Время жить (трилогия) (СИ) - Тарнавская Мила - Страница 238

– А помнишь, Ли, как мы в детстве читали книгу о моряке, попавшем на необитаемый остров? – отозвался Неллью. – Там есть эпизод, когда он обследует судно, выброшенное на рифы. Как я сейчас понимаю его чувства!

– Это точно, – пробормотал Ворро. Он прикатил тележку и теперь сгружал в нее продукты. – Черт! Никогда не думал, что по приличной еде можно так соскучиться!

Одна тележка была уже забита доверху, и он отправился за второй, не отрывая вожделенного взгляда от магазинных полок.

– Слушай, Ли, – скептически заметил Неллью. – А как ты все это понесешь?

– Как-нибудь понесу! – зло ответил Ворро. – Выгружу к черту всю оставшуюся кашу. Все равно она уже в глотку не лезет!

– Это ты зря. Каша все-таки армейская, ее одной банки на обед хватает. А то, что ты набрал, это так – баловство. Закуски всякие. Ими не наешься. Я, например, беру только мясные консервы, сухие фрукты, орехи и сладкие плитки – компактно и питательно.

– Какой ты неприятный человек, Кисо, – вздохнул Ворро. – Вечно все тебе не нравится… О, но это я возьму точно!

Словно хрупкую драгоценность, он бережно снял с полки небольшую стеклянную банку, наполненную чем-то оранжевым.

– Моллюски в морском соусе! Мои любимые! И такие дорогущие, что я никогда не мог взять больше одной банки за раз. Ну, теперь я оторвусь! Кисо, их тут десять банок! Десять! Я в восторге!

Неллью только усмехнулся. Стоя на коленях, он укладывал в рюкзак отобранную им снедь. Все не вмещалось, и он то и дело вынимал одни предметы, чтобы засунуть другие. Ему тоже хотелось взять всего и побольше, но эта задача не решалась в принципе.

Прошло не меньше получаса, пока к тому же выводу не пришел и Ворро. С трудом взвалив на себя округлившийся рюкзак, он разочарованно пнул ногой гору консервов.

– Толку-то с того! И чего я не мамонт – забрал бы весь магазин и потащил на себе. Ладно, пошли, Кисо! Тут стоять – только настроение портить!

– Знаешь, Ли, – неуверенно признался Неллью. – Я чувствую себя как-то неудобно. Постоянно ловлю себя на том, что ищу продавца, чтобы заплатить.

– Так что тебе мешает? – хмыкнул Ворро. – Вон касса. Положи под нее пару сотен тысяч и угомони свою совесть. Тоже мне, нашел проблему!

– Я положу миллион, – сказал Неллью.

– Чего так много?

– А одни твои моллюски, наверное, полмиллиона стоят.

– Больше, – с удовлетворением заметил Ворро. – Пятьдесят девять тысяч девятьсот девяносто за баночку. Но ты не прав, Кисо. Кому здесь платить и за что? Считай, что мы все это нашли на дороге. Да и какой смысл держаться за прежние привычки? Мир теперь другой, Кисо. В нем правят другие законы.

– Не знаю, – Неллью доставал деньги. – Мне кажется, законы – это то, что человек должен соблюдать добровольно. И если он не станет отказываться от них даже после того, как рухнул его мир, может быть, от этого мир и не погибнет до конца.

Через пару километров у Неллью снова появились сомнения в выбранном ими маршруте. Следы были повсюду. Здесь много и часто ездили на танках, перепахивая гусеницами поля с осыпавшимися и полегшими колосьями, сжигая дома и давя огороды на попадающихся навстречу фермах, сталкивая на обочину обгоревшие остовы автомобилей и грузовиков.

Ворро, который терпеть не мог возвращаться, упрямо шел вперед, хотя ему тоже становилось не по себе. Вокруг по-прежнему было тихо, но эта тишина была гнетущей, давящей, наполненной опасностью. Дважды им вдалеке чудился гул моторов, и они застывали посреди дороги, напряженно вслушиваясь, но оба раза тревога оказывалась ложной.

Настоящая опасность пришла бесшумно и, как всегда, с воздуха. Из-за деревьев дальней рощи внезапно выплыл невиданный летательный аппарат, больше всего похожий на громадный утюг. В отличие от хорошо знакомых стреловидных самолетов, он был серый, цвета хмурого осеннего неба, с широким тупым носом, плоским брюхом, высоким гребнем в задней части и короткими треугольными крылышками с длинными тонкими цилиндрами на подвесках.

