Время жить (трилогия) (СИ) - Тарнавская Мила - Страница 225

С неизменным Тенью Гига за спиной он вышел в тамбур, куда уже суетливо подкатывали парадный трап, но был остановлен вежливым шипением честедержателя Меркуукха.

– Ваш-ше высочество! Я бы советовал вам одеться так, как положено по протоколу. Ваше появление в таком виде нанесет урон чести Императорского Дома.

– Я прибыл не на прием, а в город, где не далее как сегодня погибли люди, – высокомерно отрезал Кэноэ. – Я полагаю, излишняя пышность в данном случае не уместна.

– Данные случаи не предусмотрены протоколом, ваше высочество, – старший честедержатель согнулся в поклоне, но продолжал смотреть прямо и твердо. – Я настойчиво советую вам соблюдать требования, иначе я буду вынужден доложить о вашем пренебрежении принятыми правилами.

Кэноэ на секунду заколебался. С надзорниками лучше не спорить. Он вспомнил, как три года назад они не с кем-нибудь, а с самим кронпринцем перебрали на каком-то приеме в Седьмой провинции и устроили представление. По возвращении Император отругал их как маленьких детей, а после этого их почти полгода не выпускали из Дворца. Но если он уступит сейчас даже в мелочи, сможет ли он настоять на своем, если речь пойдет о чем-то более серьезном? Как говорила как-то Кээрт, повиновение быстро входит в привычку.

И он, молча отстранив надзорника, сам распахнул дверцу, вздрогнув от хлынувшей внутрь волны холода. Сердце его снова рухнуло куда-то глубоко вниз и он, чтобы успокоиться, начал шепотом считать ступеньки трапа. Ступенек было восемнадцать.

– Мы счастливы приветствовать вас на нашей земле, ваше высочество, – мокрый губернатор провинции, крупный мужчина средних лет в насквозь пропитанном водой плаще, опустился перед ним на одно колено прямо в снежную кашу, уже успевшую покрыть ковровую дорожку.

– Эта земля покорна Императору, – сказал в ответ Кэноэ, положив губернатору руку на плечо.

Он некрепко знал этот ритуал, и поэтому старался сосредоточиться. За левым плечом он чувствовал дыхание надзорника и был уверен, что в случае затруднений получит подсказку, но тем более важно было не допустить никакой ошибки.

Он произнес еще одну положенную по протоколу фразу, поднял губернатора с колен, и они вместе обошли короткий строй встречающих. Почетного караула ему по протоколу не полагалось, и он был этому только рад. Ветер, гулявший по практически пустой посадочной площадке, не знал удержу и все время норовил сыпануть в лицо пригоршню мокрого снега пополам с дождем.

Завершив церемонию ритуальным преломлением лепешки, поданной на большом серебряном блюде, он с удовольствием дал препроводить себя в здание пассажирского терминала. Снег повалил еще сильнее, и он ускорил шаг, хотя знал, что по протоколу ему надлежит шествовать медленно и торжественно. Что же, еще один повод для неудовольствия у надзорника. Одним меньше, одним больше.

На пороге зала для делегаций его встречали маленький толстый человечек в костюме придворного (тот самый младший честедержатель Лмугэо) и миловидная девушка с микрофоном, сопровождаемая высоким парнем с камерой на плече.

– Служба информации 38-й провинции, – девушка сделала поклон и протянула в его сторону руку с микрофоном. – Ваше высочество, разрешите задать вам вопрос. Что привело вас в нашу землю?

Держаться перед камерой всех принцев учили с детства. Медленные плавные жесты, исполненная достоинства поза, отстраненно-равнодушный взгляд свысока, размеренный покровительственный тон… Сейчас все это вдруг показалось Кэноэ до отвращения фальшивым.

– Я почувствовал, что не могу остаться в стороне, – сказал он, глядя прямо в черный зрачок камеры. – Я хочу сказать всем жителям города Гомзи и 38-й провинции, пострадавшим от землетрясения, что Император знает и помнит об их беде. Держитесь, и Держава придет к вам на помощь. Считайте мое прибытие сюда символом того, что мы с вами и поддержим вас в дни несчастья.

Получилось не слишком складно, зато искренне. Кэноэ был готов ответить и на другие вопросы, но девушка с микрофоном, смущенно пробормотав что-то благодарственное, уже скрылась в толпе. В зал для делегаций ни ее, ни оператора не впустили.

