониях. Власти, если и знали об этом, не вмешивались: на дворе стояли золотые денечки либерального кооговского правления, да и к тому же они в то время никак особенно не проявляли себя.

Так все и шло, пока чуть больше двух дюжин лет тому назад он не был назначен помощником губернатора в своей родной 26-й провинции.

Новому молодому и амбициозному губернатору и его еще более молодому помощнику досталось неважное наследство. Провинция год за годом срывала план обязательных поставок. Бывшие ее гордостью текстильные фабрики работали с перебоями, а их продукция оседала, никому не нужная, на пыльных полках пустых распределителей. Имея плодородные земли и обладая благодатным климатом, провинция не могла обеспечить себя продовольствием, выпрашивая подачки из централизованных фондов. Наконец, в окраинных округах ширилось и набирало силу полупартизанское, полутеррористическое движение "Фронт Освобождения Шаоранна", на счету которого значились нападения на полицейские участки и ряд убийств чиновников провинциальной администрации.

Нужно было срочно искать выход, и он предложил своему начальнику смелый эксперимент, который, как он рассчитывал, мог бы положить начало мирному преобразованию Империи. Основой эксперимента должны были стать реформы, подобные намеченным Ргиавлом триста лет назад, но реформы контролируемые и не сопровождаемые излишним ажиотажем.

Молодой губернатор в душе, кажется, был немного авантюристом. Он тоже проникся идеей и взял на себя сложнейшую задачу убедить в обоснованности эксперимента Совет Пятнадцати. В конце концов, ему это удалось.

Из многочисленных нововведений, предложенных помощником губернатора 26-й провинции, утверждены были всего три, зато самые важные. Традиционно средства, оставшиеся в распоряжении предприятий после покрытия издержек и уплаты налогов, аккумулировались в централизованном фонде соответствующего министерства, которое решало, как и на что их потратить. В порядке эксперимента предприятиям было разрешено оставлять половину этих средств у себя, а также полностью распоряжаться любой продукцией, произведенной сверх плана обязательных поставок. Естественно, свобода предприятий в использовании этих средств была ограничена рядом условий (он хорошо помнил, какие злоупотребления царили на заводах и фабриках триста лет назад, и постарался заранее закрыть возможные лазейки).

Во-вторых, и это было, пожалуй, самое главное, частные лица получили право открывать свои собственные мелкие предприятия для производства ряда товаров (следовал список), оказания некоторых услуг (еще один список) и розничной торговли (третий список, самый обширный). В последнюю минуту кто-то вычеркнул из этого списка детские игрушки, которые так и не удалось восстановить, хотя там числились и такие вещи, как печатная продукция или транспортные средства, но это уже не имело значения.

Частные предприятия рассматривались, в первую очередь, как семейные, хотя хозяевам и было разрешено нанимать нескольких человек со стороны. Он предлагал двенадцать наемных рабочих, Совет Пятнадцати урезал эту цифру до четырех. Зато Совет в конце концов согласился на ускоренную процедуру регистрации, низкий налог, щадящую арендную плату и упрощенную систему отчетности.