Впоследствии Неллью неоднократно удивлялся тому, как ему удалось заметить и запомнить столько деталей за такое короткое время. К счастью, в тот момент они оба смотрели в правильную сторону и, вовремя заметив пришельцев, не теряя ни секунды, бросились с дороги в густые кусты, росшие по сторонам. Рюкзак мешал и цеплялся за ветки, но лишних секунд на то, чтобы от него избавиться, у Неллью уже не было. Оставалось только лежать, затаив дыхание, и молиться всем богам, чтобы пришельцы их не заметили.

Гигантский утюг невыносимо медленно и неправдоподобно беззвучно тянул над землей на высоте не больше ста метров, приближаясь к их ненадежному убежищу. Под рукой Неллью громко хрустнула ветка, заставив его испуганно вжаться в землю: казалось, этот треск в окружающей тишине должен был прозвучать громче выстрела. Машина пришельцев застыла в воздухе, словно прислушиваясь к подозрительным звукам, и… вдруг заскользила куда-то в сторону, повернула и ушла прочь, набирая высоту и скорость. Ворро где-то рядом шумно перевел дух и начал выбираться из зарослей, ломая ветки.

После встречи с летающим утюгом идти дальше по открытой местности было слишком опасно, и они свернули на лесной проселок. Но и лес вряд ли мог считаться здесь надежным убежищем. Спустя час они наткнулись на перекресток, где под бомбами пришельцев погибла целая автоколонна.

Здесь были грузовики, фургоны, джипы, несколько легковушек, изуродованных до такой степени, что невозможно было даже определить их марку. Смерть настигла их давно, наверное, больше месяца назад. Воронки от бомб оплыли и наполнились водой, разбитые кузова автомобилей покрылись пятнами ржавчины, а от мертвых тел, усеивавших обочины, остались только истлевающие под открытым небом голые кости и обрывки одежды.

Лес впереди редел, и они свернули в ту сторону, куда стремилась, но так и не попала автоколонна. Метров через двадцать путь им преградил рухнувший набок поперек дороги массивный грузовой фургон с эмблемой полиции округа. Страшная сила смяла его и вскрыла как консервную банку, искореженные задние дверцы распахнулись, и, обходя его по прошлогодней опавшей хвое, они увидели в глубине почти пустого кузова несколько десятков серых холщовых мешков с печатями на шнурках.

– А ну, подожди-ка, – вдруг заинтересовался Ворро.

Осторожно пробравшись в фургон, он выволок наружу один из мешков и вспорол его охотничьим ножом. На грязную обочину дороги вывалились пачки денег в банковской упаковке.

– С ума сойти! – Ворро так и сел прямо на землю. – Здесь, наверное, миллиарды, десятки, сотни миллиардов! И они больше никому не нужны!

Перебирая руками выпавшие из мешка пачки, Ворро захохотал, подвывая и привизгивая. Неллью присел рядом с ним на корточки, обеспокоено заглядывая в глаза. Ему казалось, что Ворро помешался.

– Не смотри… на меня та-а-ак! – Ворро сгибался от смеха пополам, он икал, закатывался, ревел, размазывая по лицу слезы. – Кисо, я не… могу! Какие сумасшедшие деньги! И все они ни к чему! Ни к чему!

– Ли, не сходи с ума, – попытался его успокоить Неллью. – Это всего лишь деньги…

– Да, всего лишь деньги, – Ворро внезапно перестал смеяться. – Просто их чертовски много! Видишь эту пачку? В ней сто миллионов лимий, почти столько, сколько я зарабатываю за полгода! А здесь такого добра – мешками! Мешками, Кисо! И валяется, никому не нужное! Я не могу! Я этого не вынесу!

– Пойдем, – потянул его за собой Неллью. – Нам нужно идти дальше.

– Не-ет! – Ворро со странным выражением лица снова достал нож. – Я должен проверить. А вдруг, здесь есть и золото! Я должен все здесь обследовать!

Через час весь фургон был завален деньгами, высыпавшимися из вскрытых мешков. Ворро, выбираясь на дорогу, расшвыривал их ногами.

– Их слишком много, – грустно сказал он, опускаясь на землю рядом с сидящим Неллью. – Какой прок в деньгах, когда их так много и их совершенно не на что истратить? Там нет ни золота, ни сертификатов, одни только эти никчемные лимии, причем, большей частью, в мелких купюрах. И несколько мешков с монетой. Какое разочарование, Кисо! Наверное, я уже никогда не смогу относиться к деньгам так, как раньше.