– Прошу вас, ваше высочество, – губернатор показал на длинный стол, заставленный яствами. – Приношу глубочайшие извинения за скромность приема, но мы все ждали вас в Мерзабо и поэтому не успели как следует подготовиться. После небольшой трапезы вы сможете ознакомиться с ходом спасательных работ, а вечером я приглашаю вас в столицу провинции, где будет дан прием в вашу честь. Прошу вас, не отказывайтесь. Принцы Императорского Дома так редко посещают наше захолустье…

– Я бы не хотел отрывать вас от дела, – мягко сказал Кэноэ. – Вы ведь, вероятно, руководите спасательными работами.

– М-да, конечно. Я это, в самом деле, осуществляю общее руководство. Но это не значит, что я не могу сопровождать вас.

– Вот и хорошо, Достойнейший, – улыбнулся Кэноэ, называя губернатора принятым для его ранга официальным титулом. – Тогда я хотел бы осмотреть город сейчас, пока еще не стемнело. А сюда я мог бы вернуться позднее. Кстати, Достойнейший, а вы не хотели бы переодеться?

– С удовольствием, ваше высочество, – губернатор с видимым облегчением сбросил с плеч мокрый плащ. – Я счастлив пригласить вас и ваших спутников в свой гравикатер…

Сверху город Гомзи был очень похож на запись, которую он смотрел полтора часа назад. Пилот вел машину под самыми облаками, сыпавшими снегом как из прохудившегося мешка, и дома внизу казались далекими и какими-то ненастоящими. Рядом зудел над ухом губернатор, очевидно, рассказывая о ходе работ, а Кэноэ снова охватило тягостное чувство неестественности происходящего. Сейчас они облетят город, вернутся обратно к накрытым столам, а затем жизнь вернется в прежнее состояние. Будто ничего и не было… Ничего?

И увидев прямо под собой те самые поваленные набок многоэтажные дома, Кэноэ, сбрасывая с себя оцепенение, повернулся к пилоту.

– Спускайтесь. Я хочу осмотреть спасательные работы на месте.

Внизу разрушенный землетрясением город уже никак не мог показаться компьютерной имитацией из кинофильма. По-прежнему шел снег, то и дело превращающийся в дождь, дул холодный мокрый ветер, а грязь – густая непролазная грязь, которой было совсем не видно сверху, – сердито чавкала под ногами и хваталась за ботинки, будто желая сорвать их и похоронить в своей толще.

Рухнувшее набок здание высилось над головой нелепым наклонным монолитом, выпирая наружу торчащими балконами. На стене, которая вдруг стала крышей, работали люди. Ветер относил в сторону обрывки слов, брызгали искрами электросварочные аппараты, а одинокий кран на антигравитационной подушке, похожий на голенастого журавля, трудился, не переставая, отбрасывая в сторону панели и балки.

Кэноэ было не по себе. Его донимала лезущая всюду противная грязь, и сам он вместе со своей пышной свитой казался себе бездельником-экскурсантом, отрывающим людей от спешной и необходимой работы. Но было уже поздно. Их заметили, и от здания бежал к ним измазанный грязью с головы до ног человек в спецовке и некогда белой каске.

– Начальник девятой полубригады отряда быстрого реагирования 38-й провинции, – представился он, неуклюже поклонившись и сложив на груди руки в огромных брезентовых рукавицах. – Чем я могу служить вам, ваше высочество?

– Как идут работы? – вырвалось у Кэноэ. – Много ли жертв? Нужна ли вам помощь?

– Нет, ваше высочество, – человек в спецовке снова поклонился. Было видно, что он отчаянно смущается своего вида. – Здесь нам оказывают всемерную поддержку. Работы идут нормально, ваше высочество. Мы сейчас извлекаем людей из квартир, которые оказались на нижней стороне. Иногда приходится трудновато, но мы справимся. Жертв, слава Звездам, немного, хотя землетрясение случилось ночью, когда все были в своих постелях. Большая часть внутренних перекрытий выдержала, поэтому все оказалось не так страшно. Раненых вот много, а погибших в этом доме пока нашли только пятерых. Да и вообще, эти дома попрочнее оказались. Вот в седьмом районе, где не выдержали несущие конструкции, здания сложились как карточные домики!…